Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 728

Скоро начало светать, приказ: «Отходить!». Идем к своим, в зелёнке — сидит наша пехота, заметили нас, подумали, что «духи» идут — и огонь по нам. Мы кричим: «Разведгруппа идёт!». И матом на них — все равно стреляют. Так и лежали на земле, пока не докричались. Наконец, пехота нас пропустила. Вышли в зелёнку. Как раз подъехал майор Паков, на помощь к группе старшего лейтенанта Хамитова. — «Вы где?» — спрашивает нас по рации. — «Мы здесь, — отвечает Миронов. — У нас только белые ракеты. Вы пускайте зелёную, а мы белую, и увидим, где мы находимся». Запустили ракеты, и оказалось, что мы в двухстах метрах друг от друга. Здесь нам майор Паков и сказал, что в роте за ночь восемь человек раненых. С ним был и Толик Филиппенко, из Белгорода, ему осколок попал в ягодицу. В госпиталь он с таким пустяком не поехал, остался с нами.

Паков связался с пунктом управления, оттуда получили приказ: искать пропавшую разведгруппу 245-го полка — давно не выходит на связь. Что ж, надо идти искать… Пошли наша группа лейтенанта Миронова и Паков с остатками группы Хамитова, кто не был ранен. А Хамитова к этому времени уже отправили в госпиталь.

Поднимаемся по сопке — наша пехота опять открывает по нам огонь. Связались с ними по рации, командир пехоты говорит: «Вы здесь не поднимитесь, мы вас не пустим: боевиков здесь ждём. Обходите стороной, за три километра». Что ж, обошли. Приходим в пехоту, а там эта разведгруппа, которую мы искали, сидит и чаи гоняет. Говорят, что всю ночь здесь просидели. — «Здрасте! Вы здесь сидите, связь не даёте, а мы вас ищем, своих раненых оставили!».

Майор Паков опять получил здесь приказ: взять высоту напротив позиций пехоты. Наша группа разделилась на две части. Одна пошла с Паковым, слева, другая с Мироновым, справа, была и группа из 245-го, в центре. Идём колонной, на расстоянии 6–7 метров друг от друга — чтобы если один нарвётся на мину, то остальных бы не зацепило осколками.

За мной шёл контрактник. Я иду, он за мной — и наступил на мину. Меня и Вовку Хильченко, контрактника из Сарова, взрывной волной раскидало в разные стороны. Подбежали к контрактнику, смотрим — ему ступню оторвало. Быстро промедол вкололи, видно, что у парня боль адская, но больше двух раз подряд нельзя промедолом колоть, иначе будет передозировка. Ногу перевязали. Надо его нести, но как — носилок нет. Положили бушлат на автоматы и понесли его, периодически меняясь.

Подходим к своим — нас опять пехота не пускает, стреляют. Кричим: «Раненого несём!» — все равно стреляют! Кто-то из контрактников прополз туда, слышим — мат и удары, кого-то он уже там бил. Видим — пехота бежит к нам, донести раненого до машины.

Евгений Липатов:

— А я в этом бою шёл в группе со своим командиром взвода Мироновым. И третья группа шла рядышком, вёл её замполит Шлыков. Он как раз на окопы залез. Помню, как наш контрактник подорвался на противопехотной мине, когда на высоту шли, ему стопу оторвало. Дальше не пошли, стали спускать раненого на автоматах. Спускать было далеко, вызвали «бэху». На высоту технику было не загнать, спускали его на себе, потом по нам стреляли наши, раненому ещё раз попали. Лейтенант Миронов орёт пехоте, кто он такой, даже свой адрес домашний, чтобы не стреляли. Наконец, в пехоте поняли, и мы давай спускать раненого дальше.

Михаил Курочкин, гранатомётчик:

— Раненого отправили. Покурили. — «Что делать-то будем?» — спрашиваем командира. Майор Паков: «Надо идти приказ выполнять».

