Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 644

Одним словом, и в политику влезать — гиблое дело, и дураком быть не хочется. А все, наверное, потому, что наступили в стране времена, когда все занимаются всем. А надобно каждому — своим делом. Так что храни людей, капитан, и выполняй свою, боевую задачу. А то дойдет до того, что однажды сержанты пошлют его самого подальше и начнут рассуждать о целесообразности того или иного приказа. И не побегут следом…

Пока же Аркадий Яровой, прихватив Москвича, Буракова и еще кого-то, тоже не запомнившегося капитану, безоговорочно бежал за ним в узкую улочку. И то, что своих обстрелянных бойцов он оставил Алмазову, вновь дало Месяцеву если не уверенность в успехе, то злость — уж точно. Потому что таких бойцов он просто обязан вытащить из ловушки, в которую их невольно загнали вознесенные в мольбе руки обезумевшей от горя женщины. А тут еще и Яровой, догнав и решительно оттолкнув командира, бронежилетом побежал впереди — отводить опасность, ловить на себя пули, мины, ножи. Нечто подобное он намеревался сделать и на БМД при выдвижении к селению, но там командира обойти не удалось, и теперь сержант повторял прием «пешим по машинному». Молодежь Ярового не поняла, забеспокоилась в отсутствии сержанта, сбилась за спиной капитана, и уже Месяцев жестами расставил десантников в каре вокруг себя. Не для того, чтобы прикрыться солдатами. Просто чтобы учились не попадать под одну очередь, не наступать всем вместе на одну мину. И, конечно, хранить командира в бою.

5

У ставшего знакомым забора капитан вновь замедлил шаги, и вновь не получил никакой подсказки. А была ли она вообще?

На окраине села его встречал Григорий Иванович, который так и не сподобился отвернуть рукава — упирался в глиняный дувал голыми локтями. Ствол автомата был нацелен на дорогу.

— Мельтешат, закупоривают, — подтвердил он давно всем известное.

«А что же ты хотел на войне, Иваныч? Только роды принимать?» — усмехнулся капитан, поправляя сбившийся «бронник». Все же после выхода надо будет заменить его, не дело командиру выглядеть расхристанной курицей.

Спросил другое:

— Что с роженицей было-то?

— А кто его знает, не акушер же, шел по наитию, — пожал плечами прапорщик, впервые выдав свой страх перед случившимся. — Но у мамаши, мне кажется, сердечко слабовато. Так что в больницу ей все равно надо будет показаться.

— Сказал?

— Не военная тайна.

— Благое дело сделал.

— Сделали, — мягко поправил Григорий Иванович, щедро делясь славой. В то же время как бы косвенно прося не валить на него одного проблемы с захлопнувшейся мышеловкой.

Только не было в этом вины прапорщика ни на грош. Даже ломаный. На войне вся война — на плечах командира. Пишут, что на спинах солдат — но то лишь наполовину правда, ради красного словца придуманная журналистами. Просто солдат больше. Но в бой они идут только по приказу командира и вместе с командиром. Пусть он даже всего на три-пять лет моложе.

Месяцев посмотрел на небо. Его, собственно, уже и не было — так, молочная мешанина, которая тем не менее становилась все гуще, опускаясь под собственной тяжестью к земле. Слишком быстро захлопывается крышка, слишком. Тут даже если «Змей Горыныч» с минуты на минуту подскочит — вряд ли уже увидит, куда плюнуть. Ошибется на миллиметр на карте наводчик — аула не станет. Вместе с народившимся младенцем. Интересно, как его старик все же назовет?

«Отставить», — оборвал себя капитан. У него свои пусть не внуки и не дети, но — подчиненные. И о них тоже думать надо.

— Где сержант? Сергей? — оглянулся вокруг. И командира отделения хотел увидеть-вспомнить, и узнать место, где ставились мины.

— Пополз вперед, боится место минирования из поля зрения потерять, — кивнул вперед и на сгущающийся туман Григорий Иванович.

Вперед?

Капитан вскинул бинокль, соединил на клочковатой пашне два окуляра в один круг, навел резкость и начал выцеливать им дорогу. И вскоре увидел плывущих по шею в жиже бойцов: три бугорка из касок медленно тыркались по колее, стараясь не привлекать к себе внимание.

