Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 720

Сергей Ахмедов, прапорщик:

Из дневника: 1 декабря. Вот и осень прошла. Два полных месяца боевых. Сегодня ни с того ни с сего — переезд. Цель с каждым днем всё ближе. Ещё одно перемещение, а сколько их было, теперь, наверное, не счесть. Целый день грузились, полбатальона уже ушло, мы завтра с утра. Тоскливо. Хочу домой.

— В Моздоке мы получили на батальон походный туалет, двухочковый, из хороших досок. Возили его в машине чуть не два месяца, держали в нём консервы, соки, как в складе. Потом снял этот туалет из машины, сделал из него склад. Вдруг комбат вспомнил: «А где у нас туалет?» — «Так вот же, я из него склад сделал!» — «А какого хрена? Чтоб завтра вот там на бугре стоял туалет!». Я к утру его построил, а к обеду мы отсюда уехали, так он и остался на этом бугре, ни разу никто не сходил…

2 декабря. Переехали на 16 км. Холодно. Мороз. Понаехали начальники, опять началось — простыни давай, наволочки, полотенца. Опять перевернул всю машину. У бойцов забрали палатку. Кругом стреляют. Привезли пленного. Роты ушли в разведку.

3 декабря. Тоскливо. Хочу домой. Климовича со Старым (Евгений Лобанов — авт.) представили к наградам. Приготовил плов, получилось отлично, а они даже не налили.

4 декабря. С утра на разводе комбат вручил им медали. Все равно хочу домой.

Комментарий:

Евгений Лобанов, командир автомобильного отделения взвода материального обеспечения, старшина:

— Как наградили… Я только вернулся из рейса, из Моздока. Утром — построение батальона. Я и не знал, что меня наградят. Вдруг комбат вызывает меня, встал перед строем. Медаль первым в батальоне — это было неожиданно и приятно.

Сергей Ахмедов, прапорщик:

— Был период, когда из тыловиков в батальоне я остался один, вся нагрузка на меня одного. Горелов и Климович в отпуске, в палатке остались я да поварята. Вещи, продукты — все на меня. Целый день носишься, как угорелый, а по ночам как начнётся стрельба… Кто, куда, зачем? Все занимали круговую оборону. Только успокоились, легли спать — начинают «Грады» пулять. Всю ночь — стрельба, сон — не сон, всё время в напряжении. Я когда домой приехал, сижу, курю на кухне, и ловлю себя на мысли, что сел напротив окна — опасно. Потом понял: я же дома!

Тоскливо стало, когда другие стали уезжать в отпуск. Работать приходилось не только за себя, но и за другого. Климович занимался ГСМ, Дмитрий Иванович — вещёвкой, на мне было продовольствие. А тут уехал Дмитрий Иванович — мне вещёвку добавили, уехал Климович — мне ГСМ добавили. Всё хозяйство было на одном, всё надо было тянуть. И от этого ещё тоскливей было, что товарищи дома, а я один. Нервы сдавали, бывало.

5 декабря. У Старого день рожденья. Сварил плов в большом казане, получилось отлично. Накормил 50 человек. Приходил медбат в гости.

6 декабря. Опять ездил в Алхан-Юрт. Взял отопительную систему для бани. Замерз, зуб разболелся. Но баню завтра буду строить. Задумка классная. Посмотрим, что получится.

7 декабря. Строил баню. Вечером сделал манты. Приходил опять медбат.

8 декабря. Построил баню. Помылся, клёво. Выдавал вещёвку, сигареты. Устал, болит спина. Лысый, наверное, уехал. Отпуск мой опять в тумане.

9 декабря. Ездил в ОБМО. Колонна с продуктами не пришла. Бельё грязное не сдал. Приехал большой начальник. Пугал отправкой домой.

— Приехал какой-то генерал и спрашивает подполковника Горелова: «Где у вас зам по тылу?» — «Я зам по тылу». А он стоит небритый, в «горке», в растоптанных сапогах, они смотрелись, как валенки. — «Почему вы без знаков различия? Всех сейчас домой отправлю! Почему у ваших бойцов руки чёрные?» — «Так бани не было уже недели три!». Ни помыться, ни побриться, лезвия у всех закончились, автолавки к нам не приезжали.

