"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 616

Лиана обиделась:

– Ненавижу юбки! У меня их всего-то… раз, два, три, четыре!.. ну не будем считать… Так что, Белдо все это так и озвучил Гаю? Ну что я сейчас сказала?

– Нет. Но представь, что во время совета на военном фрегате, когда адмирал обещает королю полную победу, в каюту вошла бы бывалая корабельная крыса и начала бы деловито собирать свои пожитки.

Лиана собрала губы в трубочку. Мимика у нее была такая живая, что часто мысль во всей своей протяженности выражалась на ее лице скорее, чем Лиана успевала ее произнести.

– И вы тогда решили тоже их пособирать? Я имею в виду несостоявшееся строительство бункера?

Долбушин сердито остановился и за плечи развернул Лиану к себе. Плечи у нее были узкие, послушные и выгибались назад, как у гимнастки. Лиана стояла, замерев и высоко вскинув курчавую голову. Долбушин смутился, отпустил ее и открыл форточку, выпуская вонь от сгоревшей бумаги.

– Хорошо бы нам узнать побольше об этом рогрике! Из независимого источника, разумеется. А то мы ставим под сомнение утверждения Гая, пользуясь лишь той информацией, которую предоставляет нам сам Гай.

– И кто этот «независимый источник»?

– Помнишь Того-Кто-Знает-Все? ШНыры выпустили его вместе с Тришем, Ершом и Королем Мусора, когда напали на квартиру Белдо. Тилль их искал, но их следы затерялись. Кто-то помог им скрыться.

Лиана задирижировала в воздухе пальцем:

– Ля-ля-ля… Вот негодяи-то! Тилль, бедный, ищет, худеет, спал с лица настолько, что его щеки стали помещаться в объектив фотоаппарата – а никого нету! Скрылись!

Долбушин пристально взглянул на нее.

– И куда ты их спрятала? – спросил он тихо.

– При чем тут я? Из-за того, что я сказала «ля-ля-ля»?

– Лиана!

– Ну хорошо: сознаюсь. Они здесь, неподалеку. Только не берите с собой Андрея!

– Почему? – удивился Долбушин.

– Тут случай особый. Триш и Ерш люди нервные, арбалетов не любят, а Король Мусора – тот вообще дружит со своей головой только за этикетку от шоколадки.

– А люди Тилля, которые следят за моим домом? – спросил Долбушин.

– Со слежкой и так разберутся! – произнесла Лиана с предвкушением в голосе.

На улице она не стала скрываться, а решительно двинулась к своей маленькой машинке и села за руль. Долбушин разместился рядом, пристроив между коленями зонт. Минут через десять Лиана остановилась у длинного дома, разделенного надвое узкой пешеходной аркой. Лиана и Долбушин скользнули в нее и оказались напротив блочной девятиэтажки.

Это была девятиэтажка из той неудачной панельной серии семидесятых годов, где, когда человек чихает на восьмом этаже, с пятого ему говорят: «Будь здоров!» Подходя к единственному подъезду, Лиана оглянулась на арку. Как раз в этот момент из нее неторопливо вышел мужчина в синем свитере, держащий в руке большой пакет.

– Примерный семьянин летит в гнездо к своим птенчикам. В пакете у него, конечно, две банки зеленого горошка, докторская колбаса и французский батон, – насмешливо сказала Лиана и скрылась в подъезде.

С минуту после их ухода примерный семьянин топтался у арки, видимо вспоминая, не забыл ли он купить приправу для супа, после чего деловито устремился к подъезду. То, что дверь оказалась незапертой на кодовый замок, ему почему-то не понравилось. Он нахмурился, и правая рука его скрылась в пакете, скорее всего собираясь отщипнуть кусочек от французского батона.

Не вынимая руки из пакета, он стал красться по лестнице. Лифт, который он почему-то не стал вызывать, но к звукам которого жадно прислушивался, остановился ближе к верхним этажам. До восьмого этажа семьянин поднялся без приключений. Все квартиры здесь были явно обитаемы. Попадались то велосипеды, прикованные к батарее гибкими кодовыми замочками, то коляски, то стопки растрепанных журналов на подоконниках. Нечто странное началось уже после восьмого этажа. Ведущую наверх лестницу перегородили две красные ленты с болтающейся бумажкой «ОСТОРОЖНО! РЕМОНТ!». Клочки обоев в большом пакете, оторванный деревянный плинтус и кисти в высохшей краске подтверждали, что ремонт действительно идет.

