"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 426

За его спиной кто-то завозился. Даня обернулся и увидел чью-то спину. На тесном заднем сиденье, подогнув колени к груди, спал человек.

– Кто это? – спросил Даня с тревогой.

– Да Витяра же! – сказал Кузепыч с досадой. – Мне его, ясельный пень, дали тебя уговаривать. На усиление меня как бы. А он, елки зеленые, взял и задрых!

– Уговаривать меня на что? – спросил Даня тревожно.

Кузепыч не ответил. Он выезжал с улицы на серьезную улищу. Оказавшись на улище, он понесся и метров через семьсот засел в пробке на пересечении улищи с важным проспектом. Когда-то Афанасий рассказывал Дане, будто Кузепыч никогда не добирается в одно и то же место одной дорогой. Он любит искать новые. Поэтому порой выходит, что пешком идти двадцать минут, а Кузепыч на машине добирается два с половиной часа через какое-нибудь Щелково.

Оказавшись в пробке, Кузепыч откинулся на спинку сиденья и вытер красное лицо платком. Потом в тот же платок и высморкался, причем с такой энергией, что платок аж раздувало от его дыхательных сил.

– Короче, тебе надо возвращаться в ШНыр! Прямо сейчас, – пропыхтел наконец Кузепыч. – Как тебя уговорить, я не знаю. Поэтому или сам уговаривайся, или этого вот буди!.. Эй ты, подъем!

И он мотнул головой, указывая подбородком на спину Витяры.

– Не надо, – сказал Даня.

– Вот и я о том же, что не надо!.. Да чего ж этот тормоз встал! Проезжай давай! – крикнул Кузепыч и загудел, требуя у водителя впереди стоящей машины провалиться под асфальт. Тот в ответ тоже стал сигналить, объясняя, что под асфальт проваливаться отказывается.

– Как же я вернусь в ШНыр? Я же закладку взял? – спросил Даня испуганно.

– А я уж не знаю, как ты вернешься. А только велено́ нам, чтобы тебя вернуть! – строго произнес Кузепыч. «ВеленО» он ударил на последний слог, и это вышло невероятно убедительно.

– А закладка? – опять спросил Даня.

Кузепыч засопел:

– Пчела ж к тебе прилетала?

– Да, – испуганно подтвердил Даня.

– Ну так чего ж тогда? Если пчела прилетала, то, ясельный пень, проход в ШНыр для тебя милости просим. Вот те и вся музы́ка! А если еще какие-нибудь уговоры нужны, то буди «от-ты-дусю»!

И Кузепыч опять стал порываться толкать Витяру в спину. Даня удержал его за руку.

– Не надо! – всполошился он. – Жалко!

– Жалко? – переспросил Кузепыч. – Жалко знаешь у кого бывает?..

И он расхохотался, причем так, что лбом уперся в гудок. Видимо, ему показалось невероятно смешным, что жалко бывает у пчелки и к Дане тоже прилетела пчела. И вообще куда ни посмотри и чего ни скажи – всюду одни пчелы.

– Хорошо, – покорно согласился Даня. – Я поеду в ШНыр. Но у меня теперь вообще-то, если вас не смущает, две пчелы!

– Ну че тебе сказать по этому поводу? Поздравляю. У кого-то и одной нет, а у тебя, ясельный пень, две! – отозвался Кузепыч.

– А вещи? – Даня сообразил, что с каждой секундой уезжает все дальше от своего дома, а возвращаться Кузепыч явно не собирается.

– Вещи потом возьмешь. А то вон за мной ведьмарики пристроились! Ту машину видишь?

Даня пугливо обернулся:

– Красную?

– Нет. За ней которая. Желтоватая такая, невзрачная… Давно уже за нами тащится… Да только далеко не утащится! – с предвкушением произнес Кузепыч и, воспользовавшись тем, что они выехали на проспект, так вдавил газ, что Даня едва не влип спиной в сиденье.

Желтоватая машина сразу отстала.

– Вот! – хмыкнул Кузепыч. – И я о том же! Только как бы нам опять в пробке не залипнуть… Достань-ка на всякий случай шнеппер! В бардачке там!