Пошли в том же направлении. Видим — окопы «духовские», из которых они стреляли. Подошли тихо, пацан-контрактник со спины видит — сидит мужик в окопе, в кирзачах, бушлате, зимней шапке-ушанке, шеврон «Вооруженные силы России». Наш и кричит: «Здорово, пехота!». Думали здесь разведгруппа 245-го полка. Мужик в окопе разворачивается — бородач! И смотрят друг на друга. Только наш успел выпрыгнуть — «дух» гранату кидает, кумулятивную, хорошо, что она упала в песок и не взорвалась. И тут началась стрельба по нам из окопов. Отошли, залегли.

Скоро наша пехота пошла мимо нас вперёд. Как обычно: вперёд — «Ура!», обратно — тихо бегут. Мимо ПТУРы понесли, пару раз выстрелили по окопам — там все замолкли. Смотрим — высота взята! Столько там было брошенных снарядов — НУРы, ПТУРы, боеприпасы, и всего один убитый «дух». Остальных они утащили. Заняли высоту, все успокоилось. Нашли крупнокалиберный пулемёт, сошки замурованы в бетон, чтобы отдачи не было.

Майор Паков связался по рации с командованием. — «Высоту взяли?» — «Взяли». — «Всё, ваша задача выполнена». Дождались пехоты, она расположилась на высоте. Пошли назад, домой. Только отошли, метров на триста, и «духи» открыли по высоте с пехотой огонь из леса, там ещё машина стояла, ЗИЛ или «Урал». Майор Паков: «Всё, пацаны, мы своё дело сделали, уходим».

Геннадий Бернацкий, командир взвода, старший лейтенант:

— 13-го снова на Гикаловские пошли. Майор Паков уже вместе с нами пошёл, и наша бронегруппа. А Паков всегда с нами ходил, человек он такой. Его за это любили и уважали.

Я должен был идти по верхней дороге, с середины села наверх. Там развилка дорог и психбольница. Взять её, сесть там, и прикрывать две дороги, если «духи» пойдут, обеспечить проход войскам. Должна была подойти пехота. Просидели мы до 0:40, потом нас сняли. «Духи» должны были пройти там, где я должен был сидеть со своей группой. 14 человек против трех тысяч. Ещё две группы должны были идти по двум другим направлениям. А 14-го пошёл Хамитов по моему маршруту. Я ещё говорил начальнику разведки дивизии, что в той психбольнице — укрепрайон, так и оказалось… Они попали под огонь, но «духам» всыпали.

Александр Соловьёв:

— 13 декабря в обед меня вызвал комбат и сказал, что я должен буду выполнять боевую задачу в этот день, и определил время готовности отправки колонны. В назначенное время я во главе своей разведгруппы вместе с Самокруткиным и группой офицеров батальона и мотострелков поехали на НП. Подполковник Самокруткин ушёл для получения или уточнения боевой задачи. Вернувшись, он поставил мне задачу: выдвинуться на высоту 398,3 с задачей имитации наступления на этом участке, так как моя группа на тот момент была малочисленна. При этом Самокруткин сказал, что моя задача — вступить в бой и как можно дольше удерживать противника на своём рубеже, не жалея боеприпасов. Другие разведгруппы должны будут в это время штурмом взять указанную высоту.

Около 21 часа я в составе своей разведгруппы выдвинулся на указанный рубеж. При подходе я обнаружил в окопах противника. При этом было видно, что противник обнаружил меня, так как боевики стали спускаться с горы — они шли с фонариками, и готовились к бою, занимая в роще окопы, который я наблюдал во время разведки в ночь на 11 декабря. В момент занятия рубежа перед рощей, я доложил о готовности к бою, однако мне приказали ждать. Минут через 15 мне поступила команда: «Отходить!». В бой моя разведгруппа так и не вступила, и соответственно, потерь никаких не было.

В расположение батальона мы вернулись 14 декабря около 1–3 часов ночи. В батальоне узнал, что одна из групп не смогла выйти на исходный рубеж. Я понял так, что именно из-за этого операцию по штурму высоты отменили, хотя это лишь мое предположение.