Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 438

РГДешка рванула, когда до ближайшего боевика оставалось всего десяток метров. Они уже увидели друг друга. Бандита погубило то, что он инстинктивно пригнулся. Осколки гранаты просвистели рядом, но сержант даже не замедлил движения. Не поднимая автомата к плечу, он на бегу всадил очередь в ближайшего бандита и сиганув за дерево, ушёл с линии прицела третьего, всё ещё оставшегося в живых чеха.

— Лёха, я рядом, — голос Кулика прорвался сквозь трескотню выстрелов.

— Прикрой, — Алексей снова рванулся вперёд. Боевик вздернул ствол, Кислицын отпрянул в сторону и распластался на земле. Пули прошли мимо.

— Вперёд, — скомандовал Кислицин и частым одиночным огнём заставил бандита заметаться в поисках укрытия.

— Прикрой, — теперь уже сам сержант поднялся и побежал дальше. Но бандит оказался проворней, его сгорбленная, убегающая фигура мелькнула среди тёмных стволов и исчезла.

— Вот сучара, — послав вдогонку убегающему короткую очередь, Алексей зло выругался и, присев за деревом, стал дожидаться, когда подтянется отставший Кулик.

— Уф, удрал гад, — смахивая выступивший на лбу пот, тяжело дышавший разведчик повалился на землю.

— Меняй рожок, — приказал Кислицын и сам быстрым движением перезарядил оружие.

— Уже, — Кулик чуть приподнял автомат. Можно было подумать, что магазин просвечивается и Алексею видно, полон он или нет.

— Ты одиночными, — предупредил Кислицын и рядовой Кулик согласно кивнул, — а после замены магазина…

— Помню, — боец не дослушал.

— Тогда сначала ты. Вперёд, — скомандовал Алексей, но поднялся и побежал первым почему-то сам. Он понимал, что убежавший чех давно добрался до своих и что им наверняка готовят ловушку, но упрямо стремился дальше. Его родной брат нуждался в помощи и он не мог поступать иначе.

— О, Шайтан, — опытный слух Хана уловил звуки разгорающийся перестрелки на левом фланге. — Салим, — рация в руке амира мелко подрагивала, — со своими людьми на левый фланг, живо.

Ответ был едва слышен, но амир краем глаза видел, как оттянулись в тыл, поднялись и побежали на помощь ушедшей ранее тройке Исакова боевики Салима Маклобекова.

— Вахиб, — Маклобеков бежавший первым остановился и окликнул выскочившего им навстречу и испуганно дернувшегося от этого оклика боевика из тройки Исакова.

— Русские, — выдохнул тот, и поспешно бросившись на землю, откатился за толстый ствол ближайшего дерева.

— Ну, уж не французы — это точно, — ехидно заметил Салим, — где твой командир?

— Убит, — с трудом прохрипел беспокойно озирающийся по сторонам «воин ислама».

— Сколько?

— Что? — в ответном вопросе и боль, и растерянность, и непонимание.

— Русских сколько? — в голосе Салима уже не вопрос, требование.

— Не знаю, — и поняв, что это не ответ, — наверное двое…

— Двое? — разгоряченное лицо Маклобекова пошло пятнами, — только двое?!

— Это же спецы… — Вахиб окончательно растерялся.

— Они всего лишь двадцатилетние мальчишки. Просто мальчишки, — повторил Салим ещё раз, но уверенности его голосе не было.

Боевик смылся столь поспешно, что Алексей невольно думал, что это может быть лишь уловка, призванная выманить его под пули заранее приготовленного заслона. Хотя двое убитых говорили об обратном. Одно было несомненно: чехи уже были предупреждены. Сержант хоть и спешил, но теперь был вынужден продвигаться вперёд с предельной осторожностью. Стремительного удара с фланга не получалось.

— Сволочи, — Кислицын заметил распластавшихся на земле боевиков за мгновение до того, как раздался первый выстрел, и успел, нажимая на курок, отпрыгнуть в сторону. Шедшему позади Куликову повезло меньше — пуля попала ему в левую ключицу. Едва не выронив оружие, тот опрокинулся навзничь и, изо всех сил упираясь ногами, начал отползать за ближайшее укрытие. При этом его автомат не переставал щелкать одиночными выстрелами.

