"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 624

– Это вряд ли. Видела ту девчонку? Полураздетую, с мелочью в карманах? Нет, она сама не знала, что здесь делала.

Молочный пакет то выбрасывал слепящее сияние, то почти погасал.

– Кажется, скоро рванет. Может, оставим его здесь? – предложил Родион.

Штопочка дернула головой, упрямо повернулась и зашагала, то приостанавливаясь, то ускоряясь. Пакет она несла осторожно, как несут свечу, которую может задуть ветер. Родион двинулся за ней, глядя на ее слабо освещенную отраженным светом фонаря спину.

– Слушай! – окликнул Родион.

– Чего? – не оглядываясь, отозвалась Штопочка.

– Почему ты не выключила фонарь? Ну тогда, когда монеты в нас полетели. Она же убить тебя могла! Такая мишень!

– На себя ее отвлекала. Не хотела, чтобы тебя прикончили, – спокойно объяснила Штопочка. – Еще вопросы есть?

– Да, – после паузы сказал Родион. – Есть один. Помнишь, года полтора назад ты треснулась головой, когда выходила из пегасни?

Штопочка перестала заглядывать в пакет с закладкой.

– Было дело. Череп у меня теперь с бугорком. Никогда не замечал? Треснешься как следует – и череп в том месте толще становится. А чего ты вдруг об этом вспомнил? – Голос Штопочки стал пытливым.

– Да так, – пожал плечами Родион. – Ты даже не охнула. Остановилась, потрогала голову и пошла дальше. И никто не понял, что это было дико больно. Только я понял, потому что сам там же треснулся.

Штопочка усмехнулась. Зубы у нее были крупные, чуть неровные.

– Да? Ну буду знать, чем тебе понравиться. Только можно не каждый день, а то голова у меня одна?

Шагов через сто тоннель слился еще с одним тоннелем. Штопочка и Родион остановились и, выключив фонарь, прислушались. Неподалеку послышался кашель, и две темные фигуры – одна грузная, другая длинная и ломкая – проследовали куда-то мимо них. Одна из фигур держала в руках тусклый фонарик.

– Опять инкубаторы! – прошептала Штопочка. – Может, разберешься с их эльбами?

Родион цокнул языком. Он стоял у стены, почти сливаясь с ней, и лишь лицо его светлело.

– Пусть сперва покажут дорогу.

– Они идут туда же, куда и мы?

– Они сами не знают, куда идут. Но придут, куда нам надо, – отозвался Родион.

Штопочка двинулась за инкубаторами по тоннелю. За спиной она слышала недовольное дыхание Родиона и дважды ощущала его руку, когда он касался ее плеча. Слабый фонарик инкубаторов скорее сбивал, чем помогал. Это была какая-то точка, светлячок, направление. А потом они и вовсе оказались во тьме.

На мгновение включив фонарь, Родион направил его себе под ноги. Несколько слизанных ступеней, за ними площадка и дальше пролом в стене. Из пролома доносились голоса. Штопочка сделала несколько осторожных шагов, нырнула в пролом и по новой плотности звуков и надвинувшемуся на нее ощущению пустоты определила, что они в длинной пещере с высокими потолками. В дальней ее части перед громадным валуном толкались несколько инкубаторов. Несколько девушек танцевали. Толстый мужчина размахивал руками, что-то горячо доказывая самому себе и изредка замолкая, чтобы выслушать от самого себя ответ. Двое играли в шашки на несуществующей доске.

Потом одна из танцующих девушек протиснулась в щель между валуном и стеной и исчезла. Ее смех оборвался жутким криком. Остальные инкубаторы продолжали как ни в чем не бывало заниматься каждый своим делом.

– А чтоб их!.. В самый эльбник лезут! Давай сюда атакующую закладку! – велел Родион.

– Ты убьешь инкубаторов!

– Они сами туда лезут! Закладку давай! – Родион попытался силой разжать Штопочке пальцы, но она боднула его в темноте и рванулась вперед. Он поневоле отпустил ее. Держа в руке закладку, Штопочка стала красться к валуну. Закладка плескала яростным светом, сияния перемешивались, спутываясь как змеи.

«Я протиснусь в щель, как та танцующая девушка! Брошу закладку – и тогда, может, пронесет и никто не погибнет…» – соображала Штопочка, почему-то выпуская из этого списка себя.

Откуда-то вынырнула еще одна девушка. С темных распущенных волос стекала вода. Худые пальцы дирижировали в воздухе, показывая на нечто несуществующее.

