Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 303

— Приехали, — говорит он, видя, что Ольга не торопится выйти из машины.

— А разве внутрь нельзя?

— Нельзя.

— Но мне надо забрать больного!

— А я что могу поделать? — равнодушно отвечает водитель. — Если не ошибаюсь, то вам надо получить разрешение от главврача на въезд машины.

— Глупость какая! — бормочет Ольга. — Буду я еще бегать по главврачам. Мне срочно надо!

— Я рад помочь! — искренне говорит таксист. — Но меня охрана не пропустит.

— Что значит не пропустит! — заводится Ольга. — А если бы вы привезли умирающего человека, которому срочно нужна помощь? Если вдруг мне станет плохо и я потеряю сознание?

— Если бы да кабы, — разводит руками водитель.

— Я вам хорошо заплачу! — с мольбой произносит Ольга и хватает водителя за руку.

— Девушка!

Но Ольга уже достает из сумочки кроваво-красную губную помаду, разукрашивает себе лицо и перелезает на заднее сиденье.

— Скажите, что я попала в автокатастрофу!

— Девушка, вы же меня на преступление толкаете!

— Да езжайте же!

Водитель вздыхает, но трогается с места. Подкатывает к воротам и начинает пронзительно сигналить.

— Открывай! — кричит он из окна охраннику. — Человек умирает!

Охранник не верит и подходит к машине, заглядывает в салон через стекло. Лицо его перекашивает гримаса.

— Во блин, как ее… — бормочет он и бежит открывать ворота.

— К четвертому корпусу, — не поднимаясь с сиденья, говорит Ольга.

Водитель подъезжает к хирургическому корпусу. Ольга выскакивает из машины, на ходу вытирая лицо салфеткой. В вестибюле полно людей, посетителей только начали впускать к больным. Пахнет цветами и лекарствами. Шелестят пакеты с продуктами. У лифта выстраивается очередь, и Ольга идет по лестнице. По пути сворачивает в какой-то сумрачный коридор, на цыпочках проходит вдоль дверей и заглядывает в кабинет, на котором написано: «Ординаторская». Там никого. Рабочий стол завален бумагами, поверх которых лежат очки. Из книжного шкафа торчат рваные корешки всяких умных книг. На вешалке — несколько белых халатов и шапочек. Ольга торопливо надевает первый попавшийся халат, нахлобучивает на голову шапочку, хватает еще один и заталкивает его в пакет. И бегом на лестницу.

Перед дверями отделения она смотрит на свое отражение в стекле. Похожа на студентку медицинского института. Лицо только немного растерянно, и на краю скулы остался след губной помады. Ольга оттирает его рукавом халата и решительно устремляется в коридор. Дежурная медсестра лишь на мгновение отрывается от чтения, смотрит на Ольгу, пытается вспомнить, кто это такая, но Ольга уже заходит в палату к Сергею.

Он ест шоколад, сидя на подоконнике. Ольгу узнает не сразу, потом спрыгивает, кидается к ней.

— А разве теперь нужен белый халат? — спрашивает он, целуя Ольгу.

Она волнуется и так часто дышит, что не может ответить и молча вытряхивает из пакета на койку халат.

— Надевай…

— Зачем, Оля? — улыбаясь, спрашивает он.

— Не спрашивай… Делай, что я говорю…

Он берет халат, распрямляет его, придирчиво осматривает. Сергей не понимает, что надо делать все очень быстро.

— Да быстрее же! — говорит Ольга и начинает ему помогать.

Его лицо становится серьезным.

— Что-нибудь случилось, Оля? — спрашивает он.

— Ты будешь жить и лечиться у меня. Так надо. Так будет лучше нам двоим.

Он не возражает, но все еще воспринимает происходящее как забавную игру.

— Твою комнату мы превратим в больничную палату, — говорит он, застегивая пуговицы на халате. — Ты будешь врачом, Ксюша — медсестрой, а твоя мама — главврачом. По утрам будет обход, я буду жаловаться, что при твоем появлении у меня учащается пульс и возникает непреодолимое желание тебя обнять, а главврач будет хмурить брови…

— Сергей, у нас нет времени!

Она надевает ему шапочку и выводит в коридор. Взяв за руку, быстро направляется к выходу. Дежурная на этот раз вскакивает со своего места.

