"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 810

Уже через два года Делибаш стал резко отрываться от остальной массы берсерков. Никто не перехватывал так много шныров и не приносил так много закладок. При этом и шныров он берег, ограничиваясь тем, что просто отбирал у них сумку. Если каждый раз убивать курочку, которая несет золотые яйца, то вскоре и закладки в наш мир проносить будет некому.

Гай выделял Делибаша, поощряя его псиосом и деньгами. Делибаш не отказывался ни от того, ни от другого, но с псиосом был осторожен. Слишком много народу на него подсело, и он видел, как дальше складывались их судьбы. Человек, увы, не является существом, созданным для непрерывных удовольствий. К деньгам Делибаш тоже сильно не привязывался. Деньги расслабляют, делают заложником кучи ненужных предметов и, как следствие, – уменьшают твои шансы на выживание. Один день не потренировался – уже сполз. Не выпустил в неделю хотя бы четыреста болтов в мишень – в нужный момент рука может дрогнуть. Делибаш так и остался жить в доме на «Савеловской», хотя давно мог позволить себе коттедж в ближнем Подмосковье.

Как-то днем, когда Делибаш сидел дома и выполнял свою обычную тысячу отжиманий за четыре подхода, его вызвал к себе Гай. Вызов был срочный, как по тревоге. Пришлось воспользоваться ближайшими дверями для прыгуна на Савеловском вокзале. Это были, пожалуй, самые необычные ведьмарские двери в Москве. Не нарисованные краской или процарапанные гвоздиком, а просто деревянные закрашенные двери. И помещались они, что удивительно, на людном вокзале, правда, в тупичке за колонной.

В гиелятне было людно. Толпились ребята из отдельного отряда. После гибели Тилля Гай подчинил себе всех берсерков, летавших на гиелах, даже тех, кто раньше относился к форту берсерков. Секач имел у берсерков репутацию «подземника». Берсерк-подземник и берсерк летного отряда – это как гном и эльф. Им сложно понять друг друга.

Улыбаясь в пространство все той же ускользающей улыбкой, которой он всегда приветствовал соседей по подъезду, Делибаш прошел к Гаю. Личные арбалетчики Гая, дежурившие у входа, пропустили его без вопросов. Рядом с Гаем, как всегда, маячил Арно. На Делибаша он уставился снисходительно. Бедный Арно, занятый стратегическим планированием крупных злодейств, парил в небесах и плохо представлял, как сильно ненавидят его рядовые берсерки. Даже арбалетчики Гая и те, если бы не Гай, давно превратили бы умненького секретаря в утыканную болтами мишень.

Гай был занят делом странным, больше ожидаемым от Белдо: сидел у миски с водой и, низко наклонившись, закручивал воду ложкой.

– Иди сюда! – велел он Делибашу. – Смотри!

Делибаш заглянул в миску. Не до конца растворившаяся соль крупными хлопьями лежала на дне. В бликах движущейся воды Делибаш узнал копытовский лес, сарайчик, холм, заброшенные огороды и ржавеющий остов тягача. Копытовцы как бешеные хомяки обожали затаскивать на свои огороды самые невероятные вещи, считая, что они когда-нибудь пригодятся. Делибаш давно не удивлялся, когда обнаруживал у кого-то на огороде списанный железнодорожный вагон или пропавшую из парка бывшего пионерлагеря гипсовую статую, для маскировки забросанную тряпками.

– Знаешь, где это? – спросил Гай.

– Да.

– Несколько дней назад Ларри рассказал, что у шныровских гиел родились щенки, и сегодня я хотел проверить. Меня чуть не сбросила гиела. Перестала слушаться поводьев.

Делибаш поверил ему с трудом. Гай был прекрасным наездником. Как-то он летал с ним. Гай сидел в седле как приклеенный. Делибаш задавал себе вопрос: сколько же часов практики у Гая накопилось за все эти годы? Получилось такое немыслимое число, что не хотелось ему верить. Оно вгоняло в тоску.