10 декабря. Опять ездил в ОБМО. Получил продукты. Комбат дал нагоняй, что на первое и второе перловка. Сказал — расстреляет. Готовимся к перемещению.

11 декабря. Чемоданы собраны. Готовимся к переезду. Переезд отменили. В батальоне первый погибший, с РДР.

12 декабря. Чуть не уехал в отпуск ни с того, ни с сего. Но уехал Климович. Зарезали барана, готовили манты.

13 декабря. Тоска. Остались вчетвером в палатке. Скучно. Все хандрят.

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник:

— Гикаловские высоты на южной окраине Грозного имеют важное оперативное значение: с них хорошо просматривается весь город. Если там установить артиллерию, то можно весь Грозный простреливать. На этом направлении действовал 15-й мотострелковый полк Таманской дивизии. А первым на эти высоты ходил капитан Середин, он принёс хорошую информацию, что все эти высоты — сплошной опорный пункт противника, укрепрайон. Выявленные его группой огневые точки на высотах были нарисованы на карте, её доставили в штаб группировки для принятия решения.

Интересные детали: на высотах пулемёты «духов» были вмурованы для устойчивости в бетон, значит — сидеть здесь собирались долго. И одеты они были во всё наше — бушлаты, шапки. Мои разведчики сначала подумали, что здесь свои, пока не услышали «Аллах акбар!»

Андрей Бирюков, начальник штаба батальона, майор:

— В начале декабря мы приехали под Алхан-Юрт. Там, перед Гикаловскими высотами, уже стояла пехота. Там же был начальник штаба группировки генерал Вербицкий. На высоты каждую ночь выходили разведгруппы, задачи им ставились непосредственно перед выходом представителями разведотдела группировки, туда они докладывали и результаты, а мне командиры групп писали рапорта для журнала боевых действий. Вёл его я, ежедневно. Вёл и журнал боевых распоряжений.

На разведбат в штабе группировки больше наделись, чем на пехоту, потому что разведчики всё же лучше подготовлены. Я считаю, что это неправильно. Наше дело — пришёл, понюхал, убежал. У каждого должны быть свои задачи. Это категорически неправильно, что разведбат должен был штурмовать Гикаловские высоты.

О батальоне в группировке были высокого мнения, потому что задачи выполняли и потери, для разведчиков, были минимальные. В этом была заслуга командиров взводов и рот.

Пётр Ерохин, заместитель командира взвода, старшина:

— За три дня до операции мы с нашим снайпером Кучинским пошли прочёсывать лес перед Гикаловскими высотами. Подошли к ним близко, присели, и Кучинский рассказал, как четыре раза брали эти высоты в первую кампанию. Там окопы по всему периметру, километров на пять. И окопы за это время наверняка стали только лучше. Задача нам здесь была поставлена явно невыполнимая! Использовали нас не как разведку, а как штурмовую часть.

Олег Кучинский, снайпер:

— В ночь перед выходом на Гикаловские высоты мне приснился сон: трое ребятишек в грязи купаются, двух полностью вижу, а третьего — только ноги. Я Петрухе Ерохину про сон рассказал и добавил: «Беда нас ждёт!». Но приказ есть приказ, надо идти. Сон оказался вещим: в том бою двое наших были ранены и один убит.

Рано утром 10 декабря меня вызвал к себе наш командир роты Гагарин и попросил рассказать, как брала эту высоту в 1995 году разведка 166-й бригады. Насколько я знал, все подробности рассказал. Тогда наша рота, 120 человек личного состава, была дополнена сапёрами, миномётчиками, за нами шла и бронегруппа. Всего тогда для взятия высоты 398,3 было организовано четыре группы. Потерь в той операции не было, только раненые, а «духи» на высоте все были уничтожены, двоих взяли в плен.