— Эй, а вы кто? — спрашивает она и, не получив ответа, кричит: — А ну-ка стойте! Стойте, вам говорят!

Ольга уже толкает дверь и пропускает вперед себя Сергея. Медсестра, опрокидывая стул, выбегает из-за стойки.

— Быстрее, миленький! — умоляет Ольга Сергея. Он морщится и тяжело опирается о лестничные перила. Ольга поддерживает его, насколько у нее хватает сил. Ей кажется, что за ними мчится весь персонал больницы во главе с Катей. В холле по-прежнему много посетителей, и на двух молодых людей в белых халатах никто не обращает внимания.

— Ну, ты авантюристка! — восклицает Сергей, когда они уже сошли по ступеням к такси. — Дай хоть отдышаться!

— Дома отдышишься, миленький, — шепчет Ольга, озираясь на двери хирургического корпуса. — Дома. Я закрою дверь на все замки, занавешу окна, уложу тебя в постель и буду за тобой ухаживать… И никому-никому тебя не отдам. Никому-никому…

Таксист заводит машину и, поторапливая, машет Ольге рукой.

— Странно, — говорит Сергей, опуская трубку. — У Димы все время выключен мобильный телефон. А номер домашнего я не помню.

Ольга не знает, как рассказать Сергею о том, что случилось с Димой Новиковым. Рассказать надо обязательно, но, может быть, не сейчас, когда Сергей еще слаб и волнение опасно для него. Может быть, через неделю. Или хотя бы дней через пять. Но Сергей так или иначе будет думать о друге, он попытается разыскать его через своих товарищей и обязательно узнает правду. Надо оградить его от всякой тревожной информации. Пусть он отдыхает, пусть думает только об Ольге, о том, что приближается то счастливое будущее, когда они будут вдвоем и ничто никогда не разлучит их…

Она достает из хозяйственного шкафа кусачки, незаметно проносит их в прихожую, отодвигает тумбочку и находит над плинтусом двужильный телефонный провод. Одно движение — и цепь разомкнута. Теперь Сергей не сможет позвонить, и сюда никто не позвонит. Вот и хорошо. Квартира будет необитаемым островом, где живут только они вдвоем. И весь мир теперь существует как бы сам по себе, отдельно от них, и они не зависят от него и не нуждаются в нем…

— Постарайся уснуть, — говорит Ольга, поправляя одеяло на груди Сергея.

— Ты куда-то уходишь? — спрашивает он.

— Да, мне надо на работу.

— В фитнес-клуб?

Ольга кивает, но это неправда.

— Я буду тебе звонить, — говорит он.

— Там нет телефона, — смеется она, крутит головой, и волосы, словно непроницаемой вуалью, закрывают ее глаза, губы…

Он задерживает ее ладонь в своей.

— Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь.

— Спи, — тихо отвечает она, прижимает палец к его губам, а после выходит в прихожую, где у двери стоит большая сумка с мясными консервами, крупами и бутылками с водой.

Сумка настолько тяжела, что Ольге приходится часто останавливаться и отдыхать. Лес, ставший прозрачным, неживым и унылым, уже приготовился к снегу. Стволы почернели от влаги, под ними прижался к земле пестрый ковер из листьев; он сырой, маслянисто-глянцевый, похожий на большую художественную палитру, на которой смешиваются, перетекают друг в друга желтые, красные и коричневые краски. Небо низкое и серое. Растрепанные хвосты тумана медленно сползают в овраги и ямы. Пронзительно-тревожно пахнет снегом.

Ольга уже в который раз оглянулась и, затаив дыхание, прислушалась. Ей все время казалось, что за ней кто-то следит. То пень, то сухую ветку она принимала за человека и вздрагивала. По склону оврага она тащила сумку волоком. Рыхлая земля пружинила под ее ногами, легко сминалась под подошвами ботинок и скатывалась вниз черными комками.

Уже издали Ольга увидела палатку и подумала, что место для нее они выбрали не самое лучшее и надо бы перенести ее чуть в сторону, под прикрытие кустов. Чтобы не напугать Глеба, Ольга негромко позвала его, а потом пропела:

— Ваша мама пришла, молока принесла…

Глеба нигде не было видно. Ольге стало тревожно, и, не доходя до палатки нескольких шагов, она опустила сумку на землю и огляделась по сторонам.