"Фантастика 2025-61". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Калинин Никита - Страница 824

– Это из него? – спросил Родион.

Делибаш молчал.

– Из него ты ранил Штопочку? – повторил Родион еще тише.

«Если я скажу «да», он выстрелит. Если скажу «нет», не поверит… Лучше не раздражать!» – быстро соображал Делибаш.

– Целься ниже или выше! Тут у меня банка с ягодой – ты ее повредишь! – сказал он.

Родион секунду подумал и опустил арбалет так, что тот смотрел теперь Делибашу в живот.

– Не порти продукты! Съешь булку – или застрелю! – сказал он.

– Какую булку? – не понял Делибаш, обо всем уже успевший забыть.

– С ливером.

Делибаш застыл, что-то соображая, потом спокойно вытащил из пальцев Лехура булку и стал ее терпеливо жевать, окуная в чай все тому же Лехуру.

– Ты прямо как моя мама! У нее, правда, арбалета не было, но в целом подход был такой же!

Родион повернулся и пошел. Он хорошо помнил дорогу. Прямо, а потом по коридору налево. Он шел и понимал, что боится идти. И одновременно боится опоздать. У входа в ее палату на пути у него вырос Делибаш, только что дожевавший пирожок с ливером.

– Верни мне арбалет! – сказал он.

– Зачем?

– Чтобы не было лишних эмоций. Я знаю, что говорить об этом бесполезно, но я не хотел в нее стрелять. Просто особого выбора не было. Опять же, если б она исхлестала меня бичом до полусмерти, вряд ли навещала бы в больничке… Короче, возвращай арбалет…

Родион молча швырнул ему арбалет и открыл дверь в палату. Сделал несколько шагов и остановился. Кровать, на которой он видел Штопочку в прошлый раз, была пустой. Капельница с болтающейся трубкой. Бутылочка с глюкозой, в которой еще что-то осталось.

В душе у Родиона обрушилась пирамида. Он покачнулся, с трудом удержал равновесие и стал медленно поворачиваться к Делибашу. Тот стоял около списка на стене и пальцем водил по строчкам.

– Вот видишь, как вовремя ты отдал мне арбалет!.. Тут бы меня и пристрелили! Она жива! Ее просто перевели в другую палату… Вот: была вторая, теперь седьмая, – сказал он и повел Родиона за собой.

Третья палата, четвертая… Какая-то стеклянная большая дверь, светящаяся изнутри голубым, точно переход в другой мир. Непонятная кладовка без всяких цифр – и вдруг сразу палата номер семь.

Штопочка лежала в ней одна. Родион едва узнал ее – так глубоко ее голова провалилась в подушку и такой маленькой она казалась. Техники вокруг Штопочки стало больше. Уже три монитора, два из которых работали. Рядом застыла зомбированная медсестра. Ведьма Белдо опередила их и здесь. Штопочка дышала прерывисто и хрипло. Глаза ее были открыты, но Родиона она не узнавала. Щеки красные, горячечные. Губы сухие.

Делибаш смотрел на Штопочку и болезненно кривился. Он никогда еще не видел на больничной койке тех, в кого стрелял. Одно дело атаковать шныров в воздухе: азарт боя, пикирование, выстрел, и фигурка исчезает, выбитая из седла, а совсем другое – такое вот. Это заставляло взглянуть на дело с другой стороны и нарушало защитное одеревенение. Вот если бы герою боевика пришлось побывать на похоронах тех, кого он ухлопал. Сценаристу долго пришлось бы объяснять зрителю, какие они были плохие.

– Давай ягоду! – велел Родион.

Делибаш торопливо переложил арбалет в другую руку и достал пузырек. Родион вытряхнул ягоду на ладонь и, шагнув к кровати, опустился рядом на колени. Делибаш наблюдал, как Родион неуклюже пытается сунуть ягоду в рот Штопочке. Ягода скатилась по потрескавшимся губам на подушку. Родион попытался еще раз – Штопочка стиснула зубы. На Родиона она смотрела пустым взглядом. Глаза блестели.

– Так не пойдет! – тихо сказал Делибаш. – Она сейчас не сможет это проглотить. Давай сок ягоды отожмем в рану, а мякотью уже накормим.

Для безопасности разрядив арбалет, он положил его на пол и ногой задвинул под кровать. Взял у Родиона ягоду и прямо через розовый от проступившей крови бинт отжал в рану немного сока. Затем, зажав Штопочке пальцами нос, сунул обмякшую ягоду в ее приоткрывшийся рот. Штопочка судорожно сглотнула, закашлялась, но ягода уже прошла внутрь.

