Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 420

— Товарищ, майор… — Ефимов начал официально, но был остановлен небрежным жестом сидевшего за столом канцелярии майора Лаврентьева, командира пятой роты и своего временного начальника…

…— Твоя рота, — комбриг был в хорошем расположении духа и готов был немного пообщаться со вновь приобретённым старшим прапорщиком, — находится в Чечне, так что временно будешь прикомандирован к остаткам батальона. Они собраны в одну роту. Командир роты майор Лаврентьев, кроме него ещё два офицера — двухгодичника после военной кафедры, так что справитесь. Да, кстати, почему прибыл с опозданием?

— Товарищ полковник, я прибыл вовремя, но мне на КПП сказали приехать второго, так как строевая еще не переехала.

— Ладно, служи, — похоже, ответ Ефимова комбрига вполне удовлетворил.

— Разрешите идти? — старший прапорщик хотя по-прежнему было одет в гражданскую одежду, но для себя определил, что всё, он уже на службе.

— Ступай, — добродушно улыбнулся полковник и Ефимов, неловко развернувшись на каблуках гражданских ботинок, поспешил выйти.

Сейчас, подписав контракт, получив на складе форму, и переодевшись, он пытался как положено представиться своему временному командиру…

— Леонид, — остановив официальное представление, майор привстал и, перегнувшись через стол, протянул руку.

— Сергей, — Ефимов сжал ладонь в крепком рукопожатии.

— Старшина? — с надеждой в голосе спросил Лаврентьев.

Прапорщик отрицательно помотал головой:

— Замкомгруппы в шестую…

— Понял. Ладно, ввожу в курс дела. Личного состава немного, офицеров трое: я и два «пиджака», — Сергей хотел сказать «знаю», но промолчал, — плюс ты. Занятий сейчас в связи с переездом нет. Сплошная стройка. Так что занимаемся хозяйственными работами и два раза в неделю ходим ответственными. После ответствовывания полдня на отдых.

— Товарищ майор, — ротный хоть и был на десяток лет младше прапорщика, но всё же называть его по имени язык пока не поворачивался. Тот поморщился, но промолчал. — Как с выходными?

— Суббота или воскресенье, это как получится.

— А если после ответствовывания не отдыхать? — спрашивая, Ефремов почувствовал, как ёкнуло сердце. — А то у меня семья в деревне.

— Ладно, я думаю, решим.

— Спасибо.

— Ты, кстати, как: надолго или так, посмотреть, попробовать решил?

— Да я вообще-то на Чечню, — Ефимов и сам не знал ответа на заданный вопрос, — потом посмотрим.

— Понятно. — Лаврентьев взглянул на часы. — Так, сегодня уже от тебя толку мало, занимайся своими делами, завтра с утра к восьми.

— Разрешите идти? — Сергей всё еще не мог преодолеть стереотипа прежних армейских привычек.

— Да, — майор устало махнул рукой, похоже у него последнее время в жизни что-то не ладилось.

Выйдя из канцелярии, Ефимов прошелся по расположению, невольно выхватывая столь милые взгляду зампотылов недостатки: там было плохо заправлено одеяло, здесь отсутствовал ножной коврик, из крайней тумбочки торчала большая спортивная сумка, прямо посередине прохода валялся черный резиновый тапочек. Отовсюду высовывалась своим не армейским рылом временная неразбериха и неустроенность. Хмыкнув, старший прапорщик развернулся и, выйдя из казармы, стал спускаться вниз по лестнице. На площадке третьего этажа раздался идущий снизу топот ног и мимо Ефимова попытался прошмыгнуть светловолосый, скорее даже светло-рыжий крепыш с сержантскими лычками на погонах. Сергей почти машинально выбросил левую руку и ухватил бегущего за плечо. Тот, дёрнувшись, остановился и недоумённо уставился на державшего его прапорщика. На конопатом лице сержанта растерянность начала сменяться «праведным возмущением».

— Ничего не забыл? — строго спросил Ефимов, его рука до боли сжала чужие мышцы. Конопатый сморщился, зыркнул по сторонам — ни выше, ни ниже по лестнице никого не было. Несколько секунд его сознание боролось с искушением ляпнуть какую-то грубость и попытаться вырваться, но то ли отсутствие зрителей, то ли железом сковавшая его бицепс сила заставили сержанта отвести взгляд и понуро выдавить:

— Разрешите пройти, — слова «товарищ старший прапорщик» он все же проглотил, но Ефимов не стал акцентировать на этом внимания.

