Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 726

Олег Кучинский, снайпер:

— Через час после ухода групп на высоты смотрю — мои уже спят, толкаю одного, другого: «Запроси наших: где они, вышли на высоту или нет?». А сам чувствую: что-то не ладное…

Геннадий Бернацкий, командир взвода, старший лейтенант:

— Ночью туман был — белый-белый, и ни звёздочки! Стена тумана, ничего не видно. С направления, куда ушли группы Соловьёва и Середина, услышали выстрелы, затем по рации оттуда стали запрашивать помощь огнём. Связь паршивая была, какая-то беготня началась, нервотрёпка.

В сплошном тумане стали пробираться к месту встречи, добрались до опушки леса. Туман через час-полтора стал рассеиваться. Впереди оказалась «бэха» пехоты, застряла в болоте, а я на БТР шёл, пробился, и сходу открыл огонь для поддержки своих.

Олег Кучинский:

— Я тут же поехал вперёд на БТРе, но туман плотный, ничего не видно. Обходим болото слева, стараюсь выйти по направлению к факелам, которые горели на высоте. Бернацкий кричит: «Левее бери, а то в болоте утонем!», — «Куда левее, если факела на высоте справа остаются!». Факела еле-еле виднеются. В болото упёрлись, идём на первой передаче, злюсь, что быстрее не можем. Бернацкий своими командами уводит в сторону, завёл на какую-то поляну, сам уже ничего не соображает, наконец, кричит: «Сам решение принимай, куда хочешь туда и езжай!».

А по рации слышу — впереди стрельба, взрывы. Я снова заехал в болото, и пошёл к своим на помощь. Подхожу поближе к месту, откуда уходили группы. По рации запрашиваем: «Пацаны! Укажите трассерами, в какую сторону вести огонь, чтобы своих не зацепить». Иду медленно, из трёх машин бронегруппы только один я на БТР пробиваюсь, ни одна БРДМ пройти по болоту не смогла. Вижу, откуда наши ведут огонь и в какую сторону нужно стрелять. Приказываю Диме-пулемётчику: «Отсекать «духов»!». Он начинает бить из КВПТ, а это же не ПК, ударит так ударит, на всю гашетку как дал, и сразу со стороны «духов» — тишина. Димка-пулемётчик стал прикрывать отход групп, но сам был ранен в голову. Теперь нам главное было — вынести раненых и спасти им жизнь.

Андрей Середин:

— Спустились немножко с высоты, я со своей группой занял позицию, а Соловьёв в это время как раз уже отходил на меня. Видел, как его бойцы тащили на плащ-палатке раненого бойца, он ещё ногами помогал, отталкивался от земли. Дальше отходили перекатами: сначала я впереди, он сзади, потом он вперёд, мы прикрываем.

На дороге стояла БМП из бронегруппы прикрытия, стреляя из пулемёта по кустам. Шли «духи» нагло, буквально лезли на рожон, были уверены, что возьмут нас живьем. Кричали громко, по-русски, и матом, уверен, что это были славяне.

Антон Ширинский:

— «Чехи» шли по пятам, было слышно, как они кричали. Откуда-то из тумана выскочил БТР с Геной Бернацким, такую пальбу открыл! Загрузили раненых в броню и сами своим ходом пошли в какой-то полк. Едем в расположение, мне Миронов говорит: «Посмотри на свои штаны!». Смотрю, они в двух местах пулями пробиты.

Толку в начале боя от меня никакого не было, перепугался сильно, но зато приобрёл опыт, потерял после этого страх, и понял, что с Соловьёвым можно идти в любой бой, это прирождённый офицер. Он был единственный из взводных, кого я называл «товарищ старший лейтенант». До сих пор так называю, хотя он уже майор.

Пётр Ерохин, старшина:

— Отход очень грамотно прошёл. Нам повезло с артнаводчиком, это был подполковник, жаль не знаю фамилии. «Духи» орут, стрельба, а он спокойно, как у себя в палатке: «Ворон», «Ворон», я «Боёк», даю уточнённые координаты».

