Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 415

И полное ощущение: кабздец…

Когда на хребте прогремел взрыв, Аслан понял: русские наступили на мину.

— Хан, у наших врагов подрыв.

— Знаю, — амир тоже слышал и тоже мог складывать дважды два.

— Хан, у них теперь не будет иного выхода, как идти к могильнику, они пойдут через нас.

— Плохо, — Хан задумчиво погладил бороду, «неужели Аллах снова посмеялся над его планами?» Уничтожить русских будет легко. Достаточно выждать, когда они растянутся по ведущей между бугров тропе. Десятка воинов, рассаженных в нужных местах, будет достаточно, чтобы перебить всех. Сопротивление? О каком сопротивлении может идти речь, если тропа с обеих сторон зажата пусть небольшими, но почти отвесно стоящими буграми-стенами?! И не подняться по ним, не уйти в сторону — буйная, будто специально посаженная молодая поросль, словно частый гребень. Чтобы пробиться сквозь него, нужно время…

— Плохо, — вслед за амиром повторил Аслан.

Уничтожить целую группу спецов — большая, почти невозможная удача. Но не на этот раз. Хану требовалось большее, ему не нужны были ратные победы. Они, он знал, придут позже. Сейчас ему требовалось другое: громкое, убедительное шоу. Оно требовалось для того, чтобы мир узнал о его силе, что бы… Одним словом, ему нужна была слава. Вслед за славой придут воины. С новыми воинами он совершит новые, ещё более дерзкие вылазки, которые принесут ему… Нет, уже не славу. Славы и без того будет достаточно. Они принесут деньги, деньги, деньги… Деньги он потратит… А вот это уже неважно… И вот теперь всё рушилось.

— А что, если приказать Рустаму выйти со своими людьми на русских, а затем изобразить паническое отступление?

— Нет, — Аслан отрицательно покачал головой, — с раненым на руках русские не станут осуществлять преследование.

— Значит, у нас не осталось выбора? — задумчиво обронил Хан, и Аслан согласно склонил голову. — Что ты предлагаешь?

— Надо отпустить большую часть людей, оставить только тех, кто будет задействован в организации засады.

— Я думаю, что отрядов Юсупа и Мусы будет достаточно, — рассуждая о десятке воинов, которые с легкостью покончат со спецами, Хан немного лукавил: в этих двух отрядах в общей сложности насчитывалось около полусотни бойцов.

— Пожалуй, да, — Аслан согласно кивнул. — Хамзат, я уже отправил наблюдателей, они сообщат, когда русские начнут движение.

— Ты правильно сделал, Аслан. Поставь задачу Юсупу и Мусе, но не спеши отсылать всех прочих. Возможно, Аллах ещё внемлет моим молитвам…

— «Центр» — «Соколу», «Центр» — «Соколу», приём. — Радист сержант Аникулин прислушался, но не услышал ничего, кроме шипения. — «Центр» — «Соколу», «Центр» — «Соколу», приём.

И снова тишина.

— Гриш! — позвал он сидевшего рядом с группником Юфкина.

— Что у тебя?

— Нет связи, — Аникулин виновато опустил глаза и попробовал перенастроить антенну.

— Походи, может чуть в стороне будет, и бегущую волну растяните… Азимут, — Юфкин на некоторое время умолк, доставая из разгрузки группника карту. — Азимут двести семьдесят. И живее Аника, живее!

— Сёмён! — старший радист, окликнув свой второй номер, поднялся и, подхватив радиостанцию, направился в сторону указанного Юфкиным бугорка. Минут десять, а то и больше они пытались достучаться до «Центра», но всё было напрасно.

— Не выходит! — Аникулин опустился на корточки напротив лежавшего в полубессознательном состоянии группника.

— Свяжитесь с «Мавром», работайте через него, — губы Иволгина едва шевелились.

— Сколько до сеанса связи? — обратился к радисту, по-прежнему сидевшему возле командира, Юфкин.

Старший радист взглянул на часы.

— Пять минут.

— Будь на приёме, как только «Мавр»…

— Знаю, — Аникулин не стал даже дослушивать, встал и направился к сидевшему подле радиостанции Семёнову.

— На приёме, — отозвался далекий голос Лисицына.

— Передай в «Центр» у нас «трёхсотый», подрыв, требуется эвакуация, прошу дать место эвакуации в районе могильника. Как понял? Приём.