Даня дернул ручку на себя, попутно осознав, от какого слова бардачок именуется бардачком. На колени ему хлынула целая вселенная предметов, среди которых были здоровенные садовые ножницы, две-три окаменевшие булки со следами зубов, охотничий нож без ножен и шнеппер. Когда Даня доставал шнеппер, в недрах бардачка запиликал телефон.

Даня даже вздрогнул от смешного пиликанья этого телефона. Мобильник у Кузепыча был древний, примерно как машина. В любом салоне связи стали бы тихо хихикать, если бы у них попросили подыскать к нему, допустим, зарядку. Но одного у телефона нельзя было отнять: он был настолько громким, что Даня слышал в трубке голос Кавалерии едва ли не сквозь голову самого водителя.

– Алоу! – басом рыкнул Кузепыч, тыкнув пальцем стершуюся кнопку.

– Даню нашли?

– Есть такое дело про «нашли», – подтвердил Кузепыч.

– Витяра помог?

– Угу. Прямо соловьем разливался. Теперь вот тут лежит.

– Кто лежит? – озадачилась Кавалерия.

– Ну этот… соловей… храпит тут…

Кавалерия вежливо помолчала, видимо даже не пытаясь что-то понять о храпящих соловьях.

– Приезжайте скорее. Есть новости о Родионе, – сказала она.

– От Родиона? – переспросил Кузепыч.

– О Родионе!.. – строго повторила Кавалерия, и что-то такое прозвучало в ее голосе, что Дане стало жутко.

Глава шестнадцатая

Темница дядюшки Белдо

Родион метался и бредил, временами начиная лихорадочно царапать шею и затихая. Потом опять бредил и опять метался. Всплывало давнее воспоминание: в торговом центре к потолку прилип кем-то упущенный гелевый шар в форме сердца. Нетерпеливо покачивается между двумя рядами ламп. Рвется наружу. Родион буквально слышит крик шарика: «Пусти меня, потолок! Пусти! Хочу лететь!»

Когда Родион случайно зашел в тот же магазин на следующий день, шарик уже ослаб, одряб, но все еще висел у потолка. На третий день шарик еще сильнее ослабел и висел уже не у потолка, а гораздо ниже. Родион, свесившись с ведущей на второй этаж лестницы, поймал его и вынес на улицу. Вот она – свобода! Но шарик уже никакой свободы не желал. Он жался к земле, а потом его подхватил ветер и унес, цепляя об асфальт.

– Пусти меня! Пусти! Не хочу! – шептал Родион, и чудилось ему, что тот шарик – это он.

Наконец пелена начала раздвигаться. Родион застонал, пошевелился и вдруг услышал голоса, звучавшие совсем близко.

– Ой, смотри, хозяин! Родион свет Шнырович очнулся! – пропищал кто-то.

– Ну и что? Пусть себе валяется! – пасмурно отозвался другой голос, но, странным образом, из той же точки пространства.

– Ага… на нашем диванчике! Уже целые сутки! Может, зарубим его?

– Чем зарубим? У нас нет наших секир.

– Эх, жаль нельзя задушить охранника! Его оружием мы бы зарубили другого охранника. Потом бродили бы и потихонечку всех зарубали! Последним зарубили бы Белдо. Отобрали бы у него наши секиры. А секирами зарубили бы Родиона, который освободил бы диванчик! Хороший у меня план?

Что-то звякнуло.

– Замечательный. Только отсюда не сбежишь…

– Тогда у меня другая идея! – пропищал первый голосок. – Давай не душить охранника! Давай задушим Родиона свет Батьковича!..

– Ну хорошо! – неохотно разрешил второй голос. – Души! Только давай я отвернусь!..

Родион напрягся. Когда чьи-то пальцы коснулись его шеи, он рванулся, с силой вцепился в чье-то запястье, почему-то очень мало сопротивлявшееся, что-то сорвал с него и, взглянув, коротко вскрикнул. В руке он держал куклу. Кукла была носатая, с лысиной и длинной узкой бородой, сплетенной вместе с волосами. Родион вспомнил, что когда-то она валялась в Зеленом Лабиринте, но потом Алиса, хранящая Лабиринт, выбросила ее за ограду ШНыра.

Освобождая руки, Родион отшвырнул куклу.

– Не порти моего друга! А то я рассержусь и шуточки закончатся! – сурово предупредил кто-то.