Кровь навсегда (ЛП) - Рамсовер Джилл - Страница 46

Весь оставшийся день я думала о том, что узнала, и эта информация была благословенным отвлечением от свадьбы. Я отметила, как Диего Вентури обращался к Маттео — как он разговаривал с ним с того дня, как я познакомилась с Маттео — как будто Вентури отчитывался перед своим боссом. Возможно, Маттео был единственным средством связи с затворником-главой семьи, но я на это не купилась.

Если он ходит как утка и крякает как утка, не нужно притворяться, что это что-то иное, кроме как гребаная утка.

Как только мы смогли улизнуть со свадебного приема, не показавшись грубыми, я попросила Маттео отвезти нас домой. В машине мы вели тихую беседу, обсуждая еду, людей, которые слишком много выпили, и абсурдность свадебных тостов. Хотя наша беседа была легкой, она резко контрастировала с тяжестью, насыщавшей воздух вокруг нас от горы невысказанных слов. Мы вдвоем активно игнорировали не просто слона в комнате, а ярко-розового шерстистого мамонта, засунутого на заднее сиденье, пока добирались до квартиры Маттео на Манхэттене.

Когда мы вошли внутрь, я не могла больше терпеть ни минуты. Неуверенность. Сомнения. Они кружили надо мной, как улей рассерженных пчел, и нежный поцелуй их крыльев был далеко не таким болезненным жалом, которого я боялась.

— Это ты убил Анджело? — Я проболталась, даже не успев положить сумочку и пиджак.

Движения Маттео на мгновение замедлились, затем возобновились. Он положил ключи на столик у входа и прошелся передо мной. Его рука взяла одну из прядей моих волос и пропустила ее сквозь татуированные пальцы, пока он обдумывал свой ответ.

— Да. — Его глаза встретились с моими, богатые кипарисовые иглы на фоне арктического голубого неба.

— Я не имею в виду две недели назад в Калифорнии. Я имею в виду ноябрь прошлого года, после того, как Анджело убил Лауру.

Рука Маттео замерла, затем медленно опустилась на бок. Его глаза не отрывались от моих, но челюсть сжималась и разжималась от напряжения. Время замедлилось, усиливая мои чувства, пока я не услышала настойчивое тиканье секундной стрелки на его часах Bulgari.

— Да, — наконец признал он, прежде чем отвернуться и уйти в бар за напитком.

— Ты любил ее.

— Это вопрос?

— Думаю, нет.

— Даже если бы это был вопрос, ответ на него не имеет значения. Она умерла. Ты моя жена. — Его слова не были жестокими, но, тем не менее, боль пронзила мою грудь. Да, он любил ее, а я была просто женщиной, на которой он был женат.

Я быстро справилась со своим раненым сердцем и продолжила. — Почему он убил ее?

— Потому что он стал параноиком и бредил. Я полагаю, ты знаешь, что он сделал со своей собственной женой. Он считал Лору угрозой — шпионом, пытавшимся получить доступ к нашей семье. Когда я узнал, что он сделал, я понял, что его нужно остановить.

— Почему такая секретность? Зачем притворяться, что он все еще жив?

— По двум причинам. У Анджело были надежные сторонники в нашей семье. Самая безжалостная и неумолимая фракция нашей организации боготворила его за то, что он ни перед кем не преклонялся. Они воспринимали его неустойчивые действия как вполне приемлемую стратегию наведения страха на окружающих, а не как безумие. У меня не было желания отдаляться от этих людей, поскольку я стремился занять место босса. А во-вторых, то, что он был приманкой, позволяло мне оставаться в стороне. Люди относятся к тебе по-другому, больше скрывают, когда знают, что ты можешь поставить их на колени. Мы обсудили этот вопрос и решили, что пока лучше продолжать жить, как ни в чем не бывало. В последнее время даже имя Анджело наносит ущерб нашему бизнесу, вынуждая нас действовать.

— Ты и Вентури? Он тоже знает, не так ли? — Я уже знала ответ, но хотела получить подтверждение из его уст.

— Вентури, Филип и я — единственные, кто знает. Мы с Диего были свидетелями степени психического расстройства Анджело — его кровожадной ярости и неспособности вести дела рационально. Никому не принесло пользы служить под началом безумца.

