Кровь навсегда (ЛП) - Рамсовер Джилл - Страница 7

К несчастью для моего собеседника, он еще не усвоил этот урок.

Его глаза были опущены, а сам он смотрел в сторону. — La donna più bella... самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — пробормотал он почти про себя.

Каждый, кто в детстве смотрел хоть немного National Geographic, знает, что некоторые из самых красивых существ на планете являются и самыми смертоносными.

Прежде чем я успела что-то ответить, зажужжал мой телефон. Я достала его из сумочки и извиняюще посмотрела на него, прежде чем прочитать сообщение от отца.

Мне нужно, чтобы ты пришла в дом завтра первым делом.

Трещина страха пробежала по моему позвоночнику. Все ли в порядке с девочками? Раньше я никогда особо не беспокоилась о своих сестрах, но в последнее время они подверглись нападению, что показало, насколько они уязвимы.

С Алессией и Софией все в порядке, просто есть дела, которые нужно обсудить. Я выдохнула, даже не подозревая, что сдерживала дыхание, прежде чем ответить большим пальцем вверх. Я положила телефон обратно в сумочку и вернулась к роли соблазнительницы. Пришло время задернуть занавес этого спектакля.

Слегка прикусив свою блестящую нижнюю губу, я застенчиво огляделась вокруг. — Ты хочешь уйти отсюда?

Его лицо расплылось в широкой ухмылке, когда я встала.

Слишком легко.

Я взяла его за руку так, что казалось, будто он провожает меня, а не я помогаю ему, что и было на самом деле. Мы вышли из бара в подвале на городской тротуар. Этот придурок не дотянул и до девяти вечера, прежде чем напился в стельку. К счастью, в этой части города было не так много людей - в основном, пассажиры и местные жители, которые были слишком поглощены собой, чтобы заметить нас.

— Мой дом всего в паре часов отсюда... то есть... в паре кварталов отсюда.

Как будто я когда-нибудь ступлю ногой в его заляпанную грязью квартиру. — Отлично, веди.

Волнение момента уничтожило все последствия мартини, которые я могла почувствовать. Несмотря на всплеск адреналина, мой пульс замедлился, а чувства обострились до предела.

Я ждала подходящего момента.

Время должно было быть безупречным.

В наше время, когда повсюду стоят камеры слежения, всегда есть кто-то, кто наблюдает за происходящим.

Пошатываясь, я довела нас до угла перекрестка. По дороге пронесся разбитый грузовик. Я оценила происходящее в замедленной съемке, просчитывая шансы и риски. Все было бы просто идеально, если бы я спланировала все заранее.

Как раз в тот момент, когда грузовик пересекал перекресток, мой новый друг случайно опрокинулся на пешеходный переход, чему способствовал мой стратегически удачно расположенный локоть сзади.

Водитель даже не успел затормозить.

Тело мужчины ударилось о металлическую решетку — звук повис в пустоте тишины. Затем наступил хаос: визг шин и встревоженные голоса неистово закричали. Я поднесла руки ко рту в притворном шоке и ужасе, когда доброжелатели бросились на помощь мужчине, который упал окровавленной кучей. Они столпились вокруг него, плача от ужаса и крича друг другу, что нужно звонить в 911.

Что касается меня, то я, спотыкаясь, попятилась к ближайшему переулку. Только когда я скрылась в тени, я сняла свой светлый парик и позволила себе довольную ухмылку.

Жизнь прекрасна.

***

— По какому поводу ты хотел меня видеть? — На следующее утро я сидела на диване в кабинете отца и изучала его в поисках подсказок о том, почему он попросил о моем визите. Если ему нужно было что-то сказать, обычно достаточно было простого телефонного звонка. Мало того, на следующий день я собиралась быть в доме на обязательном воскресном семейном обеде. Что же было настолько важным, чтобы вызвать меня на день раньше?

— Ты прекрасно знаешь, что действия Сэла вызвали эффект волны, отравив наши отношения с другими семьями. Я делаю все возможное, чтобы восстановить эти отношения, но это только подчеркивает, насколько слабее все семьи от отсутствия сплоченности. Мы должны быть соседями, а не вести себя как бешеные собаки, как только кто-то входит в наш двор.

