"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 347

Смотрелось красиво — несмотря на то, что окна крыла оставались заколоченными наглухо. Располагались они высоко, я едва доставал до подоконников. Для того, чтобы залезть в такое окно, нужно обладать серьёзными акробатическими навыками.

С обратной стороны здания я увидел небольшое крыльцо и дверь чёрного хода. Дверь украшал ржавый замок. К нему явно тоже, как и к дверям внутри дома, долгие годы никто не притрагивался. Да и само крыльцо ещё месяц назад фиг бы кто разглядел, в зарослях крапивы и бурьяна. Это я приказал всё здесь выкосить.

Ни на что особо не рассчитывая, я поднялся на крыльцо. Протянул руку к замку — готовый, что сейчас меня снова шарахнет.

Когда коснулся замка беспрепятственно, удивился. А уж когда от его тела отделилась дужка, вовсе обалдел. Ржавый замок, оказывается, даже не был заперт.

— Чудны дела твои, — пробормотал я.

И потянул на себя дверь. Та открылась, не издав единого звука.

Я осмотрел дверные петли. Так и есть, смазаны. Причём, не так давно. Едва ли месяц-два назад.

— А ты затейник, граф Давыдов. — Я шагнул в тёмный, пыльный коридор. — Посещать якобы запертое крыло собственного дома так, чтобы о твоих посещениях никто даже не догадывался — это какая-то очень экзотическая забава.

Не долго думая, шагнул внутрь. Выяснить, из-за чего усадьба представляет такой глобальный интерес для негодяев всех мастей, было просто необходимо. И чутьё мне подсказывало, что странное желание покойного графа держать половину дома запертой как-то с этим связано.

— Вообще, был тут тоже один индивид, — пробормотал я, шагая по пыльному коридору. — Любитель поделить дом на две несообщающиеся пополамки. Если сейчас выяснится, что у дядюшки здесь киснут две дочери, изображающие сыновей — это будет номер, конечно…

Света, проникающего через открытую дверь и щели в заколоченных окнах явно не хватало. Поэтому я сходил за фонарём. Тётка Наталья и Тихоныч смотрели на меня настороженно, но ничего не сказали, за что им огромное человеческое спасибо.

Я вернулся в заколоченную часть. Конечно, можно было включить режим «хозяин» и сорвать доски с окон. Но я ж не знал, что тут найду. Может быть, дядя был совершенно прав, и этому чему-то лучше всего лежать тут и дальше без света, взаперти. Не просто же так старик пробирался в якобы заколоченное сто лет назад крыло собственного дома втихаря от домашних.

Замок на чёрной двери он, наверное, не запирал, чтобы не возиться и лишний раз не скрежетать ключом. Не знал же, что так скоропостижно помрёт и метнуться его запереть просто не успеет. Хрен знает — может, потом я сам и уличную дверь подновлю, и засов покрепче поставлю. И отсроченных ловушек добавлю, чтоб никакая тварь…

Дверь, через которую дядя предпочитал навещать загадочное нечто, вела в коридор с маленькими комнатами. Видимо, тут предполагалось жить прислуге, а сама дверь — это был так называемый чёрный ход, через который когда-то решались хозяйственные вопросы. Однако дядюшка на каком-то этапе решил, что обойдётся и парадным входом, а эту часть дома объявил неприкасаемой.

Судя по следам в пыли, сюда никто, кроме него, не заходил.

Глава 3

Я открывал закрытые двери и заглядывал в комнаты, чтобы увидеть одну и ту же разруху везде и всюду. Пылища. Старые кровати, застеленные древними полуистлевшими покрывалами. И запах, который, наверное, небезвреден для здоровья.

Н-да. Если это крыло реанимировать, то для начала надо загнать сюда роту мужиков из деревни с приказом вытащить наружу вообще всё и сжечь к чертям собачьим. Следом — загнать роту женщин с приказом всё отмыть. А уже потом смотреть и думать.

Следуя едва заметной цепочке следов, я дошёл до двери в подвал. Она оказалась запертой, но на этот раз без фанатизма. Просто на ключ, которого, очевидно, у Натальи не было.

