"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 1130

Связь с Ясной прервалась с первых дней войны, с января сорок первого. К тому моменту сюда уже отправились более тридцати человек. «Герольдов» второго поколения, неизвестно зачем построенных в жёстких условиях боевых действий специально для полёта на Ясную, существовало всего два. Первый по официальным данным уничтожил Альянс во время провалившегося вторжения на Дальнем Востоке. Второй, якобы, был-таки запущен.

Буров насилу выдернул себя из оцепенения. Теперь он метал взор на всё, что по его мнению не могло не претерпеть вмешательства со стороны яйцеголовых любителей броских названий. И в первую очередь это был центральный пульт.

Буров всполыхнул. Неужели они смогли сделать всё настолько тонко, что он не разглядел подмены?! Он не опустился – он упал на колени рядом с пультом, и нырнул под него. Рост вынуждал его принимать крайне неудобное положение, и вскоре он попросту лёг спиной на пол.

Ну не могли же они додуматься до дешифровки и должного усиления аналогового сигнала! Не могли! Простая логика: это был две тысячи сорок пятый, год предполагаемого запуска данного «Герольда». А значит, додумайся Альянс до вскрытия прямолинейного как фонарный столб аналогового сигнала, Новосибирск целиком бы лёг в руинах. И вместе с ним и Барнаул, и Омск, и Кемерово… Весь юг Западной Сибири превратился бы ровно в то, во что превратились почти все крупные города Европейской части России! Не было бы никакого пакта «Доброй воли» и мира, подписанного в Багдаде…

В подбрюшье центрального пульта не нашлось ровным счётом ничего, что указало бы на стороннее вмешательство. Натужно выпустив из лёгких воздух, Буров сел на пол и обхватил колени длинными руками. Голова работала как конвейер мыслеподозрений: а что если то, а что если это…

– Нет, – вслух открестившись от очередной идеи, Буров хотел было встать, но так и замер на полпути.

Справа от генератора, на полу виднелись… следы?.. Как был, так и пополз гигант на четвереньках.

Следы. Незаметные. Не пыль, не грязь, не царапины – нет. Следы от постоянного пребывания точно в одном и том же месте тяжёлого объекта, и пребывания по времени крайне продолжительного. Контур их разнился с поверхностью разве что на какие-то миллиметры и был практически незаметен. Но не угадать очертания ног было невозможно. Очень больших ног.

Буров потерянно сел, упершись спиной в резонирующий генератор. Взгляд его посерел, потух. Следы означали, что кто-то в течении долгого, очень долгого времени приходил сюда и вставал рядом с протонным генератором, строго в одном и том же месте, вплоть до миллиметра.

Следы означали, что Буров в первый раз в жизни ошибся. На борту челнока был активный синтетик.

Глава 4. Ритуал

Кают-компания заполнилась живыми звуками – космопроходцы рассаживались за полукруглый стол. Александр Александрович по центру уперся кулаками в прохладную поверхность и задумчиво рассматривал команду.

Неясова Рената. Отличный, можно даже сказать высочайшего класса медик. И теперь ещё психосервер. Лучшая её характеристика – поступки. Вот прямо сейчас она окружила заботой и опекой тяжело перенесшую пробуждение Вику. Притом сама еле держится на ногах. Знакома с Романом Нечаевым ещё со времён учёбы в НИМИ, а с ним, командиром, только через того же Нечаева.

Виктория. Фамилии она пока не назвала. Должности и звания тоже. Хотелось надеяться, что она окажется вторым психосервером, иначе Ренате придётся непросто… Кстати, это она выдала матерную мастабу в адрес растерявшегося Трипольского. Да ещё и частью по-немецки. Девушка очень напоминала сейчас надышавшегося хлороформом мышонка.

Собственно, Алексей Трипольский, с лёгкой руки Ромы – Фарадей. Даже сейчас он, усаживаясь рядом с Буровым, постоянно что-то говорил. Нервничал. Несерьёзно, конечно, иначе бы уже пускал слюни, ведь успокаиваться при помощи Ординатора ему ещё не доводилось. Новоиспечённый выпускник-отличник, очень непростой парень, раз после выпуска его следующей дверью в жизни стала крышка капсулы квантового приёмника.

