Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 1026

– Итак, что вам известно об Аслане Масхадове? – спросил молодой лейтенант. – Он ведь именно вас выставлял на бой с боевиком по имени Черная Смерть. Не хотите разговаривать? Понятно. Я понимаю, что вы устали от постоянных допросов, но прошу вас помочь мне. Я уверен, что в вашем деле не все так просто. Раскройтесь, и я помогу вам.

Зверь взял еще одну сигарету из лежащей на столе пачки «Кэмела».

– Хорошо, лейтенант, я расскажу в очередной раз все, что я знаю. Но в ответ на мое сотрудничество пообещай мне, что этот дурдом скоро закончится. Если надо, судите меня, расстреливайте, этапируйте в колонию, но делайте это быстрее. И еще меня интересует судьба одной девушки, которая была ранена ножом в грудь в том самом месте, где проходил мой поединок с Черной Смертью. Может, она осталась жива. Это мое условие, – сказал Зверь.

– Хорошо, – раскрывая перед собой протокол допроса, ответил лейтенант.

– Итак, кто я и как меня зовут, я не знаю. Около месяца тому назад начались события, о которых я сейчас расскажу. Я жил в подвале одного из домов чеченского села, название которого я не знаю. Меня лечил какой-то медик, высказывая при этом мнение, что у меня контузия, закрытая черепно-мозговая травма и полная амнезия. В доме помимо меня жили два брата – Ваха и Ахмед, фамилии их я не знаю. Еще там была их сестра, звали ее Карина. Потом меня для развлечения стали выставлять на бои без правил, организовывая при этом тотализатор. Я стал побеждать. В один из дней против меня выставили Руслана, фамилию его я не знаю. Это был самый трудный бой из тех, что я проводил. Мы сдружились с ним, и он стал меня подготавливать для ответственного боя с неким арабом по прозвищу Черная Смерть. Дело в том, что Руслан дрался с ним очень давно на какой-то секретной базе в Афганистане и чудом остался жив. Он знал сильные и слабые стороны Черной Смерти и учил меня, как его победить. За это время я очень сблизился с Кариной. Мы полюбили друг друга. И вот настало время поединка. Вечером на «уазике» мы прибыли в какой-то населенный пункт. Через час я вышел на ринг, организованный во дворе дома, скрытого за высоченным забором. За боем действительно наблюдали много людей. Как я понял из разговора братьев, среди них были Масхадов, Басаев и Хаттаб, это я хорошо запомнил.

Начался бой. Мой соперник гонял меня по всему рингу, но тренировки, проводимые с Русланом, дали о себе знать. Я подловил его на его слабости и перешел в атаку на выгодном для меня размене ударов в ближнем бою. В этот самый момент начался обстрел. Все присутствовавшие на бое зрители бросились в разные стороны, а мы продолжали свой бой. Где-то рядом прогремел взрыв, и взрывной волной нас раскидало в разные стороны. Я очнулся и увидел Карину, которая кинулась ко мне на грудь. Затем резко выскользнула из моих рук и стала оседать на землю…

Зверь закурил еще одну сигарету и задумался. Его лицо выражало скорбь, а слеза побежала по заросшей щеке. Он молчал и смотрел отрешенным взглядом куда-то вдаль. Через пару минут он продолжил:

– Я увидел нож, торчащий из груди девушки. Она молчала… – Слеза снова побежала по щеке Зверя. – Я увидел этого араба, Черную Смерть, выхватил нож у лежащего неподалеку мертвеца и кинулся на него. Я не переставая бил его ножом, затем почувствовал боль в затылке и потерял сознание. Когда очнулся, не знаю, но передо мной был какой-то майор и прапорщик Игнатенко, так его называл майор. Вот и вся история, лейтенант, – проговорил Зверь и затушил окурок о фарфоровую кружку, используемую вместо пепельницы.

– Интересная история. В принципе мне все понятно, но как вы попали в этот подвал? – спросил лейтенант.

– Не знаю, – ответил Зверь.

– А все-таки при очередном допросе, в котором использовали сыворотку правды, вы назвали фамилию Гассерт и имя Ирина. Кто это? Почему вы это вспомнили?

– Ты знаешь, лейтенант, мне кажется, если я вспомню, кто это, то ко мне вернется память. Я чувствую, что с этим человеком меня многое связывало, но пока ответить на твой вопрос не могу. Вот так, – улыбнулся Зверь.