— Проходите, — позволил Сергей и, разжав клещи своих пальцев, потопал дальше. Он не видел, как сержант, скривившись, потер освобождённое плечо и зло зыркнув в удаляющуюся спину прапорщика поспешил наверх.

Как Ефимов и предполагал, сержант этот оказался в составе пятой роты. А всего личного состава в ней набиралось чуть больше полутора десятков, точнее восемнадцать человек. Семнадцать отказников не поехавших воевать в Чечню: семнадцать индивидуумов, всеми правдами и неправдами оставшихся дослуживать свой срок здесь, в части. Одного взгляда Сергею хватило, чтобы составить общий портрет стоявших перед ним солдат. Нарочитая развязность, скрывающая под собой глубоко угнездившийся в душе комплекс неполноценности. Остаться в пункте постоянной дислокации, когда все бывшие друзья уехали, и теперь придумывать, дурачить самих себя тысячами отговорок, оправданий, причин, но в душе всё же понимая слабость собственной воли, не сумевшей преодолеть естественного страха. Одним словом, в роте собрались солдаты, побеждённые собственной трусостью, в какие бы одежды не рядились их оправдания.

— «Да, — подумал Ефимов, — непросто будет «бороться» с коллективом, всей своей трусливой душонкой пытающихся доказать обратное. Ничего, справимся. Главное, не забыть старый постулат: «Либо ты затягиваешь гайки и ставишь личный состав на место, либо они садятся тебе на голову».

— Становись! — личняк лениво начал выравниваться по одной линии, всем своим видом выражая презрение к вновь прибывшему прапору, правда, не решаясь противостоять в открытую. Они тоже пока ещё присматривались. Нарываться вслепую не хотелось никому.

«Что ж, всё будет не так просто, — пытаясь оставаться бесстрастным, по-прежнему размышлял Ефимов. — Ничего, справимся. Это не коллектив, а всего лишь разношёрстная стая, которая при первой же серьёзной встряске развалиться на отдельные разбегающиеся по разным щелям единицы».

Пока он таким образом рассуждал, появился ротный. Толпа заволновалась. Следом за Лаврентьевым из канцелярии подтянулись два весьма раздолбайского вида старших лейтенанта. Отсутствие вышестоящего (батальонного) начальства накладывало свой отпечаток и на них. Команду «Смирно» никто не подал.

— Григорий, — представился первый и Сергей пожалел, что сначала не заглянул в канцелярию. Теперь же процедура знакомства происходила на виду всего личного состава, а Ефимову почему-то этого не хотелось.

— Аркадий, — поздоровался второй.

— Сергей, — пришлось представиться и Ефимову. Рукопожатие офицеров было крепким, по-настоящему мужским.

— Становись, — скомандовал поздоровавшись с Ефимовым ротный, — равняйсь, смирно. Вольно. Общебригадного построения не будет. Так что Саликов, — он повернулся в сторону первым подошедшего старшего лейтенанта, — берёшь пятерых и дуешь на территорию. Ты, Аркадий, — он кивнул в сторону второго, — с командой из шести человек убываешь в распоряжение начвеща.

— Понял, — кивнул тот.

— А Вы, товарищ старший прапорщик, — продолжал ротный, — берёте оставшихся и прямиком в первый учебный корпус.

??? — Ефимов вопросительно вздёрнул подбородок.

— Красное здание, — небрежно отмахнулся майор.

— Калинин, — Ефимов увидел, как во второй шеренге зашевелился вчерашний сержант, — остаёшься в казарме руководить нарядом. Порядок на тебе. Понял?

— Так точно, — лениво отозвался сержант, всем своим видом стараясь показать собственную независимость.

— И не дай бог если будет как вчера…

Ефимов не знал, что было вчера, но по едва заменой ухмылке Калинина понял, что угроз ротного он не слишком-то и боится.

Весь день прошёл в бесконечных работах. Перерыв на обед принёс мелкую неприятность: стоимость блюд в офицерской столовой оказалась неоправданно высокой. Мысленно прикинув размеры своего денежного довольствия и соответствие ей цен Ефимов понял, что от обедов в столовой ему придется отказаться.