"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 533

– Турникет в метро! – догадался Ват, грозя молодому человеку кулаком. – Говорят ему, ходи пешком. Как на метро приедет – ветка потом полдня не работает.

Чинилкин был за столиком не один. С ним рядом сидела улыбчивая темноволосая девушка в странном платье. Поначалу Лиана решила, что платье шерстяное, и лишь после разглядела, что оно состоит из тысяч пауков, покрывающих тело живым ковром. Девушка и Чинилкин держались за руки.

– Вот, – сказал Ват сердито. – У меня тут познакомились, теперь неразлейвода… И ведь не прогонишь! Он через кухню пройдет и все там переломает, а она пауками насорит.

– А так не сорит? – спросила Лиана.

– Да что вы! Они ее как дети слушаются! Вчера один какой-то потерялся… не то птицеед, не то черная вдова… так целая трагедия была! Слезы, вопли. Чинилкин бегал тут, искал повсюду. И как она заметила, что кто-то пропал? Пауков-то на ней тысяч десять!

Хозяин с ловкостью, которой сложно было ожидать от человека массивного, на безопасном расстоянии проскочил мимо столика влюбленных. Обогнул деревянный щит и остановился, на что-то показывая глазами. У щита двое мужчин – один пожилой, ссутуленный, как шахматный конь, а другой желтолицый с взлохмаченными волосами – играли в непонятную игру. Склонившись над столом, расчерченным на множество клеток, они по очереди выставляли на него поблескивающие камни.

– Как видите, они драгоценными камнями выкладывают руну несчастной случайности, – прошептал Ват. – Один играет изумрудами, другой рубинами. При этом каждый, разумеется, стремится поставить свой камень так, чтобы помешать противнику собрать руну первым. Победитель получает все камни с доски.

– А проигравший?

Не успел хозяин ответить, как похожий на шахматного коня старичок, ухмыльнувшись, занял центральную клетку крупным изумрудом. Завершенная руна вспыхнула. Полюбовавшись ею, старичок стал сгребать камни в мешочки – изумруды в бархатный, а рубины в холщовый. Потом насмешливо уставился на своего соперника.

– Раз – и готово! – сказал он.

– Нечестно! Требую реванша! – крикнул взлохмаченный и хотел схватить старичка за руку, но ножки стула под ним подломились. Он рухнул, в горячности стал вскакивать, но тут же судорожно закашлялся, давясь выпавшей пломбой. Завершилось все тем, что, едва не задохнувшийся, он замер на полу, с беспомощной ненавистью глядя на старичка, который хладнокровно рассовывал по карманам его сокровища.

– Руна действует ровно двадцать четыре часа! Ничего не пей, не ешь и не ссорься даже с мухой! – утешающе сказал старичок. – А после, если будет желание, доставай новые камни, отыщи меня и отыграешься!

– Я вас ненавижу!

– И никого не ненавидь! Сердце может разорваться! Просто лежи и думай, что у тебя все хорошо! Это лучше всего, – строго предупредил старичок.

Всклокоченный, не выдержав, начал приподниматься, но задел рукой соседний столик. Тот покачнулся, лопнувшая чашка плеснула в него кипятком, и, окончательно сдавшись, несчастный бессильно притих на полу.

С другой стороны щита послышались возбужденные голоса. Рослый берсерк повздорил с боевым магом. Ссора произошла из-за такой мелочи, как дама с красивым бюстом, страдавшая сказочным синдромом. Все ее слова превращались либо в лилии, либо в ос. В боевом маге ей нравилось, что он превращает старые газеты в новые деньги, а берсерк… хм… ну тут сложнее. У берсерка были волосатые руки, он неплохо шутил и хорошо водил машину. В результате дама никак не могла определиться с выбором и по примеру волчиц в лесу надеялась, что все разрешится само собой, и она достанется победителю.

Вспылив, берсерк швырнул в лицо магу свой стакан. Тот сделал неуловимое движение – и, сшибленный с табурета, его противник врезался в шкаф с посудой. Кривясь от боли, медленно поднялся и положил руку на топор. Маг ждал его. Между пальцами у него скользили молнии.

– Ну давай… еще шажок… – сказал он тихо.

– Эй, вы двое! Не здесь! – властно крикнул Ват. – Как известно, я не враг кровопусканий, но где попало у меня кости друг другу не считают! Нужно подраться – ступай в круг!

– Идем, смертник! – сказал маг, дергая подбородком и приглашая берсерка за собой.

Тот повернулся к женщине. Грустно посмотрел ей в глаза. Попросил:

– Скажи мне что-нибудь на прощание!