– Вот как-то так! – сказал Делибаш и, прихватив с собой арбалет, отошел к окну.

Родион присел на край кровати и стал смотреть на Штопочку. Долгое время ничего не происходило. На мониторе менялся график кардиограммы. Через равные интервалы в бутылочке с глюкозой поднимался и лопался пузырек. На стене в стеклянной рамке висела фотография двух морских утесов с солнцем между ними – единственный предмет здесь, напрямую не относящийся к медицине.

Родион смотрел то на Штопочку, то на эти утесы. Делибаш раскладывал на подоконнике короткие, как карандаши, арбалетные болты. Родион оценил, в каком порядке они у него хранились. Все вставлены в прозрачный раскладной чехол. Оперенье каждого типа болтов имело свой цвет. Так не ошибешься при быстрой перезарядке. Болтов каждого типа у Делибаша было по два, и только один болт не имел пары. Родион вспомнил, что болт с таким же опереньем торчал у Штопочки из раны. Его наконечник был тяжелым, длинным.

– Для гиел брал… Кто ж знал… А для людей и погуманнее есть… – себе под нос сказал Делибаш.

Он смотрел в окно, а не на Родиона, вроде бы не наблюдая за ним, но по отражению в стекле как-то отслеживая и движения Родиона, и выражение его лица. Писк приборов убаюкивал. Родион тоже подошел к окну. За окном цепочкой уходили вдаль фонари. Вдоль линии фонарей шел какой-то человек. Родион не знал этого человека и куда он идет, но сильно ему завидовал. Человек был не отсюда, не из больницы, а откуда-то из внешнего свободного мира.

Внезапно Штопочка шевельнулась. Ее дыхание сделалось ровнее и глубже. Алые подковы на скулах погасли. Она повернулась на бок, свернулась калачиком и уснула. И что-то совсем не больничное было в том, как она свернулась, что-то домашнее и уютное. Делибаш спрыгнул с подоконника, вопросительно взглянув на сорвавшегося с места Родиона.

Медсестра, до того соляным столбом торчавшая посреди палаты, издала неясный звук. Внезапно она села, руками стиснула голову и начала раскачиваться. Зомбирование проходило. Через две-три минуты медсестра обнаружит в палате посторонних и поднимет шум.

– Пора уходить! Ягода явно подействовала. Девушке лучше. Если хочешь, можем ее разбудить. – Делибаш сунул в сумку связку болтов и шагнул к кровати.

Родион вцепился ему в руку.

– Не трогай! Пусть спит! – приказал он.

– Ну, хозяин – барин! Я просто предложил! – сказал Делибаш, рывком освобождаясь.

Несколько секунд Родион смотрел на Штопочку. Ему захотелось наклониться и коснуться губами ее щеки, но рядом торчал Делибаш. Родион стремительно повернулся и вышел, с удивлением обнаружив Делибаша впереди себя. Движения Родиона были быстрыми и резкими, а движения Делибаша плавными. И все равно почему-то Делибаш обгонял Родиона. Он словно обтекал его, проделывая это естественно и без усилий.

С первого этажа доносились возбужденные голоса. Охрана, как видно, очнулась раньше медсестры, поскольку и зомбирована была раньше. Где-то на улице уже выла полицейская сирена. Избегая нежелательных встреч, Родион и Делибаш покинули больницу через окно второго этажа. Родион оценил, как Делибаш прыгал с высоты – легко, продуманно и без всякого напряжения. Рывок окна на себя, прыжок, приземление, кувырок вперед – и вот он уже на ногах, готовый, если потребуется, к бою.

– На камерах ничего лишнего не будет? Не засветимся? – спросил Родион, когда они шли через автостоянку к трансформаторной будке.

– На камерах будут добрые детские мультики. Такие моменты ведьмы Белдо обычно предусматривают, – ответил Делибаш и вопросительно взглянул на него.

Родион понял, что означал этот взгляд. Его спрашивали, когда он собирается выполнять обещанное Гаю. Или не собирается? Родион не чувствовал себя обязанным ведьмарям, но протечки из болота касались всех. Когда в борту корабля пробоина и туда хлещет забортная вода – так ли важно, кто эту пробоину сделал. Если корабль утонет – утонут все.

– Мне нужно время на подготовку, – сказал Родион. – И с ребятами поговорить, которых я беру с собой. Вдруг кто откажет. Мало ли.