— Другие семьи — это змеи. Они нам не нужны.

— Нет, нужны. — Его голос стал смертельно серьезным, превратив мое любопытство в дрожь.

— К чему именно ведет это обсуждение?

— Семьи находятся на грани новой войны — я чувствую это. Я уже проходил через это, и я не хочу, чтобы это случилось снова. Когда нас натравливают друг на друга, люди страдают, и мы привлекаем к себе ненужное внимание. Это никому не приносит пользы. Даже ты должна это признать.

Я ничего не ответила, потому что он был прав. Я не переживала войну с тех пор, как превратилась в женщину, но я знала, что это будет непросто.

— Я говорил с Маттео Де Лука...

— Он — последний человек, с которым тебе следует разговаривать, — отрезала я. — Если нам нужны альянсы, тебе следует поговорить с Руссо или Джордано.

Губы моего отца сжались.

Наши отношения были сложными. Я прилагала все усилия, чтобы уважать его как главу семьи, но он также был моим отцом, и историю, связывающую нас, было трудно отбросить в сторону. К счастью, он знал, как далеко я продвинулась, и был снисходителен, когда мои эмоции брали верх. Понимая, что перешла черту, я постаралась успокоиться и выслушать, что он скажет.

— Он самый важный человек, с которым я должен поговорить, потому что именно с семьей Галло мы враждуем больше всего. Если мы сможем восстановить эти отношения, остальные будут проще.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, пока я проглотила несколько язвительных комментариев. — Его семья убила Марко — твоего собственного сына. Как ты можешь даже произносить его имя?

Моему старшему брату было всего одиннадцать лет, когда его жестоко застрелили. Я не знала, что его смерть спровоцировала войну, только то, что она изменила все. В течение двух долгих лет все пять семей вели смертельную войну друг против друга. Лишь после того, как в результате истощения было заключено неохотное перемирие, кровопролитию был положен конец. Комиссия была восстановлена, чтобы помочь нью-йоркским и чикагским организациям работать вместе. Теперь семьи не жаждали крови, но и не были близки.

— Нельзя винить всех мужчин, когда-либо входивших в эту семью, за действия нескольких. Маттео в то время был не более чем ребенком.

— Разве это не Галло, который всего несколько недель назад помог похитить Алессию? — Мой вопрос был риторическим. Мы оба знали, кто несет ответственность, поэтому меня ошеломило, как мой отец мог даже подумать о дружбе с ними.

— У них были веские основания требовать кровь за кровь после убийства Джино Вентури. Именно Маттео мы должны благодарить за то, что Алессия вернулась домой живой. Они были замешаны, но не полностью виноваты.

— Ха! — рявкнула я с бездушным смехом. — Благодарить его? Это же смешно.

— Хватит! — крикнул мой отец, хлопнув рукой по своему большому письменному столу. — Ненависть закончилась. Эта глава в нашей жизни закрыта. Пришло время всем нам двигаться дальше — понятно ли это?

Я сидела так неподвижно, что даже биение моего сердца замедлилось.

Мой отец был не из тех, кто повышает голос. Да ему и не нужно было. Его присутствия и манеры поведения обычно было достаточно, чтобы привлечь внимание и уважение в любой компании. Он зашел слишком далеко, и, как всегда, это была моя вина.

Ледяная вода залила мой пылающий гнев, когда он продолжил.

— Ты можешь обвинять Галло в том, что случилось с Алессией, но ты обманываешь только себя. Есть два человека, которые несут ответственность — Сэл за его предательство, и я за то, что не выполнил свою работу и не разглядел его фасад. Если тебе нужно кого-то обвинить, то направь свой гнев сюда, потому что именно там ему самое место. — При последних словах он ударил рукой по сердцу. — Я не хочу смотреть, как другие члены моей семьи — кровные или нет — становятся жертвами из-за моего пренебрежения. Я должен это исправить, и для этого мне нужна твоя помощь.