– Победи! – сказала женщина, и на пол упала белая лилия.

Берсерк поднял ее и, держа в руке, пошел за боевым магом. Он прихрамывал. На штанине была кровь от осколков. Бок о бок они прошли в другой конец зала и вшагнули в круг, жирно начерченный на полу белой краской. Диаметр круга был таков, что позволял примерно с равным успехом пустить в ход и магию, и топор.

Убедившись, что маг и берсерк находятся внутри круга, Ват, не мешкая, зычно крикнул:

– Готовы?.. Так начинайте! Раз, два, ТРИ!..

Маг разом вскинул обе руки и что-то крикнул. Оторвавшиеся от его пальцев молнии сплелись в пылающий бич, сплетенный из множества молний, однако за мгновение до того, как бич с треском расправился в воздухе, берсерк метнул топор. Тяжелый, с широким лезвием, тот дважды провернулся и врезался боевому магу в лоб. Маг рухнул. Бич рассыпался синими искрами, зашипел и погас.

Женщина с радостным криком бросилась к победителю, однако тот покачал головой:

– Нет. Когда я просил сказать мне что-то на прощание, я именно прощался. Ты должна была выбрать сама, – берсерк отстранил ее и, прихрамывая, пошел к выходу. Женщина кричала ему вслед что-то обидное. Из ее рта с гулом вылетали осы. Лиана задумчиво смотрела вслед берсерку.

– За что Тилль его выгнал? – шепотом спросила она у Белдо.

– Разве сразу не видно? Больно умный для его форта оказался… Хотя, по мне, так с этой он правильно поступил. Чем больше я узнаю женщин, тем сильнее люблю змей и крокодилов, – прокудахтал Дионисий Тигранович.

Пробормотав «Простите!», хозяин на минутку отвлекся, распоряжаясь ликвидацией последствий дуэли. Дионисий Тигранович, вынужденный ждать, переминался с ножки на ножку. Их уже начинали узнавать. Какой-то мужчина издали поклонился Долбушину. Его спутница, подойдя к ним, попыталась устроить в форт к уважаемому Альберту Федоровичу своего сына, который давно, очень давно об этом мечтал.

– А что он умеет? – рассеянно спросил Долбушин.

– Он замечательный мальчик!

– Замечательный мальчик – это еще не профессия, – сказал Долбушин.

– Готов преуспевать…

– Это тем более не профессия.

Дама отбежала, очень недовольная результатом разговора.

Белдо продолжал нетерпеливо ерзать. Каждую секунду бедный Дионисий Тигранович обнаруживал очередного друга, выгнанного из форта его стервозным характером. Томная женщина в шляпке с перьями издали послала Дионисию Тиграновичу несколько воздушных поцелуев, от которых он благополучно увернулся.

Официант принес Белдо стоящий на подносе коктейль в высоком бокале. Тот, не беря бокал в руки, опустил в него железную ложечку, которая сразу потемнела. Официант, на которого глава форта магов устремил при этом суровый взгляд, пожал плечами и показал на дальний столик, с которого коктейль был ему передан. За столиком никого уже не было. Видимо, неизвестный даритель был человеком скромным и предпочел не дожидаться благодарности.

Рядом возникло мятое лицо Вата.

– А вот и я! – сказал он, отдуваясь. – Прошу в отдельный кабинет! Там вам не помешают, обещаю.

Он быстро провел их в маленькую комнатку и задернул шторы.

– Вы нашли того, кого искали? – спросил хозяин.

Дионисий Тигранович замялся.

– Нет. Его зовут Энок. Когда-то он начинал в моем форте, – неохотно ответил он.

Ват цокнул языком.

– Знаете такого?

Хозяин не ответил, что-то про себя соображая.

– Он сейчас здесь? – догадался Белдо.

– Говорят, его сложно найти, если он сам этого не захочет, – уклончиво ответил Ват.

– Да, но как он узнает, хочет он этого или нет, пока мы его не увидим? – резонно заметила Лиана.

Хозяин кивнул и, пробормотав, что ничего не обещает, вышел. Несколько минут спустя он вновь проскользнул за занавеску. Рядом с ним был молодой человек лет двадцати пяти. Казалось, что он не идет, а просачивается, настолько он был пластичен. Нос у него убегал далеко вперед, а подбородок и лоб далеко назад, так что казалось, что все лицо его состоит из одного любопытствующего, все вынюхивающего носа. Этот нос настолько захватывал воображение, что даже глаза как-то не замечались, и волосы, и брови. А между тем, были ведь и волосы, и брови, и глаза.