Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 486

Но особо всматриваться и рассуждать было некогда.

В тех же самых влажных, промозглых сумерках, насыщенных запахами гари и дизельных выхлопов, колонна вкатилась на территорию какого-то то ли заброшенного, то ли недавно пережившего пожар завода. Наскоро выскочив по нужде и недолго потусовавшись по машинам, смертельно уставшие экипажи вскоре расползлись каждый в свой БТР. Томное тепло разогревшихся на ходу, оснащенных мощными печками «коробок» ласкало не только тело, но и душу, усиливая возникающую под броней иллюзию полной безопасности. Но Дэн, усевшись на свое место стрелка, все же покрутил башню, постарался рассмотреть в оптику хоть какие-то ориентиры, и на всякий случай загнал патроны в патронники обоих пулеметов. Василий в это время уже вовсю нахрапывал на сиденье в десантном отсеке. Денис улегся напротив, повертелся немного, и, несмотря на пережитое в ходе марша чувство опасности, на волнение, охватившее его перед лицом грозной неизвестности, тоже, наконец, сумел заснуть.

Ну вот, пожалуйста: опять!

— Бум-м! Бум-м!

— Что за идиоты! А ну их в задницу… — Дэн выругался, нащупал в темноте лежавшую рядом армейскую шапку и, опустив ее теплые «уши», подвязал их под подбородком. Все звуки сразу отдалились, приглохли. А Дэн, решив больше не обращать внимания на дурацкие выходки перепивших героев, снова погрузился в вязкую, расслабляющую дрему.

— Подъем, штрафная рота!

Бодрый голос Василия пробрался под отпотевшую овчину шапки. Дэн подскочил, больно ударившись плечом в выступающие рукояти башенного поворота. Василий хихикнул и исчез, убрав черно-лохматый контур головы из светло-серого проема люка. Было слышно, как его резиновые сапоги прошлепали по броне и тяжело чавкнули, когда он спрыгнул с борта.

Выбравшись из машины, Дэн зябко вздрогнул от мгновенного перехода из влажного тепла в не менее влажную стылость.

Вот он, первый настоящий день в Грозном!

В уползающей дымке смутными силуэтами постепенно проявлялись заводские корпуса: разбитые, изуродованные. По всей территории были разбросаны плотные рулоны разноцветной полиэтиленовой пленки и картона. Эти нелепо-яркие пятна на грязно-сером фоне не смягчали, а наоборот, усиливали то мрачное впечатление, которое возникало от вида насильственно приконченного творения рук человеческих. Дэн подошел к одному из рулонов, поскоблил рантом ботинка заляпанный влажной грязью голубой бок. Явственно проступила надпись: «Молоко». Слово-то какое: мирное, теплое, парное.

— Что, брат, молочка захотелось?

Дэн поднял глаза. Коренастый крепкий парень с лицом, почерневшим от въевшейся в поры грязи, скалил зубы в дружелюбной ухмылке. Его «Снег» — давно облюбованный собрами камуфляжный комплект, на синтепоне, покрытый плотной болоньей цвета тающих сугробов, был весь испятнан пропалинами. Теплые, с высоким поясом штаны на лямках и заправленная в них куртка в нескольких местах расползлись под грубой штопкой на краях рваных дыр. Автомат, вытертый по бокам до белого блеска, висел у парня под рукой, так же, как и у Дэна. Но, прилажен он был настолько ловко и настолько гармонировал с обликом своего хозяина, что казался составной частью его организма. Третья рука: смертоносная, точная и безотказная.

— Из новеньких?

Собственно, вопрос этот был вовсе и не вопрос, а утверждение. Но, Дэн согласно кивнул головой. Надо же как-то беседу поддержать.

— Ну, посмотри, посмотри. Только ушами не хлопай. Вон те розовые рулоны видишь? Это обертки для кефира. А за ними — площадка, которая простреливается с высоток. Вылезешь — можешь словить подарок от снайпера. И воздух слушай. Могут в любой момент минометами накрыть, или подствольников накидать.

— Кто?

— Чехи, кто еще!!! Да и свои могут окучить за будь здоров. — Парень рассмеялся. Похоже, братан, вас, как и нас готовили. Один трендеж про конституционный долг и ни слова правды, что здесь происходит… Ладно, мне долго рассказывать некогда. Ты американский фильм «Взвод» видел?

— Видел.

— Так вот, по сравнению с Грозным — у них там был детский сад. Понял?

