"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Майерс Александр - Страница 825

— Двадцать процентов! И это максимум!

— ЧТО?! — теперь настала моя очередь возмущаться. — Да я жизнью рисковал! Причем своей!

— Ну, во-первых, это был твой выбор, твоя ответственность и твое решение, — начал магистр Рон.

— А во-вторых, тебя никто об этом не просил, и никаких контрактов мы с тобой не заключали, — продолжил мессир Мэл.

— Уговорили, в следующий раз пройду мимо. Скажу тем, кто сидит в пыточной, чтобы подождали, пока мы с магистром и главой безопасности заключим контракт, и если они к тому моменту еще будут живы, я подумаю, стоит ли за ними возвращаться, а вдруг вы денег зажмете. А из-за мелочевки и рисковать не стоит.

— И в-третьих, — не обращая внимания на мой сарказм, добавил магистр, — я на законодательном уровне не могу сделать скидку за обучение больше чем на двадцать процентов! И предвосхищая твой вопрос, отвечу сразу. Из моих личных сбережений, как и из сбережений любого работника академии я могу оплачивать только обучение прямой родне, а именно детям, внукам и потомкам. Реши в академию поступить моя супруга, ей бы пришлось оплачивать обучение самой! Академия магии все-таки является государственным учреждением, а не частным.

— Но это же всего восемьсот золотых! — не унимался я.

— Я же уже сказал, что при всем своем желании сделать скидку больше не могу, и если вы продолжите торговаться, то мне придется сначала убрать в кузне все заготовки, слитки и ингредиенты, потом переселить вас на улицу и урезать вам рацион. Только в этом случае я имею право дополнительно скинуть вам цену на обучение.

Самое страшное из озвученного было лишиться заготовок и ингредиентов в кузне, поэтому настаивать дальше я не решился.

— Ладно, двадцать так двадцать, но тогда еще и каждый обед я смогу выбирать любые блюда как из кухни для студиозусов, так и из кухни для преподавателей.

Магистр Рон по-стариковски пошамкал губами и кивнул в знак согласия.

— До конца обучения, — тут же добавил я.

— Договорились.

Я вздохнул и повернулся к эльфам.

— Вот видите, совсем не ценит вас руководство академии. Этот, — я кивнул в сторону князя светлых эльфов, — хоть по тысяче золотых давал за ваши жизни, а два этих скряги за всех восьмерых всего восемь сотен предложили. По двести за каждую девушку и по сорок за парня. Нет, ну не наглость ли? Кстати, парни, вы не в обиде, что я за вас всего по сорок золотых назначил, а за девушек по двести? Сами понимаете, они же девушки, ну, и покрасивее вас будут… а значит, и стоят дороже…

Эльфы-парни помотали головами, соглашаясь, что не против, а Мирабэль, закрыв лицо рукой, так и продолжала ею мотать из стороны в сторону.

— Льета Мирабэль, а вы заметили, что я вас тоже в двести монет оценил, несмотря на то, что мне льета Эльмиэль и льета Ликаниэль кажутся более привлекательными? Это я специально сделал, чтобы вы не думали, что вы не красивая, поверьте, найдется еще тот парень, которому вы понравитесь.

После этой тирады в безмолвном шлепанье губами были замечены не только магистр и мессир Мэл, но и Мирабэль, и Великий Князь светлых эльфов.

Я подошел к магистру Рону и шепотом, но так чтобы слышали все, произнес:

— Магситр Рон, я вам рекомендую светлого ушастика, — я кивнул в сторону Римуила, — показать мессиру Гримхольду. Похоже, у него рыбья болезнь прогрессирует. Видимо, он и вас заразил. Не знаю, заметили ли вы, но недавно у вас проявились основные симптомы этой болезни. Вы стояли и при этом не могли вымолвить ни слова. Только хлопали губами, как рыба. Вот так.

Я продемонстрировал, как именно он хлопал губами, отчего старик еле сдержался, чтобы не огреть меня чем-нибудь.

— У него это у первого началось. Я заметил. Нулевой пациент, так сказать. У меня на эту болезнь глаз наметан, поверьте. А мессир Гримхольд очень большой специалист по этому заболеванию. Рекомендую! Я сам к нему недавно обращался, думал, что я переносчик рыбьей болезни. Ан нет, мессир Гримхольд заверил меня в том, что я абсолютно здоров и не являюсь переносчиком никаких известных недугов. Правда, он все равно сказал, что со мной связан первоисточник этого заболевания, и я не совсем понял, что именно он имеет в виду, но главное, что я чист. Он вот такой специалист! — я показал большой палец. — И сами тоже ему покажитесь, вдруг все серьезно?

