Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 1013

На КПП он столкнулся со Шкафом, который ни с того ни с сего протянул руку.

– Здорово, братан, – улыбнулся Шкаф. – У нас вчера опять бойня была, даже «уазик» перевернули, так шакалы с автоматами разгоняли. Жаль, тебя не было.

Пройдя КПП под номером 2, Сергей зашел в казарму. Не раздеваясь, рухнул в кровать и уснул.

Глава 11

Конфликт

– Встать, солдат! – Кто-то за рукав тянул его с кровати.

Открыв глаза, Сергей увидел начштаба. Шах привстал, придерживаясь одной рукой за верхний ярус.

– Ты где шлялся? – заорал майор и схватил Шаха за грудки.

– Руки! – и Сергей, умело вывернувшись, завис сбоку от майора. – Руки!

Майор не был готов к такому повороту событий, но испытывать судьбу не стал.

– Солдат, через пятнадцать минут привести себя в порядок и прибыть ко мне в штаб.

Около десяти минут Сергей слушал Костра.

– Блин, если бы не вчерашняя бойня, никто и не заметил бы вашей самоволки. А так выстроили на плацу и по спискам проверили, а вас нет. Ты с начштаба поаккуратней, мужик жесткий.

– Разрешите? – и Шах сделал шаг в кабинет начальника штаба.

Тот резко встал и двинулся на Сергея.

– Не стоит, – недобро улыбнулся Шахов.

– Ты где все это время был, солдат? Где второй? Как там его, Немков? Я вас сгною на гауптвахте!

– Были мы дома, Немков должен с минуты на минуту появиться, мы с ним по дороге растерялись.

– Немудрено растеряться… Марш в казарму! Жди пока Немкова, а после обеда готовьтесь на гауптвахту. Свободен.

Через пару часов Костер с Медведем провожали залетчиков на гауптвахту.

– Давай, Шах, наверно, не свидимся, нам через неделю домой. Рад был познакомиться. Красавцы вы, пацаны, жаль, что расстаемся так быстро. В любом случае адресами обменялись – авось встретимся.

– Костер и ты, Медведь, душевные вы хлопцы. Все дороги в Риме сходятся, как-нибудь увидимся, по-другому и быть не может.

– С кичи как откинетесь, так вас встретят по-людски. Я наказ дам бродягам, чтоб непонятки не вышло; завтра батальон, говорят, выводят из Чечни, – сказал Костер.

Через час железная калитка гауптвахты закрылась за спинами двух Сергеев.

– На сколько сажаешь, прапорщик? И за что? – обратился начальник гауптвахты к приведшему их Комарчуку. Он сидел за столом с расставленными шахматами.

– Пока на неделю. Дисциплинарники они, самоволка у них. А там как командование решит – когда их забирать.

– Прапорщик, мне каждый день сюда преступников доставляют, селить некуда, а ты со своими самовольщиками! Мест нет…

– Товарищ старший лейтенант, я слышал, что вам краска для гауптвахты нужна, так я ее с собой как раз захватил, – Комарчук выставил на стол пару банок краски.

– Да, умеете вы, прапора, все на свои места поставить – не отнять… Ладно, оформляй у начальника караула своих танкистов.

– Мат в два хода черными, – кивнув на доску с шахматами, сказал Шах.

– А ну-ка, а ну-ка, ты шахматист, что ли? Я тут с комендантом второй день эту партию закончить не могу в телефонном режиме, а на кону ящик пива. Ну-ка, показывай!

– Ферзя под пешку ставьте. Бить нельзя, а следующим ходом мат – защититься белым нечем. Партия.

– Грамотно, ничего не попишешь! Как, говоришь, у тебя фамилия?

– Шахов.

– И фамилия шахматная… Ладно, прапорщик, веди своих хлопцев к начальнику караула. Да скажи, чтоб в общую камеру посадил, в 3-ю.

Через пять минут дверь общей камеры под номером три закрылась за залетчиками.

Глава 12

Губа

– Общий привет, бродяги! – уверенным голосом поприветствовал сокамерников Шах.

Дело в том, что еще до армии он пару раз попадал в такие замкнутые пространства.

Дверь гауптвахты лязгнула металлом.

– Кто за камерой смотрит? – спросил Шах.

Камера ответила молчанием. Четыре в длину и пара метров в ширину, камера в полумраке лампы вмещала порядка десяти человек. Бегло осмотрев присутствовавших, Сергей остановил взгляд на парне в камуфляже, с шевроном летучей мыши на плече. Это был тот разведчик, который раздавал подзатыльники в столовой и который принял первый удар в бойне между казармами.

