"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 537

— Почему же?

— Вы хотите, чтобы посторонние люди вас здесь увидели?

— Ох…

Охает она, блин. Раньше надо было охать, когда глупости исполняла. А теперь — ну что с ней делать? Держать у себя, пока Троекурова не грохну? В принципе, почему бы и нет. Ему явно не так долго осталось, как ему бы хотелось.

Катерина Матвеевна всучила свою щётку (которой расчёсывала Тварь) Марусе и ретировалась на территорию усадьбы. Как раз вовремя — из-за поворота показался обоз. Несколько подвод с лошадьми.

— Это, Владимир Всеволодович, что же такое? — спросила оробевшая Маруся.

— Одно из двух. Либо что-то плохое, либо что-то хорошее. Поскольку стрелять до сих пор не начали — наверное, всё же хорошее.

— Пусть только попробуют, — буркнула Тварь. — Стрелять…

— Помолчи, изумительная лошадь. Не сбивай людей с толку.

Подойдя ближе, обоз остановился. Один из возниц спрыгнул со своего вознительского места и двинулся ко мне, доставая измятую бумагу.

— Владимир Всеволодович Давыдов есть среди вас? — гаркнул он с молодецкой удалью.

— Вот стоит, — показал я на Марусю. — Не видишь, что ли?

Парень на секунду прифигел, внимательно окинул взглядом засмущавшуюся Марусю и уставился на меня.

— Это вы, да?

— Ну, допустим. А ты чего хотел?

— Вот, извольте взглянуть на накладные. Доставка из Санкт-Петербурга, от Ползунова Ивана Ивановича.

— А! — дошло до меня. — Паровая машина⁈

— Она-она!

— Ну так чего стоите-то? Заезжайте, разгружайте! Комплектацию проверять будем.

Ещё с час у меня отожрали разгрузка и проверка комплектации. К счастью, всё, до последнего винтика, оказалось на месте. Дав мужикам на водку, я отпустил их с богом. Теперь дело только за Ефимом и мастером Сергием. Ванна уже есть одна, вторая, вероятно, тоже скоро придёт. Глядишь, зимовать-то уже со всеми удобствами будем! Аж настроение поднялось. Ну, теперь и отожрать можно, чем тётка Наталья послала.

В столовой уже миновала пора аппетайзеров и началась основная часть. Катерина Матвеевна не присоединилась, ибо отобедала ранее, в положенное время. Охотницей она не была, а потому и сил много не тратила в своей аристократической жизни. Соответственно, не было нужды жрать, как только предоставляется такая возможность. Вместо этого она устроилась на веранде с какой-то книжкой — наверное, одной из тех, что доставляли мучения Захару.

Вообще, насколько я успел заметить, Катерина Матвеевна у меня реально кайфовала. Здесь не было ни фортепиано, ни каких-либо внятных правил поведения и прочих дресс-кодов. Каждый делал, что ему было угодно, до тех пор, пока не мешал своей деятельностью другим, и все были довольны. Правило имелось лишь одно, но железобетонное: никаких голодовок.

Такие расклады Катерину Матвеевну полностью удовлетворяли. С её точки зрения она нашла прекрасную альтернативу семейной жизни с Троекуровым-младшим.

Утолив первый, второй и даже третий голод, мы втроём, обессиленные неравной битвой, в которой нельзя было победить, откинулись на спинки стульев.

— А Захарка-то не обидится, что ты его в Оплоте оставил? — поинтересовалась Земляна.

— Не, — отмахнулся я. — Он уже наверняка у Прохора лошадь выклянчил и к Маррр…

Я схватился за голову.

— Чего ты? — насторожился Егор. — Беду какую вспомнил?

— Беда на веранде с книжкой сидит, — простонал я. — Чего там у Головиных сейчас творится… На месте Захара, я бы туда не ездил. Но я-то не на месте Захара. Значит, поедет. Ладно. Не дурак — так не проболтается.

Егор ничего не понял. Пришлось врубить его в ситуацию с Катериной Матвеевной.

— Дела-а-а… — протянул Егор и почесал бороду.

— А сам этот — в Петербург рванул. За каким чёртом — поди знай.

— Так может, сам туда слетаешь? — предложил Егор. — Знак-то есть.

