"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 753

Кавалерия сочувственно разглядывала Долбушина, который уже был похож не на человека, а на древнюю статую в пещере, куда есть постоянный доступ света и воды. Толстый слой зеленого мха покрывал его руки, ноги, одежду, лицо. Мох этот шевелился, и казалось, что на подбородке у главы форта произрастает зеленая борода.

– Ничего особенно абсурдного нам, конечно, не соорудить – но тут ведь и не эльбы, а так… первосущность какая-то болотная… Растения-паразиты… – произнесла себе под нос Кавалерия. Она зажмурилась. Лицо у нее стало просящим, напряженным, почти страдальческим. Она быстро коснулась нерпи, и рука ее по локоть исчезла. А еще мгновение спустя появилась вновь.

На ладони у Кавалерии плясал крошечный живой огонек. Желтый, переходящий в красный, затем в рыжий, и образующий быстрые завихрения. Кожу огонь не обжигал. Жара от него тоже не было. И, главное, непонятно, что его кормило. Это был просто огонь – материальный, живой, но ничем не подпитывающийся. Все, кто стоял вокруг, неотрывно смотрели на него и испытывали непонятную, осветляющую радость.

Даже Долбушин, бормочущий, запутавшийся в паутине из бесконечно ветвящихся «если», поднял голову и вначале рассеянно, а потом все более осмысленно уставился на огонек. На его лице таяли и оплывали зеленые водоросли. Вот они повисли пеной, вот стали отдергиваться и сворачиваться. То же происходило и с водорослями на стенах. Они забивались в щели, съеживались, отбегали как живые.

– Это чудо! – прохрипел Боброк, свалившийся сверху на руки Роме и Улу и теперь стоящий шагах в двух от огонька. Казалось, огонек резал ему глаза. Боброк смотрел на него искоса, с недоверчивым страхом, держа у бровей руку козырьком.

– А вот не знаю, – просто отозвалась Кавалерия. – Наверное, чудо. Да.

– А откуда он?

– Тоже не знаю. Это как с тем тумблером, отключающим и включающим солнце… Когда-то давно я поняла, что если попрошу чего-то у двушки… изо всех сил прошу… а потом протягиваю руку туда… то достаю этот огонек… Но он не всегда бывает. Иногда я прошу очень сильно – а его нет. А иногда прошу слабо, с самопонуждением – и он есть… Наверное, в те минуты он мне особенно нужен…

Боброк потянулся за фляжкой. Достал ее, отхлебнул, закрутил крышку, по привычке машинально приложил ко лбу и вдруг выронил ее, вскрикнув. Яре показалось, что он обжегся. В досаде Боброк пнул фляжку ногой, и она укатилась в дальний угол.

– Не любит вредных привычек… – проворчал Боброк, потирая обожженное место и с удивлением косясь на свою руку, грубые пальцы которой жара почему-то не ощутили. – Да что ж еще делать, если я разваливаюсь?

Рука Кавалерии вновь исчезла, когда же вернулась, огонька в ней уже не было.

– Больше сегодня я, к сожалению, использовать его не могу. Чудес происходит мало, и они очень дозированны, если, конечно, это настоящие чудеса, а не то, что творят эльбы, – сказала она.

Боброк постоял, повздыхал и… потащился в темноту за фляжкой. Было слышно, как он ищет ее, а после, ругаясь, пытается за ней наклониться.

Глава двадцать пятая

Блуждающее деревце

Постепенно вниз спустились все, кроме Никиты. У него была сломана кисть и еще сотрясение мозга (там-парамм! благодарность Улу!). Никиту отнесли к лифту и посадили рядом с Родионом под защиту Штопочки. Штопочка как тигрица в клетке прохаживалась взад-вперед, положив руки на бич, вновь переместившийся на ее не самую тонкую талию, и с мрачным видом охраняла свое хворое войско.

Порой стонал Родион, порой Никита начинал хорохориться и пытался вскочить, но Штопочка энергично усаживала его назад.

