Кодекс Императора (СИ) - Молотов Виктор - Страница 55

Сегодня у Виктора Степановича Разумовского был замечательный день и отличная прибыль для его рода. Один завод империя подарила канцлеру за хорошую службу, а второй скоро должен перейти в его руки.

Графский род Довлатовых еле сводит концы с концами, и вся их надежда была на запуск этого завода. Он уже восстановлен после диверсионных действий, осталось только купить станки — и можно начинать работу.

Виктор Степанович знал, что Довлатовы собираются подать прошение для выделения им необходимых средств из государственного бюджета. И когда он откажет, завод плавно перейдет к Разумовским, минуя аукцион.

А вот и прошение пришло, не зря Виктор Степанович весь день мониторил. Ого, а Довлатовы еще и бесплатную лицензию на восемь месяцев запросили. Но подобного счастья им не видать. Стоп!

Как это… уже одобрено цесаревичем Дмитрием?

Канцлер хмыкнул и отменил решение наследника. Опять этот мальчишка лезет, куда не следует. Уже надоело, что власть находится сразу у четырех человек, у каждого понемногу, и непонятно, с кем стоит работать, а кого — убивать.

Спустя секунду пришло новое уведомление. И улыбка резко исчезла с лица Виктора Степановича. На его решение было наложено вето!

Это разозлило канцлера, и он ударил кулаком по столу. Никто не смеет накладывать вето на его решения!

Виктор Степанович выдохнул, поправил воротник рубашки и поднялся. В гневе он отправился к цесаревичу Дмитрию.

Он рассчитывал надавить на наследника своим авторитетом и быстро уладить ситуацию. Обычно Дмитрий не идет на прямые конфликты, возможно, этот юнец попросту что-то не понял… или же решил поиграть в игру, в которой его сразу растопчут более влиятельные и сильные люди.

Однако, зайдя в кабинет Дмитрия Романова, он столкнулся с жёстким отпором, и даже не понял, с кем сейчас разговаривал. Цесаревича словно подменили.

Дмитрия редко можно было увидеть в подобном настроении, а Виктор Степанович работал на род Романовых уже пятьдесят лет и видел, как росли все наследники. Он считал, что хорошо знает каждого, и только насчет младшего наследника последнее время у него были подозрения. И сегодня они только усилились.

Дмитрий поднял тему взрывов. Он в открытую сказал, что знает, кто устроил подрыв в его покоях. Но это ладно, больше канцлера насторожило то, что цесаревич намекал, что сам устроил недавний подрыв в кабинете канцлера.

Виктор Степанович понимал, что у Дмитрия не хватило бы ресурсов успешно организовать подобное. Да не смог бы он замести следы так, что все службы во дворце не нашли ни единой улики!

Значит, младший наследник его провоцировал, но зачем? Неужто хочет, чтобы канцлер напал на него снова?

Не с тем человеком Дмитрий столкнулся, канцлер никогда не пойдет с ним в открытое противостояние. А если не в открытую… Что ж, уже несколько дел готовятся, а несколько на финальном этапе. Канцлер попросту еще не выбрал, что это будет: полное устранение или пожизненная инвалидность.

Как умный человек, канцлер хотел выбрать инвалидность. Вдруг однажды случится так, что Российская империя останется без правителя, тогда и Дмитрия можно будет использовать. Можно будет закрыть его в комнате и всем говорить, что он передает приказы через Разумовского. Подобное практикуется во многих государствах.

Однако канцлеру не давали покоя совершенно иные мысли. Дмитрий на самом деле знает, что это Виктор Степанович устроил подрыв или пытается играть в какую-то свою игру?

Каков бы ни был ответ, но некоторые планы стоит ускорить.

Виктор Степанович вызвал одного из своих помощников. Константин Викторович вошел в кабинет через две минуты.

— Прибыл по вашему указанию, Виктор Степанович, — сказал мужчина.

— Молодец! Передай Вороновым от меня послание, — канцлер протянул ему запечатанный конверт без подписи и печати. — И позови мне Сергея.

— Сию минуту, — ответил мужчина и вышел из кабинета.