— Понял тебя, подрыв, «трёхсотый», прошу место эвакуации в районе могильника, передаю «Центру», оставайся на связи. — И снова через несколько минут: — «Центр» спрашивает кто? Характер ранения? Обстоятельства подрыва? Как понял? Приём.

— О, блин! — выругался слышавший сказанное Юфкин. — Передавай, — он уже полностью взял на себя роль командира группы. — «Трёхсотый» старший «Сокола», подрыв на ПФМ, характер ранения — перебита кисть, посечены, — сержант хотел сказать глаза, но вовремя сдержался, — лицо, большая потеря крови. Требуется срочная эвакуация.

Радиограмма ушла в ПВД.

Получив подробный доклад о подрыве, командир отряда не колебался ни минуты. Он надеялся, что сержант справится с командованием группой, но рисковать не хотелось, и потому немедленно запросил Ханкалу.

Спустя некоторое время Аникулин принял радиограмму следующего содержания.

«Оставаться на месте, ждать эвакуацию всей группы вертолётным способом, подготовить площадку для приземления».

Услышав приказ, Юфкин поручил заботу о командире Семёнову, а сам отправился на поиски площадки, подходящей для приземления Ми — восьмого.

Впопыхах о найденных следах противника сообщить как-то забыли…

Хан ещё раздумывал над дальнейшими планами, когда неожиданно появившиеся вертолеты забрали спецназовскую группу всю целиком. Получив доклад от наблюдателей, амир понял: сегодня Аллах наконец-то встал на его сторону.

Пятый день боевого задания порадовал чистым небом и, как следствие, теплыми лучами встающего над горизонтом солнца. Пасмурная погода, властвовавшая над предгорьями все предыдущие дни, в ночь разродилась мелким дождиком и, видимо полностью исчерпав свои силы, истаяла в легкую сиреневую дымку, ещё висевшую у края далеких белопиких гор. Еще по-весеннему свежие листья, умытые ночным дождём, блестели темно-зелеными изумрудами. Кузнецов, успевший проснуться задолго до того, как первые лучи солнца опустились на занятый разведчиками взгорок, нависавший прямо над вогнутой и уходящей чуть вправо седловиной хребта, слегка взбодрившись, меланхолично наблюдал, как выползает над горизонтом огромное кровавое светило, как его лучи, неспешно продвигаясь вперёд, гонят перед собой отступающую тень, как окрашивается в цвета прежде однообразно-серый пейзаж. Сразу у подножия на небольшой луговине, метрах в трехстах, стали различимы темные туши гуляющих кабанов. До этого невидимые, но напоминавшие о своем присутствии беспрестанным ворчанием и взвизгиванием, они теперь виделись совершенно отчётливо. Можно было, даже не поднимая бинокля, выделить крупного вожака, мирно ковырявшего носом огромный серо-коричневый муравейник, чуть меньшую по размерам и беспрестанно поворачивающую голову кабаниху, и пяток пасущихся рядом годовалых подсвинков. Неожиданно что-то привлекло внимание свиньи, а может быть об этом «что-то» она подозревала давно и только теперь окончательно насторожилась. Она подняла вверх морду, испуганно хрюкнула и кинулась в сторону ближайших кустарников. Тотчас повинуясь её команде, туда же побежали бестолково толкающиеся подсвинки. Один лишь старый кабан-секач ещё некоторое время оставался на поляне, ковыряясь в наполовину разворошённом муравьином доме, но, в конце концов, и он, втянув ноздрями воздух, обеспокоенно завертел головой, развернулся и потрусил вслед за убегающей стаей. Такое поведение животных не могло не насторожить. Олег откинул в сторону брезентовый край плащ-палатки и, потянувшись за лежавшим под укрывающей пленкой биноклем, увидел рядового Есина, буквально метнувшегося в его сторону. Причём сделать это он умудрился почти ползком, точнее пригибаясь до самой земли.

— Командир, чехи! — выдохнул Есин и оглянулся в сторону луговины.

— Буди всех! — группник рывком выскочил из спальника и, скинув с ног кеды, в две секунды натянул берцы. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы затянуть шнурки. Уже полностью готовый, он поправил висевший на поясе АПСБ и, низко согнувшись, пробрался к наблюдавшему за чехами Краснову.