"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 541

— Папа! — заорала девчонка.

— Стой! — меч Глеба столкнулся с моим.

— Что?

— Да погоди пока! Экий ты нетерпеливый. Зарубить всегда успеем. Нам тут ещё детских психотравм не хватало.

Глеб изобразил лицом недовольство, но меч опустил. В ту же секунду дверь, закрытая на засов, содрогнулась от удара.

— Впусти-и-и! — раздался за дверью бешеный вой. — Юлия!!!

Смелая барышня задрожала, как осиновый лист.

— Спокойно, граждане! — прикрикнул я. Принялся связывать хозяина противотварной верёвкой. — Подпол есть?

— Есть, — всхлипнула девочка. — Там, — показала рукой на крышку люка за стойкой.

— Спускайтесь, быстро! Глеб, святого отца — туда же.

К моменту, как я закончил связывать хозяина, барышни и слабонервный монах были переправлены в подпол. А дверь сотряс новый могучий удар. Медная полоса засова выгнулась наружу. Заклёпки, держащие засов в двери, затрещали.

Н-да, план смотаться за Егором и Земляной, похоже, накрылся. Я при самом удачном раскладе потрачу на перемещения не меньше минуты, а упырь выломает дверь уже через несколько секунд. А значит, помоги себе сам. Настало время прокачиваться.

Меня тряхнуло. Ладонь под перчаткой опалило огнём. Сто пятьдесят родий принесли новый ранг — Пятидесятник.

— Так, — сказал я, глядя в перекошенное от ужаса лицо трактирщика. — Слушай внимательно. Кастую Противоядие. — Я и в самом деле кастанул Противоядие, но сперва потратил пять родий на его прокачку до третьего уровня. Теперь, согласно справочнику, можно было всерьёз надеяться на то, что Знак управится с ядом любой из посюсторонних тварей. — Это яд выведет. Тебя укусил новообращённый, в нём даже родий ещё не было. Значит, есть шанс, что вообще не обратишься. С чесноком прямо сейчас возиться времени нет, сделаем примочку позже, когда прикончим всю эту сволочь. Лежи смирно и молись, чтобы всё получилось именно так радужно, как я только что расписал. Понято?

Хозяин кивнул, стиснув зубы. Из укуса на шее толчками вытекало чёрно-зелёное нечто, сопровождаемое небольшими порциями крови. Хорошо, яд выходит. А теперь.

Очередной удар — и дверь вновь хрустнула. Я повернулся к опасности.

Если бы речь шла об обычном упыре, для того, чтобы его задержать, хватило бы обычной Западни. Но то, во что славная девушка Юлия превратила своего супруга-колдуна, сильнее обычных упырей хрен знает во сколько раз. Даже если я волью сейчас в Западню десять родий, прокачаю её на два уровня, чтобы жгла влетевшую тварь огнём и херачила молниями, заложного покойника она один чёрт не ушатает. Для того, чтобы ушатывала, нужен ранг ещё более высокий, чем Пятидесятник. Но задержать бывшего колдуна на какое-то время — надеюсь, получится. Всё-таки главное преимущество упырей и вурдалаков — скорость. Она у обычных-то во много раз превышает нормальную человеческую, а у этой твари, небось, вообще — скорость света нервно курит.

Я ввалил десять родий в Западню. И тут же, не приходя в сознание, прокачал до высшего уровня любимый Знак — Костомолку. Ещё десять родий, ну да хрен уже с ними.

— По моей команде впустишь его, — приказал я Глебу.

И изобразил перед дверью Западню.

Глеб, по счастью, оказался тёртый калач. В команде работал не впервые, лидерство моё признал сразу. Спорить не пытался, вопросов не задавал. Просто кивнул и бросился к двери.

Которая как раз попыталась треснуть пополам.

— Юлия!!!

— Я за неё, — отозвался я. И крикнул Глебу: — Давай!

Глеб рванул на себя засов.

В ту же секунду дверь распахнулась — с треском, повиснув на одной петле. А в поставленной мной ловушке оказался перерожденный супруг милейшей Юлии.

Костомолка!

Вот это шарахнуло так шарахнуло. Доски пола застонали, из коридора донёсся треск — уличную дверь сорвало с петель и вынесло наружу. Тварь в ловушке раскатало по полу. Двум, стоящим за ней, тоже досталось, но основной удар пришёлся на покойного супруга.

— Глеб, займись теми двумя! Не упусти!

