"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 357

— Леший? Но это же… Помилосердствуйте — это ведь деревенская байка?

— Распространенное мнение. Но меня с товарищем эта ваша байка позапрошлой ночью чуть не убила. Я, конечно, ещё кой-кого поспрашиваю, кого поймаю. Однако что-то мне подсказывает, что братья охотники с такими прелестями не сталкивались.

— Н-да. — Дубовицкий покусал верхнюю губу. — Что ж, моментальным ответом не обрадую, тоже ничего подобного сходу не припоминаю. Но я поищу информацию. Это могу обещать.

— Всё, чего прошу, — кивнул я. — Дадите знать, если что-то отыщется?

— Всенепременно, господин Давыдов. Я, поверьте, очень хорошо понимаю, что вы и такие как вы — единственное, что отделяет Россию от падения во тьму.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Не драматизируйте. Кстати, у меня к вам ещё один вопрос. Попроще, я думаю.

— Извольте.

— Знаком ли вам такой герб или символ — корона и две скрещенные сабли?

Вот тут Дубовицкий не раздумывал и секунды. Сразу кивнул — с видом человека, крайне довольного тем, что может услужить.

— Разумеется! Это — герб Головиных.

— Головиных, — повторил я и почесал переносицу. — А Головины — это у нас…

— Вы, скорее всего, знакомы с Катериной Матвеевной Головиной, — подсказал Дубовицкий.

Угу, точно. Катерина Матвеевна, свет очей моих. С перламутровыми пуговицами. С которой мы так до сих пор и не попрощались ни разу как следует.

Разумеется, я помнил её фамилию. Но, честно говоря, надеялся, что ошибся, что даже моя феноменальная память может давать сбои. Блин, ну вот что за подстава такая, а?

— Сами-то Головины проживают в Смоленске, — сказал Дубовицкий. — А юная госпожа Головина — в имении под Поречьем. У родственницы загостилась.

— Ясно, — вздохнул я. — Спасибо большое, что просветили.

На прощание мы пожали друг другу руки, и я с чистой совестью отправился обратно в трактир. Оставалось только заночевать, да ехать домой. Торчать в Поречье долее не имело ни малейшего смысла.

Единственная ниточка уводила в объятия Катерины Матвеевны. Однако пока что я считал преждевременным выносить Ударом ворота и испепелять имение, где она гостит, Красным петухом.

Карету можно украсть. Герб можно нарисовать самому, не спросив разрешения у правообладателя. Наконец, Катерина Матвеевна и человек в карете могут быть вообще не связаны. Головины, если я правильно понял — большой и богатый род, с кучей родословных линий. Если этот хрен приехал из Смоленска, то он мог остановиться где-то в Поречье и не ставить о том в известность свою родственницу. Он, может, о существовании-то этой родственницы давно забыл.

Но поговорить с Катериной Матвеевной, безусловно, надо. Тем более — соскучился. Только не сейчас. Сейчас у нас на повестке дня — защита усадьбы.

Вернувшись в Давыдово, я позвал Захара. Вдвоём с ним мы протянули вдоль частокола заговоренную бечёвку. На обычное открывание-закрывание ворот амулет не реагировал. Включаться должен был, если ворота пытались взломать. Например, тараном. То же самое относилось к частоколу.

— Готово. Краш-тест! — скомандовал я.

Захар и Данила подхватили с двух сторон бревно. И с разбегу ударили в закрытые ворота.

Ого! Нормально отшвырнуло. Метров на пять.

— Сорян, мужики, — покаялся я. — С меня компенсация.

— Владимир Всеволодыч! — Данила вскочил на ноги. Глаза его сияли. — Ух, и крепкая же штука! Дозвольте, я ещё раз тресну?..

Обеспечив таким образом безопасность усадьбы, я засобирался в гости. В имении Дорофеева моего Знака пока не было. Для визита пришлось закладывать карету.

В Дорофееве я не ошибся. Задавать дурацкие вопросы из разряда «откуда это у вас, господин Давыдов, как с куста появилось аж пять лошадей на продажу» он не стал. Мы спокойно обсудили цену. Сошлись на той, которая устроила обоих.

После чего я сказал, что давно интересуюсь соколиной охотой. Слышать — слышал, наблюдать не доводилось.

Дорофеев расплылся в довольной улыбке.