— Студиозус Тёмный! — гаркнул магистр Рон.

— Что?

— Идите вы… на занятия!

— Понял, уже ухожу. Всем до свидания, приятно было познакомиться, но, к сожалению, мне пора идти.

Я развернулся и, уже подходя к двери, набрал в легкие воздух, однако Тиграниил и Икавал опередили меня, произнеся мою фразу тихо, но так чтобы ее услышали все:

— Только бы не эпидемия…

И лишь довольное лицо мессира Мэла портило всю картину. Похоже, он, как и эльфийские студиозусы, раскусил меня. Теперь я уверен в том, что он постарается присутствовать на каждом шоу с моим участием. Старик нашел себе развлечение. Ну, не стану его разочаровывать. У меня еще есть чем удивить.

Глава 19

Сегодня на закрытом полигоне мы с Дзином наконец-то приступили к совместной практике. Я активировал огненный лепесток, и Дзин сделал то же самое. Только активировали мы это заклинание тем способом, что вычитали в библиотеке, да еще и обновили его при помощи тех знаний, что раздобыли из книг о магии Жизни. Эффект получился просто великолепным. Даже мой лепесток вырос в размерах раз в десять, а то и больше. При этом плотность огня была куда выше. И теперь на моей руке не еле теплился огонек от зажигалки, а расположился крупный язычок пламени высотой сантиметров пятнадцать-двадцать.

— Теперь давай объединим наши заклинания. Нужно постараться подпитывать заклинание напарника, ты — мое, я — твое, — объяснил огневик.

— И как это сделать?

— Когда я поднесу свой огонь к твоему и размещу его на твоей ладони, ты все равно будешь различать, где твое заклинание, а где мое. Но тебе необходимо представить, что оба заклинания твои и постараться объединить их, подпитывая своей маной еще и мое. Сначала по чуть-чуть, а в идеале поровну. Я буду стараться сделать то же самое. Понятно, что на первом же занятии у нас это не получится, но ты не торопись, тут главное следить за заклинанием напарника. Давай попробуем, и я буду тебе наглядно показывать, что делать.

Мы оба сформировали заклинания огненного лепестка, причем Дзин сделал свой лепесток такого же размера и плотности, что и я. Затем его лепесток просто оторвался от его ладони и полетел в мою, где довольно неплохо обосновался. Вот только, как и говорил мой напарник, я четко осознавал, где мое заклинание, а где нет. Наши лепестки даже колыхались по-разному.

— Не получается. Я будто со стеной сталкиваюсь. Очень четкое разграничение, несмотря на то, что фактически они находятся в одном и том же месте.

— Это потому, что мы с тобой разной крови.

— Разной крови? — не понял я.

— Ну, мы не кровные родственники, и даже не близкие друзья, которые провели друг с другом много лет вместе.

— Понятно. Слушай, а ты можешь сделать так, чтобы твой лепесток колыхался так же, как и мой? Может это поможет?

— Ну и задачки ты задаешь… Давай попробую, это очень трудно, но полезно для навыка управления магией.

Дзин закрыл глаза, и его лепесток заколыхался быстрее, потом дернулся несколько раз, и создалось такое впечатление, будто пламя подчинилось. Теперь оно принялось изменять свои движения, пытаясь коряво подстроиться под движения моего огонька. С каждой минутой у Дзина это получалось все лучше и лучше, и вскоре оба заклинания двигались в унисон, создавая впечатление, будто на моей руке активен только мой огонек.

Это действительно помогло мне и, несмотря на то, что я все еще продолжал ощущать чужую магию, мне стало как-то полегче. Я пожелал, чтобы второй огонек продолжал гореть и попытался потянуться к нему своей маной, но ничего не вышло. Тогда я очень внимательно всмотрелся в сам процесс «сгорания» маны. Во время активации она сгорала не вся. Точнее, не целиком. Оставались частицы недоактивированной маны. Знаете, как бывает, когда мелкая бумажка сгорает не полностью, а частично? Потом еще тлеет пару секунд, но в результате от нее остается небольшой огарок, вполне еще способный гореть. Так вот такие огарки из маны я и направил к заклинанию напарника. И они загорелись. Точнее, принялись догорать.