Я рубанул мечом по плоской шее. Хрен там! Отрубленная башка мигом приросла обратно. Более того — размазанный по полу упырь на глазах обретал прежнюю форму.

— Ну ты тварь! — возмутился я.

И дальше рубил уже Мечом. Чтобы добить бывшего колдуна, пришлось прокачать и его. Я стал легче ещё на пять родий, мана просела вполовину, но мерзкая башка наконец отделилась от тела.

Меч между глаз.

Ух! Двадцать четыре родии — не хрен собачий. Было за что бороться, однозначно. Помимо спасения гражданского населения, разумеется.

А Глеб, сражающийся с двумя упырями, успел переместиться во двор. Скастовал Защитный Круг и пытался лупить по тварям Костомолкой.

Не самый умный ход. Они ж, собаки, быстрые, перемещаются мгновенно. Поди попади ещё.

Я ударил Морозом. Этот Знак, как и Красный Петух, удобен широкой зоной поражения. Только, в отличие от Петуха, не поражает ещё и деревянные — а следовательно, примерно все — дома, сараи и прочие жилищно хозяйственные строения.

Одного упыря зацепил. Тот зафиксировался в пространстве. Ненадолго, едва ли на мгновение, но Глебу хватило. Башка упыря полетела с плеч. В следующую секунду между глаз вонзился меч.

А я уже ударил Морозом по второму упырю. Он засеребрился.

— Красивое, — оценила кобыла по кличке Тварь. Обладающая каким-то невообразимым свойством возникать откуда не ждали.

В лоб упыря ударило лошадиное копыто.

Он отлетел от Твари метров на пять. Там его и догнал мой свежепрокачанный Меч.

Во, заодно и дальность проверил! Очень удобный упырь попался. Добил я его уже не спеша. Получил четыре родии и оглянулся на Глеба.

И увидел, что тот во все глаза смотрит на Тварь.

— Знакомься. Это моя кобыла, — представил я. — Зовут Тварь. Всем хороша, но есть некоторые нюансы. Упырей, к примеру, с детства не выносит. С самого жеребячества. Как завидит — тут же копытом в лоб.

— Э-э-э, — сказал Глеб.

— Пиво, — напомнила Тварь. — И мясо. Принесёт мне кто-нибудь, или нет?

— Квас, — поправил я. — Если думаешь, что встречи с упырями как-то влияют на мою память, заблуждаешься.

Тварь по-человечески вздохнула.

— Да будет тебе жратва, — пообещал я. — Погоди, сейчас с хозяином трактира вопросики порешаем…

С хозяином вопросики действительно были нерешённые. Выглядел он как человек, однако, войдя в дом, мы с Глебом увидели, как катается по полу, силясь освободиться от верёвки-амулета. Молча, стиснув зубы.

Я припомнил все процедуры, которые изображал когда-то над укушенным Захаром Егор.

— Чеснок, — приказал Глебу. — Тёртый на тёрке. Срочно!

— Да я тебе чего — повар, что ли⁈

— В кухне был? Был. Ты из нас двоих — самый опытный.

Недовольно засопев, Глеб удалился. Вернулся буквально через две минуты с горсткой чеснока на блюдечке.

— Ты как так быстро? — удивился я. — Глашку нашёл?

— Угу, нашёл. Упырь её на части разорвал. А чеснок — Костомолкой.

Я выразительно посмотрел на Глеба. Экий находчивый. Даже мне такое в голову не пришло. Правда, нюанс: чесночное месиво получилось с фрагментами шкурки, но хрен с ним. Мы тут не в том положении, чтобы привиредничать.

Зафиксировав хозяина в одном положении, я от души шлёпнул на рану получившейся резко пахнущей кашицы. Хозяин взвыл, но тут же обмяк.

— Уф-ф, — сказал я. — Ну, теперь должно попустить. Чеснок вытянет заразу. Его б бинтом примотать…

Обвёл взглядом разгромленный трактир. И выпущенных из подпола зрителей: ставшую наконец полноценной вдовой Юлию, не ставшую сиротой девочку и слабонервного святого отца. Вздохнул.

— Есть мнение — пожрать нам тут в ближайшее время не светит. Пойду, расскажу Твари о крушении надежд. Надеюсь, от расстройства ничего не сломает.

— Господи, царица небесная! Что случилось⁈

В трактир ворвалась полная женщина с двумя корзинами в руках. Увидев хозяина лежащим на полу, уронила корзины и бросилась к нему. За женщиной вошла девочка лет пятнадцати, тоже навьюченная покупками.