Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 537

— Думаешь, все твою сказку знают? — теперь ласковее сказала женщина, и по голосу, и по тому, как она сильно задыхалась, я определил, что она в возрасте.

У выхода из-под арки она движением руки нас остановила, сама осторожно выглянула и, жестом дав команду, первой побежала, мы держались за руки, я был последний.

Мы перелезли через какое-то обваленное толстое дерево, обогнули громадную воронку, прежде чем проникли вновь в темный проем, называемый подъезд.

— Здесь надо быть осторожным, — она чиркнула спичками, вновь блеснули линзы ее очков.

— Идите за мной, — обратилась она ко мне, а сама помогла перейти мальчику через две разбитые ступени, где торчали только искривленные арматуры.

По довольно крутой лестнице мы поднялись на второй этаж. Я понял, что под нами был «Детский мир», а далее жилой дом.

— А Ложа что, с лаботы еще не плишла? — встревожено спросил мальчик, когда женщина завозилась с замком около двери.

— Пришла, — уже входя в жилище, с легким недовольством ответила женщина, а потом мягко, будто извиняясь:

— Мы обе на работе задержались, думали зарплату дадут. Тебе б обувку, одежку купили бы.

Женщина в темноте обо что-то ударилась, кротко простонала, чиркнула спичкой, следом второй, зажигая керосиновую лампу. Сразу стало светло, чуточку легче.

— Вы проходите. Пальто пока не снимайте, сейчас печь растопим, — обратилась она ко мне и сразу же принялась обихаживать мальчика, усадив его на старый, видавший виды большой скрипучий диван.

— Смотри, весь промок, — она с трепетной заботой стала дышать на ножки мальчика, нежно руками обтирала их, сморщенными костлявыми руками.

— Я ведь просила, — не выходи из дома, а ты даже дверь не прикрыл, — без какой-либо строгости продолжила она.

— Да, я не заклыл двель, — абсолютно не оправдываясь, просто констатируя, ответил мальчик. — И как бы я ее заклыл? Ко мне плишел Бага весь в олужии. Я ему на скрипке играл. И в это же влемя постучал Голова.

— Капитан, что ли? — воскликнула женщина, — Ужас!

— Именно! — всем телом подавшись вперед, заглядывая в глаза женщины.

— А мы-то с вами знаем, что эти бородатые дяди с олужием длуг с длугом иглают в войнушку, а в нас, плостых, не поналошке, а по плавде, до клови попадают. И я улетел бы, как шалик. И что бы вы без меня делали?

— Боже, боже! О чем ты говоришь! — она обняла мальчика, сквозь слезы и всхлипы стала целовать, и вдруг отпрянув, очень серьезно, словно ко взрослому: — А как они разошлись?

— А я, а я, — глаза мальчика в азарте загорелись, аж стал он глубоко дышать. — Я как в сказке, как вы советовали: с умом и со сноровкой действовал.

— Это как же? — удивилась женщина.

— Слышу стук в дверь, — я молчу. А Голова кликнул меня. Бага в ванную побежал. А я отклыл двель и слазу сказал: «Пойдем к вам, в телевизоле мультик смотлеть». А он: «Что ж ты столько дней не приходишь, Учитал не пускает?» А я ему: «Нет, ботинки совсем полвались», и пока он думал, быстренько: «Но с Вами пойду. А сказку ласкажите? А сгущенка у Вас есть?». «Все есть, все есть, — он сам немного толопился. Только сказал: «Ты двель на замок заклой». А я гломко, чтоб Бага слышал: «Заклывать не буду. У Учитал и Ложи ключей нет».

— Ой, ты мой золотой, мой смышленыш родименький, — женщина по-матерински обняла мальчика, несколько раз поцеловала. — Только говорить надо правильно, как я тебя учила. Не Ложа, а Роза. А ну, скажи «р-р-р»… Язык к небу, к небу язык, как трактор — «р-р-р».

— Тлактолов нет — есть только танки, — строго сказал мальчик, возвращая всех в реальность.

— О Боже! — поднялась женщина. — Что ж Роза не возвращается?

— А она к боевикам пошла?

— Ну, да… Тебя дома не нашли и разбежались. Я вроде к своим, к русским, на блок-пост, и она вроде к своим… Вы, — на меня впервые, изучающее глянула она, — присмотрите за мальчиком.

Несмотря на свой старческий вид, она довольно быстро двинулась к выходу, и уже была в подъезде, когда мальчик вдруг крикнул:

— Бабушка, не идите… Вновь длуг длуга долго искать будете. Она сама плидет. Вот увидите.

