Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 510

— Быстро, подними своих, пусть тихонько пройдут по двору, сметут народ, но без беготни и без шума. Комендант где? Или Турчанинов?

— Виктор Федорович в ГУОШе, а комендант… как обычно.

— Понятно! … … …! Сволочь пьяная! А случись что?!

Последний вопрос, брошенный на ходу, был уже явно риторическим.

Случись что… Уже случилось! Принимать решение надо самому, и очень быстро. И отвечать потом, если что пойдет не так, придется самому. И тоже быстро. Никто не будет чикаться с каким-то майором, превысившим свои полномочия, в такой накаленной, насквозь пропитанной политикой ситуации. Вот если все будет нормально, то желающие поделить лавры найдутся. Как там мудрые древние говорили? У победы много отцов, а поражение — всегда сирота? Да уж, только ошибись! Назначат папашей всех неприятностей в Чечне…

Все это в голове на ходу мелькало, обрывками. Как-то само собой, на втором или третьем уровне сознания. А первый, главный, пока Змей на пост АГСа возвращался, так извилинами шуршал, что под черепной коробкой только искры летели.

Так, все! Теперь сосредоточиться надо.

Что дежурный успеет — сделает. По постам на периметре Змей лично проскочил. Ребята готовы. При первом выстреле с той стороны (С ТОЙ стороны! Хорошо поняли? С ТОЙ!) причешут «зеленку» всей своей мощью.

— Ну, какие новости?

— Ползает…

Змей снова взялся за бинокль.

Незваный гость возился за кустами, почти невидимый, только более светлая, чем зелень, форма иногда мелькала коричневато-желтыми пятнами. Но вот он снова высунул голову.

Что он там делает? Автомат направлен в нашу сторону…

Ствол чужого гранатомета со вставленным выстрелом в какую-то долю секунды заглянул прямо в змеевы окуляры.

— Огонь! — севшим от напряжения голосом выдохнул Змей.

— Хлесь! — резко ударила винтовка в руках Удава.

— Пс-с-с… — на долю секунды запоздал «Винторез».

Неизвестный взмахнул руками и исчез.

Секунда гробовой тишины. Никто больше не стрелял.

Над краем оврага трепыхнулась песочная кепка. Живой, смыться пытается!

— Хлесь!

— Пс-с-с…

Теперь было видно, что пуля Удава срубила ветку чуть выше цели. А старшина взбил мягкую макушку торфяного бугорка справа.

Неизвестный был один. Или группа была очень малочисленной и не рискнула засветиться, прикрывая своего. На той стороне уже было ясно: комендатура готова к бою. И без того прореженный усилиями дежурного двор вообще мгновенно опустел. Боевикам стрелять было не в кого. А вот посты комендатуры просто чудом удерживались от того, чтобы не размочалить свое напряжение бешеным огнем по всему, что мелькнет в прицелах.

И тут Змея осенило.

— Мы его прижали в овраге! Ему деваться некуда! Держите его, мужики, держите! Не валите. Держите! Мы его живьем возьмем, на предмет погутарить!

И снова командир через двор летит. Сумасшедшим рывком сквозь опасное пространство и просто бегом — к комендатуре.

— БТР! БТР сюда! Резерв — на броню!

Омоновцы, возбужденные, азартные — до горячего дела дорвались — на машину взлетели, как белки. Одеты — по полной. Оружием увешаны — как елки игрушками!

Взревел БТР, за центральный КПП вылетел.

Улица пуста. Но не заранее местные готовились: до начала стрельбы еще гуляли спокойно. Значит — не знали. Значит, здесь, в домах, засады нет.

Соседи-омоновцы в курсе уже. Мимо их блока по мосту через Сунжу — зеленый коридор.

Теперь направо. Снова через частный сектор. Здесь рысачить не надо. А вот тут — пора вообще притормозить.

— К машине! К бою!

Длинный забор комплекса ПТУ. Параллельно — жилые частные дома. Там, в конце этой улочки за углом бетонной ограды и начинается овражек, в котором, прижатый огнем самодеятельных снайперов (а ведь промазали, стрелки хреновы!) кувыркается неизвестный любитель шариться перед чужими позициями.

За уголок бережно заходить надо. Очень… И на ПТУ посматривать. И вдоль заборчика… Где же прикрытие клоуна этого, где?

Длинную часть улицы благополучно одолели. Осторожно, но в темпе. С момента, как первый выстрел прозвучал, минут пять прошло, не больше.

— Хлесь!

