Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 715

— В Чечню я ушёл 20 октября. Срочную служил в десантно-штурмовой бригаде ВДВ, затем — в моторизованных спецчастях ВВ. Один знакомый, связист помог восстановиться в армии, в разведбате. Как раз уходил «пиджак», была вакансия замполита роты. А тут, в августе, как раз и завертелось — война. В штабе дивизии мне предложили: «Командиром разведдесантного взвода пойдёшь?». Я пять лет служил до этого взводным, и согласился. — «Из Чечни вернёшься — утвердим на должность зам. по воспитательной работе командира роты».

Летели — полный борт Ил-76 контрактников. Через двое суток, на вертушках, с двадцатью контрактниками был уже в батальоне. Батальон суток за двое до нашего приезда ушёл на Сунженский хребет. Догнали.

Все в батальоне ходили в разведку, а меня и тех, кто прибыл со мной — пока не допускали. Меня это начало бесить. Первая и вторая рота ходили, а наша, разведдесантная — была на охране ЦБУ, с генералом Столяровым. Вскоре Столярова вызвал в Москву президент Путин, назначил его комендантом Гудермеса. Город к тому времени был окружён, но нашими войсками ещё не взят. Генерал Столяров приехал 9 ноября. С ним из Шелковской должны были идти через Кизляр на Гудермес. Говорил полковнику из группировки, что надо бы разведать маршрут — не послушал меня — «Всё нормально, ребята! Не лезь не в своё дело, лейтенант!». Вышли из Шелковской, прошли блокпост. Зелёнка с двух сторон, снег как раз выпал, ночью мороз. Подошли колонной утром к мосту, и оказалось: первая половина моста целая, а дальше — взорван. А наливники, бензовозы уже шли на мост, им ещё не видно было, что он взорван. Охраны моста не было, блокпост ВВ за полтора километра стоял. Хорошо ещё, что в лесу «духов» не было, а так хватило бы им группы человек десять и расстреляли бы всю нашу колонну. Мой БТР шёл последний, я его вниз, за деревья поставил, ребят с машины уложил в оборону. Бензовозы с моста ехали задним ходом. Так и пришлось вместо 80 километров пройти все 180, через Кизляр, а оттуда к Гудермесу. В батальон мы вернулись из Гудермеса только первого декабря.

Александр Соловьёв:

— Геннадий Бернацкий — это пример, как нелегко даже такому опытному бойцу вживаться в специфику разведки. У него за плечами был опыт службы в десантуре, во многих «горячих точках», служба в милиции. Я бы не хотел иметь в бою такого противника, как Бернацкий. Но мента сразу посылать в горы на разведку — это дорога в один конец. Штурм здания, где стреляй — не хочу, это — его призвание. Разведка — это деликатный вид военных действий. Одно дело дубиной махать, другое — уметь карту читать, информацию выкачивать и людей водить в горы так, чтобы вернуться целыми и невредимыми.

У Бернацкого очень горячий характер. Однажды, вскоре после его прибытия в батальон, ко мне в палатку заглянул боец: «Товарищ старший лейтенант, разрешите задать вопрос? А что — Бернацкому группу дадут?» — «Это командир роты будет решать». — «А вы не можете передать командиру роты, что если его назначат командиром группы, то мы с ним не пойдём: уж очень он горячий».

Пришёл приказ от генерала Шаманова: подобрать шесть человек для усиления его личной охраны. Отобрали в батальоне самых здоровых. — «Бернацкий — возглавляй! Шаманов будет рад, что такой красавец-рейнджер его охраняет». Гена уехал, потом ещё генерала Столярова охранял, но скоро вернулся — сияет: «Меня больше никто не возьмёт туда, буду с вами ходить на боевые». Оказалось — повздорил с генералом…

Скоро наступило такое время, что я и бойцов замучил постоянными выходами в горы на пятнадцать километров, и сам — ни рукой, ни ногой, полное истощение — нервное и физическое. Бойцы приходили с боевых, швыряли автоматы и падали спать. Хотя для разведчика, чтобы не почистить оружие — нонсенс! Говорю ротному капитану Гагарину: «Что вы делаете? Пускай сержанты ходят командирами групп, раз офицеров нет». — «Бернацкого с собой таскай, и по очереди будете ходить группами». Стал брать его с собой в разведку. Объясняю, что можно, что нельзя. Но как из мента сделать разведчика? Уходим же на боевое задание, а не на учебное. А он ещё парень с гонором. Наша задача — наблюдать, вынюхивать, высматривать, и докладывать вовремя. А он как «духа» увидит — в стойку, чуть что — сразу стрелять. Он брал с собой два цинка по 1080 патронов, рассыпухой, плюс по 12 магазинов заряженными, и ему этого не хватало на один поиск. Автомат в его лапах смотрелся, как у меня пистолет. Он из автомата стрелял с одной руки! Просеки из него косил. Гена, говорю, нельзя так ходить в разведку!

Ваши слова полны противоречий, значит, у вас в голове просыпается лейтенант.

Взывать к совести и разуму не буду по причине отсутствия у вас, как и у меня, как последнего, так и предпоследнего!

Ты не супермен.

Никогда не дели окоп с кем-либо более храбрым, чем ты.

Не выгляди броско — это привлекает на тебя огонь противника.

Не привлекай на себя огонь противника — это раздражает людей, которые тебя окружают.

Когда сомневаешься — опустоши магазин.

Пока это были обычные будни батальона…

Яков Чеботарёв, командир разведывательного взвода наблюдения, старшина:

— По данным наших наблюдений артиллерия проводила обстрелы. Отдельно по рации вызывали на цели пехоту, отдельно — танки, самолёты, пушки.

Один раз, под Самашками, получили приказ встать лагерем в поле. Погода была грязная, дождь. Решили: чем стоять в грязи, лучше перейти на старую молочно-товарную ферму. Развернулись, провели там разведку — всё тихо — и заняли оборону. А ночью место, где мы должны были встать по приказу — чеченцы обстреляли из миномётов. Как знали, что мы здесь должны встать. Подобрали осколки от мин — с иностранными надписями.

Александр Куклев, начальник разведки дивизии, подполковник:

— Яков Иванович — уважаемый мною человек, но не он решил вылезти из грязи, где стоял батальон, а НШ группировки поставил задачу занять передовой район. На удалении около 15 км от базового лагеря.

Ежедневно находился в это время в батальоне, приходилось «подрабатывать» комбатом: Самокруткина с его заместителями на всё не хватало, чего-то не знали, не понимали. В общем, был нормальный рабочий процесс. В один прекрасный солнечный день готовим группы на выход, со мной артиллерийский корректировщик — СОБ (старший офицер поддерживающей батареи — авт.). СОБ даёт команду на открытие огня по зелёнке восточнее лагеря. Были подозрения, что там «духи». Одновременно с артиллерийскими залпами наблюдаем 3–4 разрыва артиллерийских снарядов. В 200 метрах от лагеря. Мы на дыбы! Какого хрена, как считаете координаты, артиллеристы? Наши в отказ, не мы, бьём в другое место! СОБ собрал осколки, воронки имели эллипсообразную форму. Определили направление на огневую позицию. Оказалось, что стреляли меньшим калибром, со стороны Асеновской.

Насчёт осколков. Осколки от снаряда или мины могут быть крупными, но не настолько, чтобы читались буквы. Факт, который приводит Яков Иванович, подтвердить не могу.