– У нас новая коллекция, не очень удачная, между нами. Зато всю старую мы потихоньку поставили на уценку и продаем только своим! Идем со мной! Деньги потом занесешь! – радостно затарахтела она и, оглядываясь на Штопочку, заспешила куда-то.

Девушка была легкая, щебечущая, счастливая. На ходу она укоризненно покачивала головой и поправляла невидимые платья на вешалках. Штопочка поняла, что если прямо сейчас прикончить в ней личинку эльба, то, оказавшись лицом к лицу с реальностью, девушка умрет от ужаса, увидев, где находится и что вокруг. Инкубаторы, которых шныры «почистили» от эльбов, нередко жаловались, что жизнь их стала серой, выцветшей, скучной. Вырастить в себе новые радости и перелистнуть жизнь на новую страницу мало кто из них умел. И многие потом возвращались к Белдо за очередной личинкой.

Сияния закладки спутывались, будто кто-то закручивал веревку из двух разноцветных жил. Штопочка заторопилась. Она решила, что бросать закладку не будет. Боялась за инкубаторов и Родиона. Штопочка сделала несколько шагов – и вдруг мысли, до того ясные, забуксовали и стали путаться. У девушки закружилась голова. Легкие наполнились знакомой вонью болота. Штопочка закашлялась и внезапно увидела своего деда-циркача. В одной руке дед держал бич, в другой у него была бутылка. Бутылкой этой дед, ухитрившись не плеснуть, приветственно махнул внучке и, раскрыв объятия в том ласково-самоуверенном жесте, который в дни его молодости разбил немало женских сердец, направился к ней.

– Дед, ты же умер? – удивилась Штопочка, но удивилась легко и радостно, потому что дед был с ней. Какая ерунда! Конечно, он не мог умереть!

Всхлипывая от счастья, она двинулась навстречу деду, но кто-то грубо схватил ее за плечо. Она оглянулась и увидела берсерка. Левой рукой он крепко держал ее, а правой целился в деда из шнеппера. Штопочка завопила, пытаясь вцепиться берсерку в лицо ногтями, но не успела. Тот выстрелил. Дед-циркач, почти добравшийся до любимой внучки, сгинул в ослепительной вспышке.

Штопочка бросилась на берсерка, но тот обхватил ее руками и по-борцовски прижался к ней головой, мешая ей наносить удары. Одной рукой Штопочка била и царапала, другой ухитрялась беречь закладку.

– Все-все! Перестань! – зашептал он. – Перестань, родная! Все уже закончилось!

– А ну отпустил меня! Живо!

– Да отпущу я, отпущу! Только успокойся!

Штопочка в последний раз рванулась и, внезапно узнав голос Родиона, перестала наносить удары.

– Это был мой дед! Зачем ты стрелял? – всхлипнула она, шаря руками там, где только что схлопнулась пустота.

Родион вытер со щеки кровь:

– Ну и ногти у тебя! Да и родственнички хороши! Я не знал, что твой дед – растворенный с эльбом на шее.

– Что?!

– А ты не видела? Хромал к тебе, чтобы прикончить… Хорошо еще, хоть медленно хромал. Потому и дедом прикидывался, что упустить боялся.

Штопочка моргнула:

– Растворенные разве могут мороки насылать?

– Растворенные – нет, эльбы – да. Он паутинку выпустил. Она прям как леска блестела… Я думал, ты ее заметишь, а ты ее задела. – Родион торопливо перезаряжал шнеппер. Он опасался инкубаторов, которые не могли не видеть вспышки, однако к ним даже никто не обернулся.

Держа в руке чудом уцелевшую атакующую закладку, Штопочка метнулась к валуну. Щель была достаточной, чтобы протиснуться. Она хотела присесть и протолкнуть закладку внутрь, но не удержалась и прежде быстро заглянула. Стены без ясного перехода перетекали в потолок, и где-то там, в точке перехода, что-то шевелилось. А потом неизвестное нечто учуяло ее. В сосущей мгле что-то ожило, задвигалось, обжигая глаза и через глаза – мозг.

Штопочке почудилось, будто мертвенно-холодный зрак сверлит ее из пустоты. Сверлит до боли, до тошноты. Зрак этот интересовала не вся Штопочка во всей простой ее сложности, а лишь то в ней, за что можно уцепиться, чтобы ее уничтожить. Он препарировал, расчленял, он не нуждался в охотничьих паутинках, как рядовые эльбы. Даже не посылал изучающие уколы, заставлявшие Штопочку как-то отзываться, пугаться и тем самым что-то ему выдавать.