Я позволила информации осмыслиться, кивнув сама себе. — Спасибо, что сказал мне правду. — Я не была уверена в том, что чувствую по поводу его признания. Приятно было узнать, что он не убивал женщину, но я никогда не допускала возможности, что он это сделал. Более того, мне стало грустно от всего этого. Смогла бы я когда-нибудь вызвать у мужчины такие эмоции, что он был бы готов убить ради меня? Вряд ли. Я была слишком поганой, чтобы вызвать такую слепую преданность.

Мы стояли молча в течение нескольких секунд, прежде чем я натянуто и неловко улыбнулась и направилась в спальню.

— Время исповеди еще не закончилось. — Его зловещие слова обхватили мою талию и пригвоздили меня к месту.

Я посмотрела на него, выпрямляя позвоночник и леденя нервы струей жидкого хладагента.

— Скажи мне, почему ты действительно хочешь смерти Стефано. — Маттео погрузился в свою деловую личину, и это было нечто потрясающее. Властная уверенность. Абсолютный авторитет. Безжалостный босс мафии. Мне потребовалась каждая унция наглости, которую я приобрела за эти годы, чтобы не струсить под космическим давлением его взгляда.

Почему он спрашивал меня об этом? Что Стефано сказал ему на свадьбе? Что именно он знал? Вопросы пытались разрушить мою броню, и я выкинула их из головы.

— Я говорила тебе, что он виновен в смерти моего брата. — Каждое слово прозвучало с окончательностью, как я и хотела.

— Рико даже не убивал Алессию, и все же ты без проблем отправила его в могилу. Так скажи мне, Мария, почему Стефано все еще жив, если он убил Марко?

— Потому что это слишком личное. Слишком много лет копилась ненависть. Я не могу смотреть на этого человека. Я бы все испортила и попалась. У меня нет желания попасть в тюрьму за его смерть, и я точно не хочу подставлять свою семью под удар возмездия за несанкционированную смерть заслуженного человека.

— А твой отец? Разве он не знает о роли Стефано в смерти Марко? Он без проблем приветствовал Стефано на свадьбе сегодня вечером. Энцо не стал бы пожимать руку человеку, который убил его сына.

— Он не знает. Мой отец приказал мне прекратить копаться в смерти Марко много лет назад. Он хотел, чтобы наша семья жила дальше.

— Проклятье, Мария. Хватит врать! — прорычал он, ударяя бокалом о мраморную столешницу бара, отчего лед и скотч брызнули на пол.

Мои губы сжались.

Мое бешено колотящееся сердце замедлилось до тупого стука.

Все аргументы и мольбы затихли в моей хаотичной голове.

Я ничего не должна была этому человеку, и именно это я собиралась ему сказать. Не говоря больше ни слова, я ровным шагом направилась прочь, закрывшись на ночь в спальне для гостей.

22

МАТТЕО

На следующее утро после свадьбы я получил сообщение от Филипа. Он хотел мне кое-что показать. Я не хотел обсуждать его находки в квартире с Марией, поэтому встретился с ним в кафе неподалеку.

— Что у тебя? — Я не потрудился поприветствовать его, когда он присоединился ко мне за дальним столиком.

Он протянул мне конверт, который держал в руке. — Мне потребовалось время, чтобы собрать их, но это дюжина фотографий Стефано — половина сделана до предъявления обвинения, а половина после. Они расположены в хронологическом порядке.

— Посмотри, что ты думаешь.

Я достал фотографии. Некоторые были черно-белыми снимками камеры наблюдения - не самого лучшего качества. Другие были личными фотографиями, на которых Стефано и другие люди улыбались в камеру. Я бегло просмотрела фотографии, прежде чем начать с самого начала и проанализировать их более медленно. Как только я дошел до седьмой фотографии, я сразу заметил разницу. Его кольцо исчезло. С этого момента на его правой руке больше не было кольца семьи Галло, которое он носил на всех предыдущих снимках.

— Черт. Это было его кольцо, — пробормотал я, не отрывая глаз от фотографий.

— Да, но у него было алиби на день смерти ребенка, и я не могу собрать ни одной улики, связывающей его с язычниками. — Филип достал зажигалку, с которой возился, когда был взволнован. Он не курил, но серебряную зажигалку с гравировкой ему подарили много лет назад.