Иванов Иван. Добродушный, толковый вроде как парень. Из безопасников. С первого взгляда ясно – Роману за него не краснеть. Кажется, Иван принимал непосредственное участие в инциденте на Хиц-2… Сказать, что такая характеристика редкость – не сказать ничего.

О Ромке нечего и думать. Тот ещё балагур, но, правда, «строго во внерабочее время». Александр Александрович усмехнулся.

Он перевёл взгляд на Истукана. Такое прозвище в кругах бывалых космопроходцев носил Тимофей Тимофеевич Буров. В тех же кругах ходили жутковатые байки о происшествиях с ребятами, насмелившимися назвать его Истуканом в глаза – по глупости ли, по смелости ли, неважно. Поговаривали, он очень, очень не любил это прозвище. В остальном – золотой специалист.

Майкл Бёрд. Молча пышущий позитивом американец. Видимо, плод восстановления межнационального диалога. Больше о нём расскажет Ординатор, так как сам он только и делал, что улыбался своей американской улыбкой да разглядывал всё вокруг, будто пришёл в интерактивный театр где-нибудь в старушке Вене.

Леонид Львович. Или Лев Леонидович… В общем – теолог, ректор какой-то там академии и главное «зачем?» к Корстневу по возвращении. Озирался не хуже Бёрда, правда, без идиотской улыбки.

Последним в отсеке появился неуловимый Павлов. Тот самый, что умудрился активно помогать при пробуждении, но так и остался неувиденным и незамеченным.

– Командир! Порядок.

Саныч кивнул в ответ и взглядом указал ему сесть.

Павлов был якутом. Невысоким, достаточно щуплым, с большой головой и живой мимикой смуглого лица. Разговаривая с такого типа людьми, ежеминутно кажется, что они вот-вот скажут что-то смешное… Александр Александрович поручал ему проверить всё ли в порядке у Милош.

Н-да… Милош Милослава. Вот и закончилась стремительная карьера знаменитой Старстрим… Так, кажется, её называли? Звёздный поток?.. Что ж, даже слегка непритязательное прозвище для единственного-то в мире межпланетного журналиста.

– Итак! – командир собрал внимание команды в пучок. – В результате разведки возникли… непредвиденные обстоятельства. Внутри челнока следы постороннего присутствия. Рома. После всего этого, – глядя на Нечаева, Саныч обвёл рукой собравшихся за столом, – организуй безопасную ревизию арсенала. Всё первонеобходимое – на хранение в пустой склад. Шлюз заблокировать. Чтоб изнутри его было не открыть. Соображения?

Он полагал, что ответит Буров, но тот, уставившись в стол перед собой, только отрешённо молчал.

– Себя же замуруем, – прервал паузу Роман.

– В любом случае, другого выхода я пока не вижу… Тимофей Тимофеевич?

На этот раз Буров пошевелился. Как сказочный Человек-из-горы, он оторвался от кресла, не поднимая головы.

– Я не мог ошибиться, – и с этим сел.

Космопроходцы переглянулись.

– Рисковать я не могу, – через некоторое время сдался и подытожил командир, – но и заваривать переборку тоже не выход. Других скафандров нет. Тимофей Тимофеевич, заблокируйте снаружи арсенал. Мой вам приказ: никому туда не входить. Только в сопровождении офицеров безопасности. Вопросы?

Вопросов не было. Мало кто вообще понимал, о чём конкретно шла речь. Ясно было одно: помимо самих членов экспедиции на челноке, возможно, есть ещё кто-то. Командир не тратил время на версии. Спустя минуту после инструктажа всем всё будет известно – на то существовал Ординатор.

– Начнём, – Саныч сел и сложил руки.

Всё последующее было не более чем ритуалом. Любой член экспедиции легко мог запросить нужную информацию у Ординатора, но инструктаж всегда проводил командир. Так уж повелось с самых первых экспедиций по разведке Марса.

– Ясная, дамы и… товарищи, – Саныч громко прочистил горло. Он чуть не сказал «господа», чему сам безмерно удивился.

С началом войны это слово для народов Союза будто в грязи извалялось. Как во времена Второй Мировой ненавистью советского народа оказалось обезличено немецкое имя Фриц, так и искорёженное слово «господины», применяемое ко всему англо-саксонскому Западу в самом широком смысле, стало более чем ругательством.