"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 428

Моей целью была вторая дверь, ведущая в подземный ход. Туда тоже долбилась парочка мертвяков, однако успеха достичь они не успели. Отвлечённые шумом, повернулись и устремились ко мне. Под ногами у них валялся изувеченный труп… э… мертвеца. Видимо, того, который вскоре после моего ухода вляпался в Отсроченную Костомолку.

За спиной у меня кипела битва. Рычали мертвяки, рычали охотники, звенела сталь. Если бы я был философом, я бы задумался о том, как причудливо всё складывается. Кости тварей — сырьё для производства оружия против тварей. Кости охотников — сырьё для производства оружия против охотников. И вот сейчас охотники костями тварей бьют тварей, которые сделаны из костей охотников.

Но я философом не был. Я только подумал, что было бы неплохо собрать несколько костей этих самых мертвяков и попробовать сделать из них клинок. Может, им таких мертвяков рубить будет сподручней?

Дальше подумать я не успел, потому что пришлось в одиночку биться сразу с двумя мертвяками.

Задача это была непростая. Пусть и ослабленные, двигались ублюдки быстро, руками размахивали, как два вертолёта. А меч у меня был таки один.

Поэтому того мертвяка, что справа, я занял Костомолкой. Пока он корчился, атаковал мертвяка слева.

Решил потестировать новые подходы. В частности, попробовать загнать лезвие в глаз. Вдруг им достаточно мозг поразить! Десятки хоррор-муви не могут хладнокровно лгать зрителю!

Получилось так себе. Клинок оказался несколько шире глазницы и быстро застрял, только ослепив мертвяка на один глаз. Пришлось кастануть Удар, чтобы отшвырнуть мертвяка и высвободить меч.

А пока этот приходил в себя возле двери, я повернулся ко второму, который уже пережил Костомолку. Пережил, правда, не без потерь. Одна рука у него болталась так, будто в ней вообще не было кости. Голова повисла набок, без толку скаля зубы.

В недоделках всё же не так много стальных костей. Кое-что получается сломать.

Тем не менее, пусть и изувеченный, мертвяк не собирался сдаваться. Он выставил перед собой целую руку и, рыча, попёр на меня. Намерение было, наверное, схватить меня за горло и придушить, но это шло вразрез с моими планами на вечер, поэтому я отбил руку мечом.

Звяк! Блин, вот эта рука — стальная, без обмана. Ну и ладно, мы её трогать не будем. Будем бить туда, где нам уже показали зелёный свет.

И, взмахнув мечом, я рубанул по уже перебитой шее. Расчёт оказался верен. Голова легко отделилась и покатилась по полу. А меня шарахнуло молнией.

Очень как-то слабенько шарахнуло, всего на пять родий. Я-то уж было привык, что в мертвяках семь штук железно содержится. Но, видать, то действительно в прокачанных, которых Троекуров-старший не стыдится в свет выводить.

Тут от двери отлепился мертвяк номер один. Он, кажется, расстроился из-за судьбы своего собрата и, заорав дурниной, понёсся на меня, размахивая кулаками.

Я прощёлкал момент, когда можно было рубануть — всё же эти молнии в горячке боя были не совсем в тему, выбивали из колеи, — и мертвяк подобрался совсем близко. Пришлось на лету менять стратегию. Ронять меч и производить захват-бросок.

Приём удался. Мертвяк, перекувырнувшись через меня, спиной завалился на пол. А я, выпрямившись, зарядил ему в башку Ударом. Невероятно удачно. То ли голова у него в принципе была слабым местом, то ли выбитый глаз поспособствовал. Но этого самого Удара хватило. Мертвяк дёрнулся и замер.

Меня шарахнуло — семь родий. Никакой закономерности, блин, чистый рандом! Но не разрабам же жалобу писать. Жизнь — стерва непредсказуемая. Что имеем — то имеем. А поимел я, не много не мало, двенадцать родий.

Я поднял голову и окинул взглядом подвал. Битва кипела. Все мертвяки были удачно оттеснены от распахнутой двери. Охотники дело знали и, даже столкнувшись с непривычным соперником, лицом в грязь не ударили. Несколько трупов уже валялось на полу, не подавая признаков желания встать.

Вот один из мертвяков, отступая, вляпался в мою Отсроченную Костомолку и скрючился в какую-то фигу. Захар, сражавшийся с ним, не растерялся и тут же начал рубить голову. С третьего удара получилось — молодец, Захар!