Через пять минут его сменил Сергей Петрович — другой сотрудник службы безопасности, верный только одному Разумовскому.

— Как обстоят дела с особыми поручениями? — спросил у него канцлер.

— Все идет по плану. Какие-то дела окончены, какие-то ожидают завершения.

— Какие готовы?

— Отравление, несчастный случай на тренировке, авария при поездке в город.

— Какие варианты по отравлению?

— У нас в ассортименте есть все доступные сильнодействующие яды магического происхождения.

— Отлично! Давай яд Василиска — будем действовать наверняка.

Тем более, это достаточно редкая вещь, чтобы кто-то сразу сообразил, что именно произошло с цесаревичем.

— Каким образом это сделать?

— А это придумайте сами, но так, чтобы он точно его выпил, — строго ответил Разумовский.

— У нас есть вариант, — кивнул Сергей.

— Действуйте!

Сергей покинул кабинет, а Виктору Степановичу пришло третье уведомление. Мальчишка отменил еще один из его приказов, из которого канцлер тоже намеревался извлечь выгоду для своего рода.

Так… Вороновым Разумовский написал, что Дмитрий Романов очень сильно мешает Григорию, значит, пусть действуют усиленно. А канцлер им поможет — отравит младшего наследника.

Глава 19

Пауль Мюллер сидел в своем офисе, который занимал целый, принадлежащий ему, этаж. Банда криминального авторитета Германской империи занималась всем, чем можно: от продажи запрещенных зелий до торговли оружием и людьми.

Глава банды изучал предложения новых поставщиков и решал, с кем в дальнейшем стоит сотрудничать. За последний год обороты выросли, и пора было расширять ассортимент незаконных товаров.

Внезапно за дверью он услышал крики. Это был голос сына — его гордости. Пауль с детства учил его держать слово, быть жестоким, сильным, гордым, и именно ему он собирался передать свою преступную империю. Ведь пенсия не за горами — Пауль недавно перешагнул порог шестидесяти лет.

Что сын кричал за толстыми дверьми, невозможно было разобрать, но Пауль Мюллер не волновался, характер у сына склочный. Но это нормально — главарь банды и сам был таким в молодости.

Внезапно дверь распахнулась и в офис ворвался сын. Весь в крови, на одежде непонятные красные подтеки.

Пауль положил бумаги на стол и поднялся с места.

— Отец! Спаси, помоги, — простонал сын и упал на колени.

— Что случилось? — не понял Пауль. — Поднимись!

— За мной идут! Зачем я ездил в эту чертову империю! Зря я тебя не послушал, отец. Не надо было оттуда девок воровать. Спаси-спаси-спаси… — продолжал орать сын.

Паулю показалось, что сын бредит, ведь он прежде никогда себя так не вёл.

— Они убили Райнера и Эрхарда, они их убили… — повторял сын.

— Как? — отец подошел и поднял сына.

— Помоги-помоги! — продолжал он. — Пожалуйста, спаси!

— Я спросил, как их убили?

— Не знаю… не помню…

Пауль не понимал, как подобное возможно. Райнер и Эрхард были телохранителями сына, их приставили к нему из-за похожих характеров. Но и по силе они были неслабые бойцы.

— Они мертвы! — закричал сын.

— Присядь, — Пауль поставил стул возле огромного панорамного окна.

— Только не окно! Отойди от окна, отец, — сын попытался его оттащить, но Пауль не сдвинулся с места.

Судя по всему, сын переживает острый стресс после того, как телохранителей убили на его глазах. Но сын и раньше видел смерти, и никогда до таких истерик не доходило. Сын, по большей части, оставался равнодушным к чужим жизням.

Хотя был случай, когда он переживал. Когда его девушка изменила, и ее убили. Но тогда сын напился до беспамятства, а не бегал с криками о помощи. Он всегда оставался холоден, и Паулю начало казаться, что отпрыска чем-то накачали.

Сын продолжил попытки отодвинуть отца от окна, но у них была большая разница в комплекции. Пауль оставался мужчиной в теле, а его сын был довольно худым для своих лет.

— Ты издеваешься, тут двадцатый этаж, — Пауль попытался его успокоить.