Остановившись у лент, семьянин прислушался. С девятого этажа долетали неясные голоса. Тренькнул звонок, дверь открылась и закрылась. Не двигаясь с места, мужчина продолжал прислушиваться. Было так тихо, что он слышал, как между стекол подъезда бьется муха.

Убедившись, что других звуков нет, семьянин ловко поднырнул под натянутые ленты и начал беззвучно красться наверх. До первой площадки строительного хлама почти не встречалось, не считая упомянутого плинтуса и обоев, но дальше начались завалы. Мусора навалено было столько, что жители последнего этажа, должно быть, вообще не могли подняться к себе без лифта. Но и лифтом им воспользоваться было непросто, поскольку напротив него стоял старый диван с крышкой.

– Просто баррикада какая-то! – пробормотал семьянин, пытаясь сообразить, какая из дверей недавно открывалась. Внезапно одна из рам пришла в движение и, съехав по ступеням, острым углом толкнула мужчину в ногу. Это произошло так неожиданно, что семьянин подпрыгнул и, не удержавшись, пнул раму. В следующую секунду вся огромная куча взвилась в воздух, превратившись в крылатого змея. Крыльями ему служили два стула, телом – пластиковые бутылки, а головой – железное ведро, заполненное присохшей строительной смесью. Раскачиваясь как кобра, змей устремился в атаку.

Мужчина, завопив, выстрелил. Пакет сорвало, и под ним оказался тяжелый, но, увы, уже разряженный арбалет. Змею выпущенный болт ни причинил вреда. Ведро с присохшей строительной смесью тюкнуло стрелявшего по затылку, а еще секунду спустя рухнувшее тело было погребено под завалами мусора. Крышка старого дивана у лифта откинулась, и оттуда выглянула кукла. Она была носатая, с длинной узкой бородой, которая была сплетена вместе с волосами во множество косичек.

– Хозяин, не бойся, вылезай! – пропищала она, и из-под крышки выбрался человек, очень похожий на свою куклу, такой же лысый и бородатый. Он деловито посмотрел на торчащую из-под горы мусора ногу и покачал головой.

– Ай-ай-ай! Любопытство не порок! Но утолять его надо с помощью энциклопедий, а не шастая по чужим подъездам! – назидательно изрек он.

Кукла закивала, признавая пользу энциклопедий.

– Вероятность, что он пнет раму и этим обозлит добрейшего Короля Мусора, составляла один к десяти. Ну, нолик мы откинули, а один к одному – с такими шансами уже можно работать! – пробормотала она.

Гора хлама пришла в движение, и из-под нее показалась странная личность. Не пошевелись она, никто не определил бы, где заканчиваются банки из-под горошка и банановая кожура и начинается Его Величество Король Мусора. Король притянул к себе прорванный выстрелом берсерка молочный пакет и, цокая языком, погладил его как раненого котенка.

– Да-да, любите вещи, и они тебя полюбят! А то поматросил и бросил! Что за потребительское отношение! – пристыдил Триш свою куклу. Кукла закивала, соглашаясь с ним.

– Вот-вот! – пропищала она. – Надо было не пинать раму, а сказать: «Простите, ваше величество!» И он бы его пальцем не тронул!

Услышав свое имя, Король Мусора обернулся на голос.

– Отдыхайте, ваше величество! И простите ваших верных слуг за беспокойство! – льстиво произнес Триш. Куча миролюбиво забурчала, улеглась и затихла.

Триш поднял арбалет берсерка и, продолжая спорить с куклой, исчез в квартире. Лиана и Долбушин ждали его в комнате. В ней было очень чисто. Весь мусор до последнего фантика следовал за своим королем, приползая и уползая вместе с ним, так что проблема уборки решалась сама собой.

– У нас тут то почти стерильно, то очень антисанитарно. Все зависит от того, где в данный момент находится его величество! – шепотом, чтобы Король на лестнице не услышал, объяснил Триш Долбушину.

Кукла согласно закивала и полезла пожимать руку главе финансового форта, что и проделала с большим искусством, потрясая ее сразу двумя мягкими ладонями.