Как-то странно глядя на мальчика, женщина медленно вернулась, села около печи. И в это время в подъезде послышался шорох, звук шагов и появилась рослая женщина — плотная, смуглая, крепкая, лет тридцати.

— Ой, слава Богу, нашелся! — кинулась она к мальчику. Увидев меня, смутилась, и, уже пытаясь приглушить страсть, явно сдерживаясь, слегка обняла его, тоже поцеловала.

— Прости, — на чеченском прошептала она, — больше тебя одного не оставим… Вот что мы с бабушкой тебе принесли, — она достала из кармана несколько конфет.

— А мне Голова много кушать дал, — в присутствии обоих женщин значительно веселее, даже капризнее стал голос мальчика.

— Там даже сгущенка есть!

— Ты наш кормилец! Наш золотой! — теперь обе женщины завозились вокруг мальчика. Потом началась житейская суета. Пожилая вновь завозилась возле печи. Роза взяла маленький топорик, засобиралась на улицу, по дрова.

— Может я пойду, — впервые подал и я свой голос.

— Нет-нет, вы чужой, да и не разберетесь, — остановили мой порыв обе женщины. Дрова были сырые, разгорались плохо, дымились, шипели, разгоревшись, с озорством трещали, вторя хилому свисту закипающего чайника. Судя по репликам мальчика, ужин в этот вечер был праздничным, щедрым; как-никак дары капитана, да гость был — так что все запасы на перекошенный стол — хлеб, масло, сгущенка, лук, и как десерт, чай с конфетами. И во время еды, и после, когда купали мальчика, а потом переодевали в пижаму и укладывали спать, мне все казалось (если отвлечься от мрачности жилища и нужды), что женщины-рабыни обихаживают царского сына, если не потомка какого-то божества.

— А вы что не ложитесь? — заявил мальчик, кутаясь в единственное шерстяное одеяло.

Да, наступил самый неловкий момент — где и как спать?

— Дядя ляжет на диван, а вы ко мне на кровать,… быстрее, пока тихо, сказку надо начать, — распорядился мальчик. Так и поступили. Укрывшись своим пальто, свернувшись калачиком, я уткнулся носом в пролежность древнего кожаного дивана, вобравшего в себя запахи и вонь не одной судьбы. А женщины еще недолго повозились по хозяйству, потушили керосинку, наложили в печь дров, и по ветхому скрипу кровати я понял, что они тоже легли.

— Ой, как тепло… и тихо, — мальчик первым нарушил молчание.

— Может, сегодня стрелять не будут, — голос бабушки.

— Небось, тоже ужинают, водку жрут, — встряла Роза, — а потом как обычно.

— Пора б угомониться, — это бабушка.

— Сколько ж можно стрелять? И откуда у них столько патронов?!

— Пока тихо — сказку начнем, — вновь басок мальчика. — Я засну, и, может, мама с папой ко мне сегодня прилетят… Кто первый начнет?

— Роза, начинай, — попросила бабушка.

— Нет, лучше вы.

— А может дядя расскажет? — оживился голос мальчика.

— Нет-нет, — спасла меня бабушка, — он не знает нашей сказки, и уже, наверное, спит. — Спать без сказки нельзя, — постановил мальчик, и чуть погодя: — давайте я начну. Глубоко вздыхая, он стал рассказывать, и даже голос у него изменился, приобрел какую-то еле уловимую заманчивую интонацию.

— Ты перескочил, — вдруг прервала его бабушка.

— Да, — поддержала Роза.

— Так мы сегодня с Багой и Головой уже многое пережили.

— Что ж вы так поступили? — озадачилась бабушка.

— А у этих военных всегда все неладно, — недовольно сказала Роза.

— Да, плохие у них сказки, — продолжил мальчик. — Но жизнь у них тоже не сладкая, хоть и сгущенку едят.

— Говорю же, не общайся с этими. И что они к тебе повадились?!

— Больше одного не оставим… В крайнем случае с собой будем брать.

— Как «с собой»? — удивился мальчик.

— А вдруг мои мама с папой придут? А они велели мне здесь их ждать.

Наступила могильная тишина, и чуть позже тоскливый голос бабушки:

— Роза, продолжи сказку.

Еще прошло некоторое время, прежде чем она начала говорить. И начала она вяло, тягуче, так что мальчик не выдержал, перебивая ее, сам продолжил. А потом они заговорили все, будто бы соревнуясь и заглушая друг друга в споре, предлагая разные варианты и все более и более возбуждаясь, с шепота со страстью переходя на крик.