— Пс-с-с…

Ага, работают ребятки. Значит, на месте клиент!

Змей осторожно за бетонный уголок глянул.

И оторопел.

У крайних домов, присев за двумя боевыми машинами пехоты, сбился в кучки чуть ли не взвод вэвэшников. Наших! Наряженных экономными тыловиками в полевую форму, не доношенную отцами и старшими братьями. Правда, наши-то — наши… Но БМП уже разворачивают в сторону комендатуры свои башни с рыщущими в поисках цели пушками.

— Отставить! — Змей, забросив автомат на плечо и чуть приподняв свободные от оружия руки, шагнул к ним навстречу.

Те недоверчиво вскинули стволы.

— Отставить! Я — командир ОМОН, третья комендатура. Что происходит?

Нехорошая была пауза.

Плясали нервы.

Дергались пальцы на спусковых крючках.

Но, подкативший БТР и высыпавшие из-за угла омоновцы чуток ситуацию остудили.

Причуяли своих вэвэшники. Поверили.

Один подскочил, затараторил рваным голосом:

— Там…Там нашего лейтенанта духи обстреливают! — и рукой в сторону овражка!!! — СВД и бесшумка! Вон оттуда! — И рукой в сторону Змеева поста!!!

А БМП уже пушки довернули, вот-вот долбанут!

— Отставить!!! — теперь уже не просто команду подал, а отчаянно заорал Змей и — прикладом по броне! — Отставить! Вашу мать! Там наши! Там посты комендатуры!

И в рацию свою тут же:

— Прекратить огонь, прекратить огонь! В «зеленке» — наши!

Через пару минут вэвэшники извлекли своего лейтенанта из овражка.

Парень еле на ногах стоял. Белый, как мел. Мокрый весь, словно из душа вылез. Бывшая желтая ткань от пота темно-коричневой сделалась. Глаза остекленевшие слегка. Но в чувстве лейтёха. В сознании. Минут пять непрерывным матом крыл и комендатуру, и Чечню, и всю эту войну гребаную.

Змей не мешал. Чудом человек жив остался. Право имеет. Но, когда облегчил лейтёха душу, пришла и Змеева очередь разрядить напряжение. Ведь чуть своего не прикончил, грех на душу чуть не взял.

— А какого ты… в чужой зоне без согласования лазишь? Да ты просто в рубашке родился! Мой штатный снайпер на обед ушел. А он на таком расстоянии крестики пулями вышивает! Чего вам здесь нужно?

От последнего вопроса ушел вэвэшник. А вот по первому вызверился вполную:

— Как это без согласования?! А что там ваши мудозвоны в дежурке делают? Я еще час назад заезжал, предупредил!

— Ну-ка, поехали…

В комендатуре лейтенант еще пять минут на дежурного орал. «Придурки» — самым мягким словом было.

Дежурный на него шумел. Брехуном недостреленным величал. Пустым журналом размахивал.

В самый разгар этих дебатов помощник дежурного появился. Веселый такой старший сержант. Рожа сытая, счастливая. Хорошо человек пообедал.

Лейтенант, его увидев, побелел, захлебнулся воздухом. Стоит, молча пальцем тычет.

А помдеж осклабился радостно.

— Привет! Ну что, приехал, как обещал? Ну, ты погоди пока на периметр. Там у нас суета какая-то со стрельбой. Попозже со своими ребятами поработаешь. А пока давай я тебя в журнал запишу. А то перед обедом-то не успел.

Ох уж эта неуемная парочка! Блондин — высокий, худощавый, с подвижной, разболтанной фигурой. Один из любимцев отряда, смешливый чудак, постоянно попадающий в какие-то мелкие несуразности и залеты. И не поймешь: то ли планида у него такая, то ли специально чудит, чтоб друзей повеселить. Фриц тоже — тот еще кадр! Коренастый, круглолицый. Потомок немцев, которых Отец Народов в первые же дни Великой Отечественной в профилактических целях одним махом с Поволжья на Колыму перебросил. Как-то соседи-собрята вытащили из своего кубрика старую немецкую каску: один из них, ради прикола, прихватил в командировку дедушкин трофей. Понятное дело — шутки, смех, фотографироваться затеялись. Но куда там самодеятельности — против наследственности. Надел Фриц на голову рогатую железяку, на ноги — укороченные кирзачи, закатал рукава, повесил на шею ручной пулемет со свисающими лентами и пошел по комендатуре «млеко» и «яйки» вымогать. А за ним — толпа поклонников, многие из которых уже и смеяться не могли, только всхлипывали.