– Здорово, братан. Я смотрю, лицо знакомое. Ты ж из разведбата вроде?

Разведчик, резко поднявшись с корточек, занял боевую позу.

– Тише, не нервничай, братан! Разборки оставим за забором, чего мы тут будем цирк устраивать, – сказал Шах и протянул ему краба. – Меня Серым зовут.

– Рома.

– Ну, вот и ладушки. Рассказывай, как жизнь тюремная, как кормят и за что попал сюда?

– Да колес нахавались, а тут построение на плацу, меня и попалили. Вот и сижу. Днем маршируем на плацу, на ночь нары выдают и шинели, чтобы укрывались – холодно здесь. Хавка паршивая. А так вроде ничего – сидеть можно.

– А с куревом как?

– Да пацаны из батальона закидывают. – Рома вытащил из кармана пачку «Ротманс». – Угощайся. Смены, правда, разные попадаются. Когда 503-й или 693-й полки заступают, кайф. Пацаны-выводные – дембеля, так можно и по камерам ночью походить. А позавчера какой-то полк заступил, так все шмонали, сигареты забирали. Выводные – духи, а шакалы отмороженные; у одного, говорят, яйца на мине оторвало. Так ночью ходили по камерам и били всех дубинками. Говорят, через два дня они опять заступают в караул, увидишь все своими глазами.

– Да, а я думал, мы на курорт попали, – хмыкнул Шах и затушил бычок. – Ладно, поживем – увидим, как говорится.

И потекли дни заточения… За это время Шах несколько раз сыграл в шахматы с начальником гауптвахты, не дав при этом ему ни одного шанса, что последнего злило, но и вызывало уважение.

– Никак не могу понять, как ты играешь, Шах? Нестандартно. Так не играют. И эта твоя пешка крайняя – она теоретически не должна проходить. Где ты учился играть? Ходил в шахматную школу? Не похоже, играешь вроде не по учебникам.

– Да передача была как-то по ТВ. Ну, дядечка там еще ходил возле доски и говорил: «Мат черными в два хода». Я сам не помню, мама рассказывала, я еще писать не мог, мне шесть лет было, так она за меня комбинации по почте слала. Пришел мне ответ с присвоением второго взрослого разряда. А так я самоучка.

– Понятно. Ладно, иди в камеру.

Через несколько дней в камеру въехали три человека. Один из них вызывал интерес у Шаха. Звали парня Игорем. Бедолаге до дембеля оставалось две недели, и Игорь, решив подзаработать, продал местным пару автоматов. Ну его и «приняли».

Игорь был родом из Москвы. Выяснилось, что вместе с ним в части служил его брат-близнец, который через пару дней должен подъехать с гревом и со шмотками.

– А зачем тебе шмотки, Игорек? Берцы у тебя кайфовые да камуфляж – я такой пока не видел. Что за форма?

– Камок натовский офицерский. Когда в Чечне стояли, нарвались на склад да и раздербанили. Брат спортивный костюм привезет, с кроссовками, я ж сидеть на зоне буду, а не в штрафбате, статья-то у меня серьезная. Так лучше сразу переодеться в гражданский наряд. Если камок тебе нравится – забирай с берцами, Серый, он мне уже ни к чему.

– Спасибо, Игорек, заметано.

Прошли еще две недели арестантской жизни, и как-то утром выводной, забрав Шаха, повел его на свидание. В комнате для свидания Сергей увидел маму.

– Мамуль, ты как здесь? – обнимая ее, проговорил Сергей.

– У тебя ж завтра день рождения. Приехала в часть, а ты, говорят, сидишь на гауптвахте. Сережа, пора бы и успокоиться. Пожалуйста, не лезь на рожон, сынок, это армия, жизнь одного человека ничего не стоит! Хорошо? – по щеке этого самого дорогого и любимого человека стекла слеза.

– Я исправлюсь, мам, только ты не плачь. Даю слово.

– Я тут тебе продуктов привезла, сказали, что можно. Клубнику с черешней с огорода, дед собирал. Он передавал тебе большой привет. Не нравится он мне последнее время. Я ему говорю, чтобы он поменьше ходил, а он: надоело мне жить, Сережку повидал, вот растрачу последние силы – и в могилу. Тепловой удар у него на даче был, хорошо, соседи позвонили. Вот так, сынок.