Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 648

Скорее всего, и впрямь не скоро бы приехал к ней Юрка, но теперь уже не из армии, а из тюрьмы, если бы не встал между ним и сельчанами Григорий Иванович с окровавленными руками. Затирая спиной замкомвзвода, показал их Исламу: смотри, этими руками я только что держал твоего внука. Теперь они в крови человека, который разрешил спасать твой род. Ты хоть что-то понял в случившемся?

Старик опустил глаза, но времени и впрямь не оставалось, и фельдшер не стал читать проповедей. Лишь указал на обратную дорогу и сказал:

— Мы уходим туда. Спасать капитана. Но если раздастся еще хоть один выстрел, даже случайный, я лично вернусь. И буду стрелять, пока не прикончу всех.

И оттого, что это говорил врач, а не солдат, Ислам поверил в угрозу еще больше. Закивав головой, побежал с насыпи в поле. К своим. Сапоги тут же увязли в пахоте, спеленали бег, но старик, оставив их обрубками торчать в грязи, побежал дальше босиком. Каждый останавливал стрельбу, бой, войну как мог…

Больше не обращая на чеченцев внимания, прапорщик, схватив Алмазова, поспешил к бронегруппе. Все же как далеки в армии лычки от звездочек. Даже если это звездочки прапорщика.

— Котенка, котенка забыли, — попросил задержаться еще на минуту Москвич.

Но БМД, набирая скорость, уже несли десантников с их капитаном навстречу туману и прострелянным, перевернутым дорожным указателям. Оставшиеся старики, сняв папахи, молча смотрели им вслед. И лишь котенок, выбежавший на середину дороги, игриво вертел головой, познавая новый для себя мир…

6

— Господа, прошу. Не бойтесь, шахмат не будет.

— Господа, аперитив под ивой.

В небе раздался грохот петард, Нескучный сад осветился салютами, дав возможность дамам повизжать и показать свою игривую трусливость.

— Генерал, генерал, это, надеемся, не война?

Щеголеватый юный генерал-майор, умело удерживая в пальцах одной руки бокал и тарелочку с ягодами, вторую приложил к груди с коротенькой планочкой юбилейных медалей зарубежных армий:

— Какая война, милые дамы, если у нас бал?! Войны — это далеко и нас не касаются.

— Браво, генерал. Идите к нам, посплетничаем…

— Я вижу, Борис Маратович, публика время от времени у нас меняется, — подошел к банкиру Василий Юрьевич и кивнул на генерала. — А он чего хочет от нас?

Банкет на природе в центре Москвы, надо полагать, делали вскладчину, и потому могли чувствовать себя на равных.

— Только присутствия. Нравится ему это.

— Он что-то значит в военных кругах?

— По поводу «значит» — не берусь судить, но может многое. И главное — держать слово. Заводики вашего конкурента ведь замолчали? Для нас мелочевка, а проверка на вшивость хорошая. Единственное: его, как сивого мерина, желательно постоянно подстегивать.

Банкир демонстративно подозвал пальчиком генерала. Тот с улыбкой подошел, слегка поклонился.

— Ваше здоровье, генерал, — поднял бокал финансист. — Спасибо за Кавказ. Хотя мы, конечно, рассчитывали на чуть-чуть большую войну, — Борис Маратович повел рукой по небу, в котором продолжали вспыхивать шапки салютов.

— Борис Маратович, все поправимо, — приложил свободную руку к груди генерал. По столам взглядом прошелся, но вверх глаза не поднял, правильно поняв истинный контекст слов и жеста банкира. — Просто… иногда непредсказуемые действия некоторых вояк, возомнивших себя стратегами и отказывающихся выполнять приказы… Но и они уже расплачиваются за заложников.

— А вот это хорошо, это замечательно, что сама армия инициировала такой общественный резонанс с заложниками. Но…

— …но войнушка не сегодня, так завтра все равно будет. Куда без нее в «горячей точке». Так что все может случиться и на любой грохот, и на любую расцветку, — посмотрел, наконец, генерал в разноцветное небо.

— Вот и отлично, господин генерал, — улыбнулся, прощая недоработку, Борис Маратович. Вдруг оказалось, что и к военным слово «господин» вполне даже подходит. Наверное, и впрямь его применение зависит от личности конкретного человека. — Но зато ваши сообщения об истинном положении дел на Кавказе оказались просто неоценимы. Думаю, при нормальном раскладе у вас будет гореть и больше звезд.

Кивнул на плечи, но похлопал привычно чуть ниже талии, легонько подтолкнув при этом военного обратно к дамскому обществу. Убедившись, что лишние уши наполнились женским воркованием, подозвал к себе трех-четырех гостей. Выставил в образовавшийся круг свой бокал, заставив и остальных соединиться с ним. И не став переносить основную суть вечеринки на завершающий этап и всеобщее внимание, негромко, но торжественно проговорил:

— Ну что же, господа. То, что мы получили от договора по путепроводу, дает нам не только прекрасные финансовые возможности, но и теперь уже право диктовать свои определенные условия на будущих выборах в 1996 году. Если не среди нас сейчас, то в любом случае в кругу наших друзей, я не сомневаюсь, найдутся те политики, которые будут учитывать наши дальнейшие интересы. Так победим. Наше здоровье, господа.

Выпил первым, бросил бокал через плечо. Официанта, дернувшегося ловить его, осадил распорядитель банкета: господам на удачу, пусть бьется. И услышав звон разбитого стекла на асфальте, Борис Маратович потер свои короткие ручонки и, оглядев собравшихся, кивнул на тележки с подносами, за которыми затесался-таки шахматный уличный столик:

— Ну, а кто теперь со мной в шахматишки?

Белый танец

(Вера, Надежда, Война)

Глава 1

Точка возврата

— Ненавижу!

Счастливая, топнула от негодования. Тут же смутилась, вспомнив просьбу Олега во время предыдущей встречи: если соскучилась и хочется ко мне — топни ножкой.

«Топай сам», — не дала она тогда окончательного согласия на уговор.

Поймалась.

— Какая же ты зараза!

Обвила шею. Сама отыскала губы, успев лишь сладостно прошептать:

— Убью!

Стояли долго, пока по ногам не чиркнули тележкой: если пассажиры обходили их с равнодушным пониманием, то шнырявшим вдоль поезда носильщикам объезжать препятствие было недосуг.

— Почему ты меня все время обманываешь? Не стыдно?

— Смешно.

— Дерзишь? И почему я тебе верю?

— Потому что ты… А еще раз топнуть ножкой?

— Не буду! — топнула она поочередно двумя. — Какая я?

— Как крест на церкви — только молиться.

— А целоваться?

— Прочь! С дороги, — на этот раз их задели и едва не увлекли за собой перехваченные липкой лентой тюки, похоронившие под собой мчавшуюся под уклон тележку.

— Все меня обижают! А ты — в первую очередь. Зачем придумал какого-то Володю? Все, уходи, — вцепилась в куртку, зарылась лицом в ее мягкую фланель, отыскав местечко между пуговицами и знаками. — Я тебя не знаю, я жду у пятого вагона Володю в белом плаще. С гостинцами от тебя.