"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 488

Из коридора кто-то постучал в дверь, но Витяра не открыл. На глаза ему попалась складная саперная лопатка с выжженными инициалами. Витяра взял лопатку, собрал ее и закрутил фиксирующее кольцо.

«А ведь это лопатка Дениса! Надо вернуть ему!» – внезапно решил он.

Адрес Дениса у него был записан карандашом на картонке, оторванной от пустой пачки пластилина. Несколько мгновений Витяра прокручивал эту мысль и так и эдак, пока наконец она не показалась ему настолько справедливой, что он сам удивился, почему не сделал этого раньше. Витяра вновь разобрал лопатку, спрятал ее в рюкзак и, открыв окно, выскользнул на улицу.

Обстоятельства складывались благоприятно. На полевой дороге Витяру подхватила попутка. Женщина, гостившая у подруги на даче, ехала к станции встречать знакомых и свернула не в ту сторону. Теперь она довезла и Витяру. Согреваемый энергией благодарности, Витяра собирался поселить женщину в идеальном ШНыре и даже выдать ее замуж за идеального Кузепыча, но тут она кисло сказала: «Не трогай пальцами стекло! Следы же остаются!» – и Витяра селить ее в идеальном ШНыре раздумал, и идеальный Кузепыч остался без идеальной пары.

Электричка подошла почти сразу. Витяра ехал в Москву и размышлял о том, что с большинством людей, которые его окружают, он видится в первый и последний раз в жизни. Старушка с сумкой на колесиках, кучка дачников, молодая пара у окошка, которая дремлет очень живописно: она на его плече, а он склонился ухом на ее голову. Больше все эти люди никогда не соберутся вместе. Эта встреча единична во вселенских масштабах! Возможно, все готовилось миллиарды лет, чтобы они так вот все вместе оказались в электричке! И люди, безусловно, осознают это, хотя бы фоново осознают, но почему-то не обращают друг на друга внимания, зевают, не испытывают ни тоски, ни печали… Будто все так и должно быть, что все встречаются и после расстаются навеки!

И Витяра стал старательно запоминать каждого из них, пытаясь определить, какая у кого роль в мироздании, зачем он появился на свет и зачем они встретились здесь и сейчас. Ведь не бывает же ничего случайного. Тогда какой смысл, допустим, в том, что наискось от него, у окна, толстая женщина разгадывает кроссворд, почесывая карандашом живот после каждого вписанного слова?

Запутавшись в мыслях – слишком глобальных, чтобы их мог вместить его мозг, – Витяра стал думать о Денисе. Представлял, как тот выхаживает Платошу – бледного, больного и исхудалого.

Наконец Витяра добрался до «Багратионовской». Денис и Платоша снимали квартиру в длинном доме песочного цвета. В подъезде стояло много колясок, пристегнутых к батареям велозамками. Дверь в квартиру, номер которой значился у Витяры на картонке, была приоткрыта.

– Дай попить! – услышал Витяра знакомый голос.

– После меня! – отозвался другой голос, тоже знакомый.

Витяра толкнул дверь и сразу увидел Платошу, который, сидя на стуле на маленькой кухне, пил из горлышка бутылки минералку. Дениса же он увидел только пару секунд спустя, когда догадался оглянуться. Денис стоял с занесенной над его головой табуреткой, которую неизвестно когда успел схватить.

– Свои! – сказал Платоша.

Денис опустил табуретку. Платоша перестал пить и встал. За то время, что Витяра его не видел, бывший главный романтик ШНыра заматерел. Шея стала мощной, даже появился небольшой животик. Некогда длинные волосы были подстрижены коротко. Никакой псиосности Витяра в Платоше не заметил. Во всяком случае внешне. Разве что края век были красноватыми, точно кто-то обвел ему глаза тончайшим алым фломастером.

Денис выглядел хуже Платоши. Был вялым, малоподвижным, но когда Платоша сказал: «Дай Витяре чашку! Она на подоконнике!» – Денис исчез и сразу появился. Витяра понял, что подоконник был не ближайший, а тот, что в комнате. За какие-то полсекунды Денис открыл две двери, взял чашку и вернулся.

