"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 351

Голыш был тёплым. То есть, скорее, хранил остатки тепла. Уже через минуту остынет и станет таким же холодным и неживым, как поверхность стола и всё, что здесь находится.

Я взял камень. Вышел из хибары, присмотрелся. На свету стало видно, что захватил его не зря. На поверхности был выцарапан какой-то знак.

Амулет? У ведьмы?

Я подошёл к Захару. Он сидел на корточках, отчищал добытые из ведьмы кости. Я протянул Захару амулет.

— Знаешь, что это?

— Охранник, — едва взглянув, равнодушно отозвался Захар. — Воров отводит. На что он тебе?

— На что мне — в данный момент вопрос десятый. Правильный вопрос — на что он ведьме?

— Ведьме⁈ — вот теперь Захар обалдел. — Это ты у неё нашёл?

— Нет, в лотерею выиграл. Ну-ка, подробнее: что делает эта штука?

— Воров отводит, — повторил Захар. — Вор глядит, к примеру, на сундук, где ценности припрятаны. И вместо того сундука гору тряпья видит. А то и другую какую… горку. Он и идёт себе мимо, не лезет. Дурная штука — этот амулет.

— Почему?

— Дорогая, а хватает всего на раз. Если вор в морок всё-таки залезет, второй раз защита уже не сработает.

— Угу. Так вот почему жители деревни видели Лушку как Лушку. И вот почему опасались подходить к её хибаре. Только Кузьма и рискнул войти — и то потому, что в край припёрло.

— Видать, поэтому. Говорю же — дурная штука.

— Ну, дурная не дурная — а людям головы морочила исправно. Ведьме, должно быть, проще было время от времени амулет подпитывать, чем постоянно морок держать. Менее энергозатратно.

Я сунул камень в карман. Пригодится. Зарядить — и вот тебе защита на чёрную дверь усадьбы. Пускай вместо этой двери изображает… ну, не кучу дерьма, конечно. Но что-нибудь придумаем. Такое, чтобы всякой интересующейся мразоте в голову не пришло туда ломиться. А то чёрт их знает — раз ни убить меня, ни уговорить не получилось, вдруг грабить попрут? Как там у ребят обстоят дела с инстинктом самосохранения — лично я без понятия.

Закончив с костями, мы с Захаром вернулись в деревню.

Вот теперь население созывать не пришлось. Сами сползлись к дому Кузьмы и толпились во дворе в ожидании. Тихоныч находился здесь же. Бросился нам навстречу.

— Изничтожили тварь, ваше сиятельство?

— Подчистую. Хибара — и та в труху рассыпалась. Так что больше вам кивать не на кого, — я обвёл собравшихся взглядом. — Жить будете по-новому.

— А ведь и правда, — прошептал кто-то в толпе. — Оно и впрямь будто задышалось легче! Верно, мужики?

Собравшиеся согласно загудели.

— А всё почему? — Тихоныч многозначительно поднял палец. — Потому, что барин у вас — охотник! Он любую тварь одолеть может. Слыхали, как эта гадина вопила?

— Слыхали! Ещё бы не слыхать.

— Вот! Она вас тут уж сколько лет изводила. Едва не вовсе человеческий облик забрала! А Владимиру Всеволодычу на неё — тьфу и растереть. Теперь поняли, дурачьё, как вам повезло?

Вот теперь «дурачьё» закивало уже искренне и с полным уважением.

— Ну что, поедем? — зевнул я.

Мы все сидели у Кузьмы в избе. После битвы с ведьмой необходимо было восполнить силы чем-то более существенным, чем чай с крендельками, и жена Кузьмы это полностью поняла. Ну а после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Спать же я бы предпочёл у себя дома. Хотя и там работы — непочатый край.

День сегодня уже прошёл не зря. У меня в энергетическом загашнике было тридцать девять родий. Никогда ещё Штирлиц не был так близок к рангу Десятник. Иными словами, осталось одиннадцать. То есть, одна-две удачные охоты — и я в дамках.

Увеличится запас сил, будет больше доступных знаков, плюс — появится возможность прокачать старые. Ну а дальше — надо будет искать возможность покомандовать десятком. Впрочем, с моим-то фантастическим везением вляпываться во всякие блудняки, думаю, за этим дело не станет.

— Я, с вашего, позволения, останусь, Владимир Всеволодович, — сказал Тихоныч, не поднимая головы от бумаг.