— …Понял…

— Сам запомни и ребятам своим скажи, на первые дни, пока не освоились: здесь лучше перебздеть, чем недобздеть. Веди себя, как на минном поле. Потом все сам поймешь. Ладно, удачи, живи, братишка! — крепкая ладонь хлопнула Дэна по плечу, и парень, не торопясь, вразвалочку, побежал к выезжающему с территории завода БТРу. На ходу, легко запрыгнул на броню, обернулся. Дэн приветственно вскинул вверх руку со сжатым кулаком. БТР прошел рядом, и человек восемь собрят, таких же матерых и обугленных, шутливо ответили ему пионерскими салютами. Белые зубы сверкали под потрескавшимися сухими губами. Но глаза этих ребят уже не улыбались. Глаза жили отдельной жизнью. Пронизывая висящую над городом дымку, цепкими крючками впиваясь в каждую подозрительную деталь окружающего пейзажа, они, словно рентгеновские установки, просвечивали город в поисках инородных, опасных для их хозяев тел. Они уже работали.

Дэн вернулся к своему БТРу. Возле машин собрались не только свои ребята. Подтянулись и любопытствующие, из числа тех, кто обосновался на молокозаводе раньше.

— Как отдыхалось? — Василий уже успел умыться из своей канистры. Но, поскольку он поливал сам себе и умывался одной рукой, на его веселой физиономии остались смешные разводы, делавшие его похожим на мартышку.

— Нормально. Только придурок какой-то всю ночь доставал. Ты не слышал?

— Какой придурок?

— Да кто-то лазил между машинами и по броне колотил. Палкой, что ли. Звук глухой, но как даст-даст, аж все гудит!

Василий недоуменно пожал плечами. Вот дрых, суслик, ничего не слышал!

Стоявшие рядом старожилы молокозавода весело заржали:

— Палкой, говоришь?! Такой палкой, если в самом деле по броне навернет, то у тебя не только уши отлетят. Это саушки работали, Черноречье окучивали. Там сейчас Дудик тусуется.

И, словно в подтверждение их слов, — Дум-м! Дум-м! — Тяжелая воздушная кувалда дважды бахнула по темени. Завибрировал, задребезжал свисающий с крыши здания кусок металлической кровли. — У-у-у! У-у-у! — провыли в воздухе снаряды явно нешуточного калибра. И два тяжких разрыва вновь сотрясли воздух где-то совсем недалеко, на окраине города.

— Ладно, братишки! Не вы первые, не вы последние. Это мы сейчас такие умные. А месяц назад тоже были лопухи еще те… Психотерапевт с вами?

— Какой психотерапевт?

— Какой, какой? Стеклянный, с пробкой.

— Кто ж стекло в броне возит? У нас специальная фляжечка есть, — рассудительно ответил хозяйственный Василий.

— Ну и славно. Склад видите? Вот там, на полках, мы и живем. Берите свою фляжечку и валите к нам, на инструктаж…

Но молокозавод стал для экипажей БТР, опередивших основные силы СОБРа, всего лишь перевалочной базой. До этой смены на нем размещался весь сводный отряд, но теперь, с утра пораньше, все экипажи разбросали по комендатурам. Туда же, в течение дня должны были подойти и другие подразделения. Дэну с Василием выпала первая комендатура, расположившаяся в двухэтажном здании, в очень неудобном месте. С одной стороны — пустые дома частного сектора, в которых по ночам шныряли все, кому не лень. А с другой — многоэтажки. Тоже пустые. Идеальное место для снайперов и прочих умельцев. Благо, и уметь-то много не нужно: комендатура — как на ладони. Тир! И кто такое место выбрал? Скорей всего, никто ничего особенно и не выбирал. Где зацепились в свое время, да укрепились более-менее, там и остались, передавая друг другу это набитое мешками с песком здание, да его немудреное хозяйство.

Заняв две соседние кровати в комнате, предназначенной для собрят, и наскоро забросив под панцирные сетки свои пожитки, Дэн и Василий тут же получили свое первое задание. Старая смена комендатуры уже загрузилась в машины и ждала команды на отправку. Надо было сопроводить «Уралы» до места сбора больших колонн, которые пойдут через зеленку и перевалы в Моздок, вывозя из войны уставших, ожесточившихся и научившихся убивать. А им на смену уже вползали в город новые колонны с необстрелянными бойцами. В лучшем случае, с армейскими спецподразделениями, собровцами и омоновцами, прошедшими хотя бы какую-то профильную подготовку. В основной же массе — с обычным пушечным мясом, восемнадцатилетними пацанами-срочниками, возглавляемыми еще не воевавшими, но уже издерганными политической свистопляской командирами. С теми, кто будет платить своей кровью за чужие ошибки и предательство, но, вопреки всему, проявляя извечное российское терпеливое мужество, побеждать многочисленных, хорошо подготовленных и отважных врагов.