На Дениса Витяра старался лишний раз не смотреть, чтобы случайно себя не выдать. Он знал, что не умеет хитрить и на его лице слишком легко отражается то, о чем он думает. Денису можно было дать лет сорок. Ускоренное деление клеток приводило к ускоренному старению, и Денис это прекрасно понимал. Как на сигаретных пачках пишут «Рак», «Разрушение зубов», «Легочные болезни», сопровождая это жуткими фотографиями, и люди, покуривая, рассматривают пачку с каким-то своеобразным горьким удовольствием, так и Денис, поглядывая на себя в зеркало, говорил: «Старею… Распадаюсь… Что ж!»

Саперной лопатке Денис не обрадовался.

– А-а! Спасибо! – сказал он. – Хотя зачем она теперь? Брось ее там куда-нибудь… Хотя давай я сам!

Он взял у Витяры лопатку, исчез и почти сразу вернулся. Но при этом вид у него был такой, словно он долго стоял с лопаткой где-то в комнате и разглядывал выжженные буквы.

Разговор долго не клеился. На вопрос «Как в ШНыре?» Денис и Платоша узнали, что в ШНыре все как всегда.

– А как у… – Витяра замялся.

– У нас, у ведьмарей, тоже все прекрасно! – чуть нахмурившись и с задором напирая на слово «ведьмари», заверил его Денис.

Снова замолчали. Потом Витяра похвалил чай, который ему предложили.

– Зависит от заварки, – важно сказал Платоша.

– Только вода кипит долго, – пожаловался Денис. – Я даже, пока окно какое-нибудь в компьютере загружается, раз десять вокруг дома обежать успеваю, а тут…

Витяра понял, что он имеет в виду. Когда живешь ускоренно, как Денис, закипание чайника должно казаться процессом тоскливым и бесконечным. Витяра уже жалел, что пришел. Денис и Платоша были смущены, но вместе с тем и бравировали. Они словно и завидовали Витяре, но одновременно испытывали и чувство превосходства. Нечто подобное Витяра однажды испытал, когда в метро встретил бывшего одноклассника. Одноклассник ушел в колледж учиться на автомеханика, доучился, уже где-то работал, снимал квартиру, и у него была девушка. Они с Витярой давно не сидели за одной партой: их разделяла незримая пропасть. Про Витяру бывший одноклассник почему-то думал, что тот студент, и то не без зависти называл его «ботаном», то говорил с ним с такой снисходительностью, словно Витяра был ребенком, которому приходилось объяснять простейшие вещи.

Витяра провел у Платоши и Дениса около получаса и за это время, кажется, дико наскучил обоим. Денису вообще должно было показаться, что Витяра загостился на целую вечность. Впрочем, Денис жил еще какой-то своей, расширенной во времени жизнью. Так, посреди разговора он вдруг исчез секунд на десять. Затем вернулся с полной сумкой продуктов. Поверх продуктов валялась и тощенькая пачка денег.

– Снял со счета. Сегодня за квартиру платить, – пояснил он.

Витяре показалось, что при словах Дениса «снял со счета» Платоша ухмыльнулся.

– Ты в Химки-то не опоздаешь? Влетит тебе… – спросил он у Дениса и тотчас объяснил Витяре: – В Химках у них прямо дурашкин домик! Ищут все, ищут… И днем, и ночью…

Витяра понял, что речь идет о водохранилище. Денис неохотно посмотрел на часы.

– Успеваю, – сказал он небрежно.

Витяра стал прощаться. Денис был явно рад, что он уходит, и, благодарный Витяре за это, долго тряс ему руку. Потом и сам заспешил.

– Погоди! Ты кое-что забыл! – крикнул Платоша, когда они спускались.

Витяра остановился, но оказалось, что «погодить» Платоша просил не его. Схватив Дениса за руку, он быстро зашептал:

– Дай! А то опять на весь день!

– У меня нет, – сказал Денис.

– Есть. Ты от Гая получил!

– Не от Гая.

– Значит, Белдо тебе дал… Я чувствую, что у тебя есть! Не жмоться!

Денис попытался высвободить руку, но Платоша вцепился в него как клещ и отпускать не собирался. Лицо его приобрело упрямо-задорное выражение, как у капризного ребенка, который, медленно багровея и надуваясь, собирается крикнуть маме: «По-хорошему не хочешь?! Ну так ты знаешь, что сейчас будет!» Недовольно покосившись на Витяру, ставшего свидетелем этой сцены, Денис быстро коснулся ногтем лба Платоши. Платоша на миг застыл, и глаза его стали выпуклыми, как у барана. Он повернулся и, спотыкаясь, стал подниматься по ступенькам. Ни Витяру, ни Дениса он уже не замечал.