— Да Знак-то есть. Но, видишь, в чём фикус: даже в Поречье человека найти — задачка непростая, всё же город. А Петербург гораздо больше. И связей у меня там — один единственный Ползунов. Кроме того, Троекуров-то не Знаком добирается! Он, скорее всего, в пути ещё. И чего мне теперь, Тварь седлать и нестись по тракту? Открывать каждую карету с воплем: «А, попался! Ой, извините, мадам»?

— Вправду глупость…

— Не, Егор. Глупость — это в одну каску на такие полчища крыс ходить.

Земляна кивнула. Разговор начинался серьёзный.

— Да кто ж знал, — отмахнулся Егор. — Крысы ведь всего лишь…

— Ты знал, — безжалостно сказал я. — В первый раз полсостни крыс вырубил — только тех, что сразу попались. И ты, опытный охотник, не мог не знать, как у этих тварей всё устроено: полсотни на виду — полторы сотни прячутся!

— Я Фильку звал…

— А почему его? У тебя я есть. Вот сюда по Знаку перенёсся — и уже не один. Даже если меня тут нет — Земляна есть. Захар есть. Хоть бы Захара взял — и то хорошо! А если никого нет — ну посиди, пообедай, не горит же ничего. Рано или поздно кто-то появится.

— Так рано или поздно и в Оплоте кто-то появится…

— Ну вот, сам же всё понимаешь! Зачем этот бессмысленный риск?

Егор опустил голову и засопел.

— Хорош уже себя наказывать, — припечатал я. — Сгинешь — кому легче будет? Тебе — точно нет. И людям, которым ты дорог — а это мы как раз — будет очень хреново. Не только потому, что ещё одним хорошим охотником станет меньше, но и потому, что друзей терять никому не хочется.

— Да понял я, понял…

— Ну и хорошо. Марусь, настоечки подашь?

Полирнули обед настойкой. Егор начал клевать носом, но держался.

— Дальше-то что делать думаешь? — спросила меня Земляна.

— Троекурова надо кончать.

— То понятно. А как?

— Непросто. Троекуров есть не просто человек, но — явление. Фактор, влияющий на зримый нами мир, а что ещё грустнее — на незримый.

— Чего такое говоришь?

— Говорю, щупальца этой твари сперва поотрубать надо, посмотреть, как дёргаться будет. А уж потом — самого прикончить. А если ещё проще, то мне в Полоцк нужно. Кто со мной? Сразу предупреждаю: кто со мной — тот герой, ну а кто без меня — не взыщите…

Разумеется, со мной были все. Егор чувствовал себя обязанным за спасение и вообще ощущал чувство вины за свой безрассудный поступок. Ну а Земляна в принципе была за любой кипиш против тварей.

— Есть у кого там или поблизости Знак? — спросил я.

Оба покачали головами.

— Может, знаете кого?

— Гравия разве, — вздохнул Егор. — Тот немало путешествовал, везде якоря есть…

— Гравий не в ту сторону путешествовал, — возразила Земляна. — Вряд ли его в Полоцк заносило.

— Ну, значит, действовать будем совсем просто. Я еду на Твари. Как добираюсь — изображаю Знак, возвращаюсь за вами. А вы всё это время сидите здесь, на жопах ровно! Замётано?

Егор кивнул, а Земляна не могла не поумничать:

— А ежели, к примеру, Прохор прибежит и скажет, что беда?

— Значит, записку мне оставите. С подробным объяснением, где вас искать.

Я встал и покачнулся. Н-да, денёк-то интенсивный выдался. Надо отдохнуть.

— Завтра выдвинусь, — решил я. — Утро мудренее всего, чего угодно. Домашние дела порешаю и сразу поеду.

Единственное, что я ещё сделал перед сном — это нашёл Тихоныча, который стоял на улице, с недоумением созерцая груду железа на подводах.

— Это, Владимир Всеволодович, что же?..

— Это будущее, Тихоныч. Посылай за Ефимом, скажи, что пора исполнить предначертанное.

— Чего такое говорите?

— Работы, говорю, пусть заканчивает. Паровая машина приехала.

А потом отправился спать.

Утро началось с прибытия злого грязного невыспавшегося Захара.

— Уж как мне обрадовались, — ворчал он, сидя за столом и уплетая завтрак. — Охотник, все дела! Всю ночь, всю ночь!

— С Марфой на сеновале? — предположил я.

— Да если бы! По лесам шарахался. Катерину Матвеевну искали. Марфу даже не видал толком. Господа Головины шум поднимать не хотят, только своих людей посвящают. Вот и рыщет вся дворня, пропажу ищет.