Вообще, у всех дела складывались настолько хорошо, что я даже вмешиваться не хотел. Ну а зачем людям мешать деньги и родии зарабатывать? Свои же люди, проверенные. Друзья даже. Я уже кой-чего перехватил — будет с меня, наверное…

А, нет, не будет.

Один из кадавров, вырвавшись из кучи-малы, целенаправленно рванул в сторону выхода. В пылу схватки на него никто не обратил внимания — ну, кроме меня, конечно.

— Стоять! — рявкнул я, бросившись следом. — Стой, говорю!

Мертвяку было плевать. Что именно закоротило в его гнилой репе, я сказать не мог. Слава богу, некропсихология — вообще не мой конёк.

Я вслед за беглым пациентом анатомического театра взбежал по ступеням. На ходу пришлось вновь засветить меч, потому что тут-то Светляки Земляны не функционировали. Добегая, услышал какие-то сложносочинённые крики и стуки. И только выскочив на первый ярус башни, понял, какая сложилась идиотская ситуация.

Как я и предполагал, Николай Дмитриевич, Троекуров-младший, решил вернуться. То ли какую-то пакость замыслил, то ли хотел воочию удостовериться, что исполняет в погребе его папаша. Важен факт: вернулся.

Западня, поставленная Земляной, отработала вложенную в неё ману, и Коленька оказался в «стакане», из которого выбраться у него не было вообще никаких шансов — ни тебе деревьев, ни тебе верёвки. Да и вообще — в проёме застрял, то есть, ещё и стены помогали.

А мертвяк, вырвавшись из наших дружеских объятий, рвался на свободу. И ему поначалу вообще был до лампочки какой-то Троекуров-младший. Возможно, он его даже с дороги отпихнул. Но Западня работает очень просто: всех впускать, никого не выпускать. И мертвяк долбанулся башкой о невидимую стену.

Это его обескуражило, он зарычал. Рядом с ним тоненько пищал не менее обалдевший Коля.

Мертвяк повернул голову, смерил Колю взглядом и решил, что это — любовь, однозначно. Коля попыток мертвяка обняться не оценил и принялся сопротивляться.

— Да твою ж мать, — сказал я, наблюдая за отчаянной схваткой в стиле «пауки в банке».

Отменить Знак я не мог — не мой. Долбануть какой-нибудь боевой техникой тоже не мог — мертвяку только почесаться, а пацана угробит с гарантией. Ну и самому присоединяться к их страстной паре чего-то не хотелось. Радиус у Западни всего нихрена, что я там исполню-то? Только подставлюсь без толку.

— Держись, Колян! — подбодрил я Троекурова-младшего. — Главное — не обосраться! Обосрёшься — всё пропало! Стиральную машину ещё хрен знает когда изобретут, а в прачечную сдавать постесняешься!

Надо отдать Коляну должное, за свою жизнь он боролся, как дикий зверь. Что лишний раз доказывало: мертвяки ослабленные. Нормальный мертвяк, типа таких, как мы с Захаром вчера наверху почикали, разорвал бы этого Троекурова за секунду.

Я стоял в ожидании подходящего момента — и дождался. Мертвяк попытался вцепиться Коляну в горло. Тот, заверещав, одной рукой оттолкнул башку мертвяка. Толкал в челюсть, так что башка отодвинулась хорошо.

И я выдал Удар.

С отчётливым «бам» башка мотнулась на шее, и осоловевший мертвец отлетел плечом на внешнюю стенку «стакана» — на ту, что выходила на улицу.

— Ложись! — заорал я.

Колян бросился на пол так, будто всю жизнь только и делал, что в армии служил. Распластаться, правда, не получилось — диаметр ловушки не позволил. Но мне хватило и этого. Чтобы кастануть на мертвяка Костомолку.

Едва успевшего отлепиться от невидимой стены кадавра скрутило в бараний рог. Но подыхать он не спешил. Я уже скрежетал зубами, чувствуя, как мой магический черпак скребёт по дну котелка с маной, когда, наконец, мертвяк соизволил сдохнуть.

Радостную весть об этом доставила мне молния, вылетевшая из «стакана» и пронзившая мне грудь. Шесть родий. А долбануло так, будто все шестнадцать. Как и всегда, поймав молнию после магического истощения, я чуть не кончился. Попятился, упал на пол. В глазах потемнело, накатила тошнота… К счастью, быстро откатила.