Местные добросовестно рассказали ему обо всех имеющихся ресурсах и проблемах. Вторых, разумеется, было гораздо больше, чем первых. И инвентаризация в принципе была далека от завершения. Тихоныч напоминал фаната, попавшего на склад с мерчем. У него, по-моему, аж руки тряслись. В общем, страшно было старику перечить.

— Лады, — кивнул я. — Приютит тебя кто-нибудь.

— У нас оставайтесь, — тут же предложила супруга Кузьмы. — Мы вам и поможем, ежели что.

— За тобой когда карету-то прислать? — спросил я.

Тихоныч неопределённо пожал плечами. Ему было сильно не до меня. Мы с Захаром переглянулись.

— Ладно, поехали, — сказал я. — От нас толку дальше всё равно не будет.

Захар кивнул. Мы встали, поблагодарили хозяев, попрощались с Тихонычем (впустую, он нас не услышал) и двинули к карете.

— Оживает деревенька-то, — заметил Захар.

И правда. Дня ещё не прошло, а вайб совершенно поменялся. Слышался конструктивный перестук топоров и молотков, бабы протирали окошки и вытряхивали половики. Даже, кажется, скотина стала орать бодрее, а птицы — громче петь. Хотя, может, и не кажется. Присутствие такой серьёзной твари в деревне — это тебе не хрен собачий.

— Дяденька! Дяденька!

Я уже собирался влезть в карету, когда услышал крик. И, повернув голову, увидел Любашку. Она бежала к нам, но почему-то со стороны леса. И что-то несла в ладонях.

— Ты куда несёшься, как оглашенная?

Девчонка споткнулась, чуть не упала, но выровнялась и таки добежала до меня.

— Дяденька охотник, вот! Дядя сказал вам пеледать за то, что ведьму одолели! Конфеты!

Судя по тому, каким тоном было произнесено последнее слово, конфеты были для Любаши чем-то из области волшебных сказок. Нормальное, в общем-то, состояние для деревенских ребятишек. Я уже хотел было сказать, мол, оставь себе, я сладкого не люблю, когда взгляд мой упал на её ладони.

— Ты где это взяла?

— Дядя дал, в лесу! — И девчушка сама посмотрела на свою ношу. — Ой. А были конфеты…

— Я, конечно, не специалист, но, по-моему, это конское, — сказал я.

— Конское, — подтвердил подошедший кучер. — Я-то ни с чем не спутаю.

— Брось, — сказал я. — И бегом руки мыть.

— А конфеты? — недоумевала Любаша.

— Ничего, я тебе скоро привезу таких конфет — пальчики оближешь. Настоящих.

Девчонка, обрадовавшись и мигом позабыв обо всех логических нестыковках, побежала к дому. А я повернулся к Захару и кучеру.

— И что это такое было?

Оба синхронно пожали плечами.

— Что это за добрый дяденька раздаёт детям в лесу конское дерьмо?

Захар промолчал. А кучер нерешительно сказал:

— Лешак.

Глава 5

— Кто? — удивился я.

— Ну… Леший.

— Сказки, — фыркнул Захар.

— То да, — не стал спорить кучер. — Бабка моя ещё рассказывала.

— И чего она говорила? — Я не спешил отмахиваться от информации.

— Ну, чего… Леший — он в лесу живёт. Исполняет разное. Заведёт кого так, что не выберешься. Напасть может, наказать. А иных наоборот одаривает. Вроде как от души, да только все подарки потом в конский помёт превращаются.

— Хм, — сказал я.

— А самое интересное — вот что, — уже более уверенно, явно припоминая бабушкины сказки, заговорил кучер. — Что баб да девок он похищать может. Утащит — а потом вернёт. Бабка рассказывала, как ещё в молодости, мол, помнит, утащил лешак селянку. Через несколько месяцев прибежала из леса собака — и к её дому. Соседи в дом зашли, а там она, пропащая, лежит. Месяц ещё на человеческом языке говорить не могла, а после оклемалась. И ведовать стала.

— Что-то мне это напоминает. — Я закрыл дверцу кареты.

— Да ну, чепуха же! — возмутился Захар. — Какой лешак? Вы чего, ребята?

— Ты говно конское видел?

— Тю! Подумаешь. Подобрала дурочка где-нибудь, пошутить решила.