Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 768

Антон Ширинский, старший радиотелеграфист-разведчик, ефрейтор:

— Про своих офицеров могу сказать только хорошее. Взводные все боевые, с ними приходилось вместе воевать, к любому можно подойти, всегда поможет. Ротный — тоже хороший мужик. Комбат, когда я приезжал в часть в мае 2000-го, встретил меня, как родного. Со мной в мае приехал парень из 245-го полка, он поразился, как нас встретили в батальоне: накормили, напоили, и спать уложили.

Помню нашего врача капитана Елену Чиж, более смелой женщины я не видел.

Майор Паков вместе с нами ездил на боевые. Такие, как он, за чужими спинами не отсиживаются.

На срочке у меня к офицерам было совершенно другое отношение. Я, наверное, многого не понимал, да и Соловьёва в части многие срочники недолюбливали: он их гонял страшно. Зато они были хорошо подготовлены. И в Чечне сначала жаловались, что он ведёт группу в самых труднопроходимых местах, нас даже водолазами называли, вечно мокрые приходили. Потом до нас дошло, что благодаря этому многие вернулись домой живые. Когда мы сидели в палатке РДР Владикавказского разведбата, я задал вопрос: «Как у вас офицеры?». Мне ответили: «Да так себе, пойдёт». Почувствовал у них полное равнодушие к своим офицерам. Поразился их отношению к офицерам — как на срочной службе. Мы за своих взводных глотку порвали бы просто за плохое слово в их адрес, а у них к своим никакого уважения.

8. Гадание на «Ромашке»: выживет — не выживет?

Радиопозывной разведгруппы старшего лейтенанта Соловьёва был — «Ромашка»…

… Майор Андрей Бирюков, начальник штаба батальона. 21 января майор Бирюков был назначен командиром разведотряда для ведения разведки маршрута прохождения колонн техники мотострелкового полка. При подходе к высоте 609,0 головной разведдозор обнаружил засаду противника, который открыл огонь. Умело руководил боем. Лично руководил выводом разведдозора из-под обстрела. После чего обошёл противника с фланга и нанёс ему огневое поражение. За 30 минут боевики были выбиты из опорного пункта. Задача была выполнена без потерь.

…Старшина Евгений Подопригоров, зам. командира взвода, командир боевой машины. 25 января его разведгруппа вела разведку у Рошни-Чу. В 2:15 на засаду вышла группа боевиков. Дал приказ на открытие огня, и разведгруппа уничтожила противника. По данным ФСБ, это была террористическая группа, направлявшаяся в Северную Осетию. Бой прошёл без потерь с нашей стороны. 22 февраля разведгруппа старшины Подопригорова участвовала в эвакуации раненых и погибших разведчиков отряда спецназа с отметки 947,0. Было эвакуировано 33 погибших и 2 раненых.

Дмитрий Сергеев, пулемётчик разведдесантной роты:

— В ночь прорыва Басаева из Грозного отвели душу. На тот момент мы занимали господствующее над местностью здание школы, оборудованное под опорый пункт. Стреляли из всего имеющегося в наличии стрелкового оружия, вклбчая два «Пламени» и винтовки В-92. Жаль, что не выдвинулись к реке, настреляли бы значительно больше. По утру расползающихся басмачей расстреливали, как в тире.

Когда рассвело окончательно, и мы всех победили, с противоположного конца деревни выползли какие-то тела. Поскольку наших там не значилось, решили на всякий случай их положить. Оказалось — зря. В ответ выкатился танк, и пока разобрались, он успел зарядить по нам несколько снаядов, один из которых угодил в перекрытие кровли. Пока вывозили раненых, были обстреляны со стороны Алхан-Калы. Но проследовавшая в том направлении колонна танков быстро отбила у «духов» охоту баловаться с оружием.

Антон Ширинский, старший радиотелеграфист-разведчик, ефрейтор:

— Я был в группе под руководством старшего лейтенанта Бернацкого, когда отправили в Алхан-Юрт. В Алхан-Юрте школу укрепляли омоновцы, а мы немного доделали, укрепили свою комнату мешками с песком, на крыше, что-то делали, но я в этом не участвовал, связью занимался. Рация слабая, не брала батальон, пришлось натягивать антенну на деревьях (не знаю, как эта антенна называется, но её можно на дерево закинуть, тросик с грузом на конце.).

Нас было две группы, руководил нами майор, кто — уже не помню, но мужик нормальный. Мы выходили в поиск несколько раз, постреливали изредка, но ничего серьёзного не было. Сидели как-то вечером, занимались, кто чем, слышим — стрельба началась. Майор подходит ко мне: «Возьми рацию, пошли на крышу, узнаем, что случилось». Выхожу по рации на соседей, говорят: «Прорыв «духов» начался!». Наверх поднялась вся наша группа, АГС подняли, и такой огонь открыли! «Чехи» в нашу сторону особо не стреляли, старались побыстрей в Алхан-Калу зайти. Мы пытались вызвать артиллерию, но нам отказали. Если бы туда дали хотя бы один залп «Града», там бы всех прорывающихся положили.

Мы до утра стреляли по «духам» из всех видов оружия. Трупов по берегам Сунжи утром немерено валялось. Утром по школе, в которой мы квартировались, долбанул танк, ранило кого-то из ОМОНа. Мы просили майора отпустить нас, чтобы набить морду этому танкисту. Не пустил. Танкист, видать, нас за «чехов» принял.

Прибыла очередная партия контрактников, я передал рацию новенькому, сам перешёл в бронегруппу командиром машины. В первый свой выход связистом новенького ранили, и мне опять дали рацию.

Александр Соловьёв, командир взвода, старший лейтенант:

— В конце января Басаев со своими отрядами численностью более двух тысяч человек прорвались из Грозного в южном направлении. Прорыв был как раз рядом со школой, где занимали оборону мой зам. старший лейтенант Бернацкий с группой, омские омоновцы и офицерский отряд антиснайперов из ФСБ. Наши сидели на господствующей высоте, а лощина с рекой, где пошёл Басаев, была заминирована. Перед бандитами стояли гантемировцы, кровники Басаева, специально отобранные. Но они их пропустили, ни одного выстрела со стороны гантемировцев не было, а части внутренних войск в это время проводили передислокацию. Гантемировцы воевали хорошо, но спиной к ним лучше не поворачиваться. Мы им были не друзья. Воевали в союзе с нами только потому, что у них в горах были кровники. А так они — сами по себе. Повернёшься к нему в бою спиной — убьёт и не поморщится.