Кажется, у меня в голове начинала вырисовываться картина логики. Дядя обладал чем-то, что не предназначалось для чужих глаз и рук. Доверить свою тайну он не мог никому. Поэтому спрятал её в подвале и запер. А чтобы минимизировать шансы, что в подвал кто-то пролезет, закрыл целое крыло под предлогом ненадобности. Дверь в это крыло запечатал какой-то охотник или один из тех умельцев, что исполняют амулеты.

Почему было не дать ему запечатать непосредственно дверь в подвал? Ну, как вариант, потому что дядя не хотел показывать пальцем на подвал и говорить: «Тама секретное!» А ещё потому, что сам он хотел сохранить доступ к этому секретному. Как он объяснял магическую печать на двери домашним и самому мастеру, её ставящему — не знаю.

Обладай дядя магической силой сам — он бы, конечно, воткнул магические запоры и там, и там. Ну а так, в условиях, когда вообще никому нельзя доверять, исполнил, что мог.

Я церемониться особо не стал — скастовал Удар и вынес кусок двери вместе с замком. После чего открыл дверь и увидел уводящие вниз каменные ступени.

В подвале было ожидаемо сыро и прохладно. Здесь также имелся коридор и ряд комнат без дверей, которые никак не использовались, только в одной на полу лежала древняя расколотая глиняная чашка. Лежала, видимо, давно — плесень успела выстроить на ней целую цивилизацию.

Коридор привёл меня к очередной двери — деревянной, обитой проржавевшим железом. На этот раз вовсе без всяких замков. Я потянул её на себя и оказался в святая святых. В зале размером с нашу гостиную.

Здесь стоял стол. На столе — зеркало на подставке. Но главным экспонатом выставки были не эти банальные предметы, а каменная арка, возвыщающаяся посреди зала. Покрытая хорошо знакомыми мне символами — аналогичными была написана рукопись, над переводом которой трудился дядя.

Я поставил фонарь на стол и хрустнул пальцами.

— И что всё это великолепие обозначает?

Мне даже эхо не ответило. Глухо было — как в танке.

Чтобы с чего-то уже начать, я заглянул в зеркало, и у меня отвисла челюсть. Потому что себя я там не увидел. И вообще никто не увидел бы там меня.

Потому что зеркало показывало отнюдь не банальное отражение. А то самое место за печкой в крестьянской избе, где я провёл безоблачные двадцать лет своей жизни. Так, будто камера была подвешена к потолку.

— Ах ты ж, вуайерист старый! — воскликнул я.

Выходит, дядюшка за мной присматривал время от времени. И что, только за этим он сюда ходил? Только потому и запер целое крыло — чтобы в зеркало глядеть? Не, чего-то тут не складывается. Зеркало можно было и в ящике стола запереть. А вот эта арка тут явно не просто так стоит. И вообще выглядит так, как будто не её спрятали в подвале дома, а дом построили вокруг неё.

Я подошёл к арке, остановился рядом. Коснулся меча, который предусмотрительно взял с собой. План был — сунуть клинок меж двух столбов и посмотреть, что будет. Но меня остановил голос:

— Не нужно этого делать.

Меч оказался у меня в руке, готовый к бою. Я резко развернулся, сканируя пространство на предмет врагов. Но никого не увидел.

— Если ты шиза, то я с тобой не разговариваю, — честно предупредил я.

— У меня мало времени, — отозвался голос. — Подойди.

Голос шёл от стола. Я подошёл и, подчиняясь наитию, заглянул в зеркало. Оно не подкачало. Вместо крестьянского интерьера теперь показывало худощавого старика с пронзительным взглядом и плотно сжатыми губами. Где он находился — понять было нельзя, на заднем фоне только чернота, с которой сливался чёрный похоронный костюм.

— Рискну угадать. Граф Давыдов? — спросил я.

— А ты — Владимир, — отозвался призрак. — Хорошо. Значит, мы с моим другом не ошиблись.

— В чём?

— У меня нет времени, как я уже сказал. Я могу лишь предостеречь тебя. Не вздумай проходить через Врата!

— Врата? — Я окинул взглядом арку. — Эти, что ли?

— Это — один из немногочисленных известных проходов в потусторонний мир. Туда, где людям нет места. По крайней мере, при жизни.

— Принято, — кивнул я. — Что ещё?

— Храни Врата! Они не должны попасть не в те руки.