В подвале Сухан и Боброк разглядывали дверь, находившуюся в центре стены. Каждые несколько секунд она шла рябью и меняла свой внешний облик. То это была черным кожзаменителем обитая и проволочкой с гвоздиками-звездочками украшенная твердыня дома-крепости. То мощная, со следами многих неудачных и удачных взломов дверь сельского магазина. То противная хлипкая дверка с закрашенным стеклом и красной цифрой на стекле – дверь медицинская, процедурная. То невообразимо кособокая, с множеством ручек, замков, цепочек и шпингалетов преграда в старушечью квартиру.

– Это еще что? Магия? – неприязненно спросил Боброк.

– Не совсем, – отозвался Сухан.

Он стоял и, внимательно глядя на двери, что-то считал. Дверей было около двадцати. Доходя до двадцатой, они начинали повторяться по кругу: опять магазинная, опять кособокая, опять со стеклянным стеклом… Ага, ясно!

– Некоторые двери выбить довольно просто. А некоторые так даже и не заперты… – заметил Боброк, смотревший на все по-пнуйски.

Сухан кивнул.

– Это – да. Но стоит ли? – загадочно отозвался он.

– А почему нет? Разве нам не туда?

– Не уверен, что туда. Я ведь сам хожу по изнанке мира. Там все очень близко, но один раз ошибся – и готово. Вот и большая часть этих дверей ведет в болото. И лишь одна, возможно, нет.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно спросил Боброк.

– Они похожи на двери ведьмарей. Ведьмари ведь, в целом, не придумали ничего нового. Их прыгуны – это якоря реальности. Без них их бы раздробило, раскидало по закоулкам и никогда бы не собрало… Из-за моей руки, прорезающей границы, я стал одним из первых странников… Прыгуны и нарисованные двери Белдо изобрел уже после. Я же шастал по изнанкам мира без всего, как актерский ребенок шныряет за кулисами. И как за кулисами – все вокруг ложь, декорации, иллюзии, ничего прочного. Зритель видит рыцарский замок – а ты видишь картон с подпорками, который рухнет, если пнуть его посильнее. Но заблудиться и сгинуть можно очень легко.

– И какая дверь наша? – нетерпеливо спросил Боброк.

Сухан пожал плечами.

К двери осторожно подошла Яра с Ильей в «кенгуру» и остановилась в нескольких шагах. Илья дремал. Яра его покачивала, слегка приседая сверху вниз. Она до того привыкала к этому постоянному укачивающему приседанию, что и без «кенгуру» продолжала машинально приседать и одновременно крениться назад, будто вперед ее оттягивал ребенок. И люди смотрели на нее как на ненормальную.

Стоило ребенку появиться у двери – как двери почти замелькали. Изредка они сливались, контуры размывались. Ручка могла отползти выше или ниже, рейки, до этого параллельные, закручивались как змеи. Дверь перекашивалась и подрагивала как обросший мхом рот подводной рыбы, ожидающий, пока любопытная добыча сама заплывет в него.

– Странно, – сказал Боброк. – Дверки уж очень засуетились.

– Из-за меня? – спросила Яра.

– Нет, похоже, из-за него!

Яра тревожно посмотрела на малыша:

– Какую опасность для них может представлять ребенок, который даже ползать не научился?

– Просто так они бы не паниковали. Эльбы и хотят, чтобы он туда вошел, и опасаются. Ну, словно дошкольника отправляют отнести поднос с грязной посудой. Может, дойдет, а может, грохнется и все разобьет. И вот взрослые сидят, замерев, и не дыша смотрят, как ребенок тащит этот поднос с кучей тарелок и пирамидой стаканов.

– И разобьем! – сказала Яра упрямо.

– Да разбить-то дело нехитрое. Только посуда-то столовская, платить заставят, – заметил Сухан.

Кавалерия ходила по подвалу и светила себе под ноги фонарем.

– Что-то ищете? – спросил ее Долбушин.