«Тоже мне, ежики в тумане», — чертыхнулся капитан, но лишь для того, чтобы не выказать свою радость действиями подчиненных и волнение за их жизнь. Если боевики таким же образом наведут бинокль, а снайпер вскинет винтовку, каски не спасут. Но если «Сатурну-3» удастся зафиксировать место закладки мин, можно будет считать половину пути пройденным. Все же следовало отдать должное погибшему незнакомому Забаште — бойцы его воевать умели и брать на себя ответственность не боялись.

За спиной послышались шаги. Подходившие старики во главе с Исламом отпрянули, когда на них резко обернулись десантники, но фельдшер и хозяин дома, словно не видевшиеся сто лет ближайшие родственники, пошли навстречу друг другу с распростертыми объятиями, и спокойствие было восстановлено.

— Вот, пришли, — доложился старик Месяцеву. И сразу обреченно поник, демонстрируя перед селянами вынужденность такой меры. Актер. Вспомнил бы себя, когда трясся во дворе, умоляя о помощи — вот там был искренним и настоящим…

— Двое идут туда, — Месяцев указал в сторону засевших на косогоре боевиков. — И говорят всем, кто встретится, что с нами едете вы — все остальные.

Специально не стал акцентировать внимание на словах «противник», «отряд», «враг», «боевики», — щадил родственные чувства отцов, чьи сыновья держали сейчас его взвод на мушке. Но и не делая из себя и своего взвода благородную овечку, идущую на заклание без сопротивления.

Старики выслушали указания Ислама хмуро. Потом от толпы отделилась самая молодая по возрасту пара — в шляпах, примерилась к пути, который предстояло пройти. Молча ступили на дорогу. Однако, помня о своих «ежиках в тумане», Месяцев жестом нарезал им путь через поле. Послушались. Увязая по щиколотку в переувлажненной пашне, парламентеры пошли в направлении буераков.

— «Сатурн», «Сатурн», — послышалось из шлемофона, вывешенного на броню.

Старик, услышав имя внука, улыбнулся. А Месяцев приник к вызову комполка.

— Доложить обстановку, — потребовал подполковник.

Как ни странно, его жесткий голос в отличие от предыдущей просьбы «что там у тебя?» понравился капитану больше. По крайней мере, взбодрил и дал почувствовать, что он не брошен посреди весеннего перепаханного поля с единственной, к тому же и заминированной, дорогой.

— Обложен со всех сторон.

Капитан и не соврал, и в то же время подобрал такие слова, чтобы на базе если не сейчас в полную меру, то хотя бы в следующий раз задумались, куда и как посылать подчиненных.

— Я говорю об обстановке, а не о твоих обидах, — грубо оборвал комполка, прекрасно помня прежние обстоятельные доклады Месяцева из районов боевых действий. — Возьми карту в руки. А если забыл, как это делается, позови к рации замкомвзвода.

Терпение у командира, надо полагать, лопнуло окончательно, хотя причина этого просматривалась тоже явственно: надвигающиеся туман и сумерки вкупе с боевиками могли не то что блокировать, а навеки вечные замуровать взвод Месяцева. А за потери даже на чеченской войне командиров по головке не гладят. Да и совесть, наверное, все же дышит если не в затылок, то в какую-нибудь одну из двух макушек…

В то же время потери не были нужны и самому Месяцеву, его игра в обиду зашла слишком далеко, и он, торопясь исправить мнение о себе, отвернулся от переминающихся у крайнего дома стариков и доложил со всей уставной четкостью:

— Имею боевое соприкосновение с противником с обеих сторон населенного пункта. Со стороны оврага крутой спуск, техника не пройдет. Дорога в поле заминирована, но пойдем по ней, саперы уже начали работу. По пашне не пройти, увязнем. Местные жители направили к боевикам парламентеров, скорее всего, родственников. Сам с еще одной группой стариков на броне буду выдвигаться к трассе.

— Понял тебя, «Сатурн», — на этот раз удовлетворенно отозвался подполковник. Но, поскольку реально помочь ничем не успевал, поинтересовался результатом задержки: — Как сработал фельдшер?