– И все-таки, может быть, вы еще что-нибудь вспомните о Масхадове, Басаеве, Хаттабе? Может быть, Ваха и Ахмед еще что-нибудь говорили?

– Да, забыл: они говорили, что в организованном тотализаторе будут миллионы долларов США, и если я одержу победу над Черной Смертью, то они обеспечат свое будущее, уедут из этой страны, заберут меня и сделают дорогостоящую операцию по восстановлению моей памяти.

– Хорошо, на сегодня, пожалуй, закончим. Прочитайте и распишитесь, пожалуйста, вот здесь и вот здесь, – сказал уставшим голосом розовощекий лейтенант.

– А как подписывать?

– Да, вопрос интересный. Подписывайте пока «Зверь», а там разберемся.

Зверь взял ручку и подписал там, где ему указал лейтенант.

На следующий день лейтенант докладывал о проделанной работе подполковнику ФСБ.

– Товарищ подполковник, в ходе допроса выяснился ряд обстоятельств, которые позволяют мне сделать вывод, что в деле Зверя не все так просто. Первое – то, что он действительно ничего не помнит вследствие перенесенной не так давно черепно-мозговой травмы. Кто он, как его фамилия – да и вообще ничего из прошлой жизни. Ни по каким базам он не пробивается. Я сделал ряд официальных запросов по идентификации его личности, обкатали пальчики, ждем ответов. Как мне его указывать в протоколах допросов? Как выходить в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, если мы не знаем его фамилии? И вообще, мне кажется, что он не похож на боевика, а попал в этот замес при каких-то странных обстоятельствах. Может, он действительно пленный?

– Послушай, Герасимов, – прикуривая сигарету, обратился к нему подполковник ФСБ. – Когда кажется, креститься надо, так, по-моему, говорят в народе. Насколько мне известно, это твое первое дело. Ты на рожу его посмотри. Этот отморозок навешал тебе лапши на уши, а ты и призадумался. Не расслабляйся, а то быстро сгоришь на работе. Что же, по-твоему, его надо отпустить, если мы не знаем его паспортных данных? Нет, тут ты не прав. Как сказал Жеглов Шарапову, «вор должен сидеть в тюрьме». Во время этой операции были убиты многие боевики. Возьмешь паспортные данные одного из убитых и проведешь это дело по его фамилии. Вот видишь, какое простое решение твоей проблемы, – сказал подполковник, потушил сигарету в пепельнице.

– Товарищ подполковник, но это же незаконно!

– Отставить, лейтенант. Когда всякие звери валят наших боевых товарищей, они о законности, поверь, совсем не задумываются. А ты тут девочку строишь передо мной… Иди, служи. Доложить по выполнении поставленной задачи! Кругом, шагом марш! – рявкнул подполковник.

Лейтенант, сгорбившись, вышел из кабинета.

Тома уголовного дела обрастали всякого рода свидетельскими показаниями, экспертизами, протоколами допросов. Но мысль о том, что не все так просто в этом деле, не давала покоя Герасимову.

Лейтенант передал дело в прокуратуру для обвинения в суде. Тяжелый осадок остался на сердце этого молодого розовощекого лейтенанта, только начинающего свой путь по карьерной лестнице. Но как ослушаться прямого приказа непосредственного руководителя? Эх, если бы Зверь смог что-нибудь вспомнить из прошлой жизни, тогда, возможно, клубок бы размотался. А так ни одной зацепки, ни одного обстоятельства. Хотя есть Ирина Гассерт, о которой говорил Зверь. Но где ее искать и есть ли она в природе; да и вообще, имеет ли она хоть какое-нибудь отношение к рассматриваемому делу? Эти мысли посещали лейтенанта Герасимова каждую ночь. Он ложился и просыпался с мыслью о том, что, возможно, Зверь ни в чем не виновен; возможно, по роковой случайности он действительно может быть российским солдатом, попавшим в плен. В этом неуравновешенном состоянии Герасимов находился все время ведения дела и еще более того, когда дело ушло в суд. Возможно, там разберутся, или ко дню рассмотрения дела всплывут какие-нибудь обстоятельства…

Но увы, через два с половиной месяца стало известно, что Зверь приговорен к 15 годам лишения свободы с отбытием наказания в колонии строгого режима в Ростове-на-Дону. Утром следующего дня лейтенант Герасимов зашел в кабинет своего непосредственного руководителя. Подполковник ложечкой размешивал сахар в стакане с чаем.