– Если так и дальше будет продолжаться, мы потеряем контроль над гиелами. Думаю, дело в гепарде. Кажется, этот уникум способен на большее, чем управлять одним конкретным зверем. – Гай с силой подул на воду, сместив вращение ближе к стенкам миски. Из кустарника показался Гавр с дохлой вороной в зубах. С гордым видом он поднес ворону к сараю, разжал зубы и уронил ее у дверей. – Любопытно работают инстинкты! Ведь никто не мог научить его! Мы уже много поколений не содержим гиел совместно, – сказал Гай.

– В сарае щенки? – спросил Делибаш.

– Да. Ты должен уничтожить их, пока шныры их не перепрятали. Взрослых гиел, разумеется, тоже… Я уже послал берсерков, но основную работу выполнишь ты!

– А если кто-то из шныров попытается мне помешать? – спросил Делибаш.

– Прикончи! – сказал Гай.

Делибаш повернулся и пошел к двери. Он шагал, а в ноздрях у него все еще жил запах Гая. От Гая пахло медузами, гниющими водорослями и болотом. И все это с примесью медикаментов – ну как если открываешь старую задохнувшуюся аптечку с лекарствами.

Глава восемнадцатая. Датчик клубники

С утра Афанасий поехал в Рузу в строительную инспекцию. В прошлом году он, чтобы оправдаться, почему вовремя не сдал какой-то отчет, сочинил неудачную бумажку, что в их детском саду ведется стройка. Стройка! В детском саду! Детки дышат строительной пылью! На голову им падают ведра с краской и носилки с кирпичами!

В общем, создал себе Афанасий большую проблему. Ко всем прочим присутственным местам добавилась и строительная инспекция.

Афанасий шел на электричку и жалел себя. Он уже в пятый раз получал от ворот поворот. Не так написал, не то распечатал, чего-то не предоставил. Строительная инспекторша была сердитая дама, имеющая до невозможности аккуратный стол и такой же до невозможности систематизированный шкаф с папками. Звали ее, если судить по табличке на двери, «Болгарка А. В.». Прекрасная древняя фамилия, но Афанасию, когда он ее видел, почему-то сразу представлялась циркулярная пила.

Едва увидев Афанасия, Болгарка сразу начинала орать. Почему молодой и симпатичный Афанасий вызывал у нее такую ненависть, сказать было сложно. Шоколадки не срабатывали – ничего не срабатывало. Не проходило и минуты, а Болгарка уже тыкала пальцем в какое-нибудь место в документе и отфутболивала Афанасия все переделывать.

«Может, я должен на ней жениться? Женюсь – и испорчу ей жизнь!» – мстительно думал Афанасий. Но жениться на А. В. Болгарке он никак не мог. У него уже была Гуля, с которой он самым буквальным образом был сшит одной нитью на всю жизнь.

Сегодня вместе с Афанасием ехал Рузя – толстенький, неприметный, похожий на пингвинчика герой. Дракончика Гастрафета он оставил в ШНыре, чтобы тот не учудил что-нибудь по дороге. Несмотря на ранний час, Рузя подпрыгивал и всю дорогу повторял фразу: «Рузя едет в Рузу!» Чувство юмора у Рузи было счастливое. Сам пошутит – сам посмеется. Даже пальчик можно не показывать.

Афанасий поглядывал на Рузю с восхищением. Рузя всегда был одинаково бодр – и в шесть утра, и в двенадцать ночи. Афанасий всю жизнь мечтал о друге с такими качествами. Но друг ли ему Рузя, Афанасий не знал, потому что не был уверен, что сам умеет дружить. Афанасий постоянно пытался определить для себя, что же такое дружба, и никогда не мог этого сделать. Может, он дефективный какой-то, раз не умеет дружить так, как это описывается в книгах?