Когда у Кулика кончились патроны, Алексей, перезарядив оружие, уже перекатился к следующему дереву. Высунувшись из-за корней, он выстрелил по мелькнувшей за кустами фигуре, снова сменил позицию и зыркнул по сторонам. Его взгляд зацепился за шевельнувшуюся справа ветку: стало понятно, что их пытаются обойти. Противник пришел в себя. Сержант понял: ломиться вперёд — это ничего уже не дающее его брату самоубийство.

«Андрюшка — братишка, надеюсь, ты уже заныкался, — подумал он, и словно молитву: — Сиди как мышь и не высовывайся. Сиди и не высовывайся. Сиди и… — В этот момент Кислицыну — старшему хотелось, чтобы его младший брат оказался малость трусоват. Ну подумаешь, испугался, с кем не бывает? Лишь бы спрятался и отсиживался в безопасном месте. И плевать кто что подумает.

Решив, что времени спастись у Андрея было достаточно, Алексей повернулся в сторону Кулика.

Пока Кислицын размышлял о судьбе своего брата, раненый разведчик с трудом отстегнув опустевший магазин, пристегнул новый и, передёрнув затвор, с одной руки пальнул по приподнявшейся над землёй фигуре. Ему ответили, он огрызнулся длинной очередью и, оттолкнувшись пятками, вполз под прикрытие дерева.

— Кулик, вариант два, — сержант Кислицын полоснул очередью вправо и начал откатываться назад. «Вариант два» предполагал быстрый отход. Меж тем Кулик, чувствуя нарастающую боль в раненом плече, перевернулся на живот, подобрал под себя ноги, затем левую ногу поставил на стопу, правая при этом оставалась на колене, перехватил поудобнее автомат, оттолкнулся прикладом от земли и, вскочив, бросился бежать. За спиной щелкали выстрелы, пули шумели где-то в листве, с чмокающее — хлюпающим звуком входили в деревья, но неизменно проносились мимо бегущего разведчика. Ровно пятьдесят шагов, как оговаривалось, падение на землю и короткая очередь, не важно куда, можно вверх, как знак, что добежал и готов прикрыть. Теперь пришла очередь отступать Кислицыну. И тот не заставил себя ждать.

Алексей уже посчитал, что полсотни шагов преодолено, но Куликова по-прежнему нигде не было видно, он уже подумал, что проскочил мимо, когда заметил его распластавшуюся на земле фигуру.

— Отходи, — прокричал сержант и бросился на землю. По деревьям сыпанула вражеская очередь, рухнула ветка. Повинуясь команде, рядовой Кулик поднялся и побежал. Алексей увидел, как того мотает из стороны в сторону и поспешил следом.

— Ты ранен? — сержант догнал разведчика и теперь бежал рядом. Вместо ответа Кулик покосился на беспомощно болтающуюся левую руку. — Понял, — Алексей лихорадочно соображал, — беги до первого трупа, выбирай позицию для обороны. Понял?

Тяжело дышавший Кулик кивнул.

— Перевяжи рану, — бросил напоследок Кислицын и, укрывшись за деревом, прильнул к прикладу.

— Хан, — стоя на одном колене Салим прижав рацию к щеке беспокойно озирался по сторонам, — Исаков и Карим убиты, у меня раненый. Требуется помощь, пришли людей.

— Сам не справишься? — ехидно и зло бросил в эфир амир.

— Нет, — без обиняков согласился Салим. Он не собирался терять своих боевиков в глупой попытке кому-то что-то доказать, а убитые всё еще оставались в руках русских.

— Я пришлю, жди, — в голосе Хана зазвучала горечь, он только что смирился с собственной неудачей.

Когда Алексей добрался до Кулика, тот лежал подле ближайшего вражеского трупа и в попытке остановить кровь зажимал рану правой рукой.

— Вот сучий потрох, — едва взглянув на бледное лицо разведчика-автоматчика, сержант понял, что в противостоянии с чехами он остался в одиночестве.

— Идти сможешь? — надо было поспешно отходить, о том, чтобы удержать трупы, не было уже и речи. А то, что бандиты будут за них биться, Алексей не сомневался — убитые были чеченцами, а не какими-то презренными наёмниками.