— О, я страстный поклонник этой забавы! Идёмте. Покажу вам своих красавцев.

И меня отвели в птичий сарай. Может быть, у этого помещения было более удачное название, но вслух граф его не произнёс, а спрашивать я не стал. Довольно просторное помещение, в котором тусили по-настоящему шикарные птицы. Большие, коричневой расцветки.

Они сидели в огромных клетках, отдельно друг от друга. Видимо, чтобы не передрались. Пусть и на одного хозяина работают, а всё же хищники.

На чужака птицы уставились с подозрением. Замерли на насестах, будто в ожидании команды «фас».

— Ну вот, — сказал, надувшись от гордости, Дорофеев. — Каковы, а?

— Великолепны, — честно признался я. — А как у них с дальностью полёта?

— Невероятно сильны и выносливы! А главное — быстры, — воздержался от точных цифр граф. — А уж какие охотники!

Он взял откуда-то жёсткую кожаную перчатку. Длинную, по самый локоть. Вытянул руку и как-то по-особому свистнул, открыв одну из клеток.

Обитавший там сокол стрелой метнулся и замер, вцепившись когтями в перчатку. Дорофеев поднёс птицу ко мне.

Предупредил:

— Гладить не рекомендую. Птицы знают только хозяина, чужака могут и покусать.

Я мысленно скастовал Знак, подсмотренный у пацана в Нижних Жопках. После чего смело погладил сокола по голове.

Птица зажмурилась от удовольствия и потёрлась о мою ладонь.

— Владимир Всеволодович, вы когда-нибудь перестанете удивлять людей⁈ — воскликнул Дорофеев.

— Проще людям перестать удивляться, — усмехнулся я. — Кажется, я ему понравился.

Словно подтверждая это высказывание, сокол перепрыгнул ко мне на руку. Ух, бллллл… ин. Ну и когти. Моя-то перчатка явно не для таких испытаний предназначалась.

— Что ж, похоже, мне придётся подарить вам этого красавца, — рассмеялся Дорофеев. — Будем считать, что это — мои пять копеек в счёт вашего будущего увлечения. Соколиная охота — это, смею заверить, на всю жизнь!

— Охотно верю, — сказал я, уворачиваясь от сокола, который придумал тереться головой о мой подбородок. — Мне кажется, это — начало прекрасной дружбы!

— А вы, позвольте полюбопытствовать, планируете использовать птиц для обычной, человеческой охоты? Или… Ну, вы понимаете, о чём я?

— Буду честен, — сказал я. — Он мне пока вообще не для охоты. Скорее для быстрой почтовой связи.

— Боюсь, этому они не обучены…

— Так они и к чужакам ласкаться не обучены.

Дорофеев только головой покачал.

В итоге он подогнал мне в комплект к соколу специальную перчатку — и дело пошло веселее.

— А как вообще это происходит? — заинтересовался я. — Ни разу не видел соколиной охоты.

Дорофеев улыбнулся.

— Желаете посмотреть?

— Не отказался бы.

Понятно, что мне-то птица нужна для других целей. Но чтобы максимально полезно использовать девайс, надо знать его характеристики.

— Что ж, если угодно. Прямо сейчас устроить серьёзную охоту не получится, для этого нужна подготовка. И время не самое удачное, на охоту выезжают рано поутру. Если изволите задержаться, хотя бы на день — другой…

— Да мне серьёзная и не нужна. Жратвы дома хватает, слава тебе господи, без дичи уж точно обойдусь. Мне просто посмотреть, как работает.

— Это — пожалуйста, — снова улыбнулся Дорофеев. — Это можно устроить.

И подошёл к другой клетке. Любовно посмотрел на сидящую в ней птицу. Позвал:

— Демид! Снаряди-ка мне Скворушку. На охоту пойдём.

Пока подошедший Демид упаковывал птицу в снаряжение, Дорофеев ознакомил меня с теоретической частью.

Посредством соколов охотились на любых других птиц. Уток, тетеревов, куропаток, перепелов и так далее. А также на зайцев или даже лис — словом, любую живность, которую сокол мог поймать и притащить хозяину, или же удержать до его прихода.

«Скворушка» выглядел так, как будто без проблем поймает и удержит, например, меня. А Захара — так и хозяину притащит, было б там чего тащить.