За нефтяную трубу выкатились из зелёнки, нехороший участок был до камышей, открытый. Артнаводчик вызвал «САУшки», и «духов» огнём клал на обрезе зелёнки. Это была филигранная работа! Мы остались живы благодаря хладнокровию и профессионализму этого артнаводчика. Можно было просто ему аплодировать! Гикаловская операция нам обошлась очень дёшево ещё и потому, что ребята-срочники — какие молодцы были, золотые ребята!

Геннадий Бернацкий:

— Тут и наши как раз начали вылетать к дороге, а за ними и «душьё». Прикрыли выходящие группы огнём, огонь был такой мощный, что пулемётные очереди деревья рубили. А «духи» шли за нашими практически до конца, по пятам. В общем, обеспечил выход своих, а тут и светать начало.

Загрузили раненых пацанов в «бэтр» и погнали, в медроту 752-го полка. Мишку Зосименко сразу в операционную, пацанов на перевязку. Одному бойцу, Коле Зацепилину, ступню разворотило гранатой, на растяжку попал. Димке-пулемётчику пуля по голове попала, но жив остался, рубец хороший получился. Ещё бы немного и голову снесло…

Дмитрий Сергеев, пулемётчик разведдесантной роты:

— Не успели выбраться к болоту, как откуда ни возьмись, вылетает Олег Кучинский на своей «шайтан арбе», и как начал поливать из КПВТ, что на душе сразу стало веселее. Раненых загрузили на броню, у меня отняли орудие труда и загнали вместе с ними в машину.

Олег Кучинский:

— Выходили из этого болота минут двадцать, а мне показалось все два часа, потом помчались, петляя по дороге, в медроту 752-го полка. Прилетели, ребят быстро на носилки и — к врачам. У Мишки Зосименко два раза останавливалось сердце, врачи восстанавливали сердцебиение, но он был смертельно ранен. И всё же все надеялись до последней минуты, что выживет.

Всех раненых загрузили на машину «Урал» и — на вертолётную площадку. Туман густой, ничего не видно на вытянутую руку, разожгли костры, пускаем ракетницы, вертолёт висит над нами, а сесть не может. Врач нам сказал, что у Мишки Зосименко, юного бойца, перестало биться сердце. На войне он был всего несколько дней… Раненых и Мишку перегрузили на МТЛБ-у, повезли к штабу 3-й дивизии, а затем на вертушке в госпиталь во Владикавказ.

Дмитрий Сергеев:

— По прибытии в 752-й полк, сразу же были отправлены на перевязку. Там у Михаила Зосименко первый раз остановилось сердце. После обработки нас погрузили в машину и отправили на вертолётную площадку, но опустился такой туман, что, несмотря на разведённые костры, вертолёт сесть не смог. За это время Михаил, который был ещё жив, но уже без сознания, перестал дышать. Подоспевшие медики констатировали факт смерти.

Александр Соловьёв:

— О бое не успел доложить, т. к. пулями повредило мою радиостанцию. Но пустил красную ракету — сигнал боя. В ходе боя нас поддержала огнём артиллерия и наша бронегруппыа, которая выдвинулась нам навстречу. Благодаря этому нам удалось не попасть в окружение и вернуться в расположение мотострелков.

Когда мы спустились в ходе боя к подножью горы, радист РГ № 1 докладывал о ходе боя, о потерях. Я знаю, что радист РГ № 1 докладывал начальнику разведки мотострелкового полка, где в тот момент должен был находиться генерал Вербицкий. Нам было дано указание уходить.

Потери в этой ночной операции составили: в первой разведгруппе двое получили тяжелые ранения, во второй — двое тяжело раненых, один боец, Михаил Зосименко, получил смертельное ранение в голову.

Олег Кучинский:

— Сдали раненых, сели на свои бронемашины и поехали на место дислокации батальона. Ехали абсолютно молча, на душе было очень тяжело.

В этот же день я пошёл к командиру роты и сказал, что больше не сяду за руль БТР. — «Хорошо, Олег, бери свою винтовку». Почистил свою СВД, и на следующий день пошёл её пристрелять и душу успокоить. С 12 декабря снова стал ходить в группе со своей винтовкой.