Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 824

К вечеру очухался, слух немного вернулся. Отметили девять дней Ване. Русские бабушки принесли варенья, соленья, мы им – сгущенки, тушенки, крупы, хлеба. «А вы-то как?» – спрашивают. «Нам еще дадут…»

Сергей Гирин, заместитель командира 2-й мотострелковой роты по воспитательной работе, лейтенант:

– К третьему февраля практически все окраины площади Минутка были очищены от духов. Я у одного из немногих оставшихся местных спрашиваю, почему площадь так называют? «Раньше здесь магазин продуктовый был, «Минутка» назывался. Потом и название за всей площадью закрепилось…»

В этот день батальон маршем направился в район Грозного под названием «Черноречье». Шли через частный сектор, а потом мимо девятиэтажных зданий. Сопротивления со стороны духов уже практически не было, так – единичные боестолкновения.

В начале февраля мы отдыхали и приводили себя в порядок. Разместились в железнодорожном депо, жили в вагонах. После перестрелок, проведенных маршей и передвижений просто наслаждались отдыхом…

«Отвоевался я, ребята…»

Игорь Дружинин, 3-я мотострелковая рота, контрактник:

– Как-то ночью зашли почти всем батальоном в разбитый магазин на Минутке, оттуда занимали высотки почти без боя, «чехи» отходили. Зачистили девятиэтажку, заложили окна кирпичом и стали прикрывать пацанов, которые брали следующие дома. В общем, Минутку взяли.

Жили там в пятиэтажке, на пятом этаже, всем взводом в двухкомнатной квартире. Открываешь дверь, а второй комнаты нет, снесло взрывом. Потом начали продвигаться за Минутку, везде уже без боя. Наш взвод шел постоянно в головном дозоре. Как-то в частном секторе стоим мы у дома, а дорогу перебегает «чех», метрах в сорока. Пацаны не ожидали и стоят, думают, что делать. Я двоих за «чехом» отправил, а сам с Жорой в обход, полез через забор, его встречать. Подбегаем к сараю, а Колос первый туда залетел, «чех» успел поставить растяжку, и взрывом Андрюху отбросило. «Чех» бросил себе под ноги противотанковую гранату. Подбегаем – у него от ног одни кости остались. Сказал нам по-русски: «Отвоевался я, ребята», и его взводник добил из автомата. Колоса контузило, но он не пошел в санчасть.

Потом поймали снайпера, его расстреляли прямо на дороге.

Постепенно вышли на окраину Грозного. Собрали из батальона разведгруппу, в том числе и наш взвод, и направили в Алды. Там много мирных было, но страшновато по улице идти и ждать выстрела в спину. Оттуда пошли на Черноречье, его брал весь полк, зачистили быстро. Из Черноречья выстроили колонну БМП и вернулись в Ханкалу. Там жили в вагонах пассажирских с буржуйками в купе. Оттуда меня отправили в госпиталь в связи с обострением контузии. На этом моя война кончилась…

«Не верилось…»

Сергей Юдин, командир полка, гвардии полковник:

– Когда закончились бои за площадь Минутка, какое-то время была неопределенность. Не верилось, что организованное сопротивление противника в городе сломлено окончательно. Мой командный пункт располагался на девятом этаже здания, на который можно было зайти только через другой подъезд и через крышу. Когда с проводниками на мой КП прибыл командующий Северо-Кавказским военным округом, тогда я поверил, что этот объект взят. Иначе бы командующий сюда не пришел.

Самым радостным была не победа, а то, что на завершающем этапе операции потери полка – всего шесть человек легкоранеными. Это для меня было дороже всех захваченных объектов. Мастерство наших солдат, причем в бой шли даже легкораненые, и неординарная тактика дали свои результаты. Смелые и решительные действия командира второго батальона майора Сергея Булавинцева спасли от больших потерь четвертую роту, позволили вынести всех раненых и убитых. Надо отметить и старшего лейтенанта Новичкова, командира шестой роты. Батальон Булавинцева был головной, первый батальон шел во втором эшелоне и немного в другом направлении, у него была своя задача.

«Вы скажите, что сделать – мы сделаем!»

Александр Фролов, зам. командира полка, гвардии подполковник:

– Когда закончились бои в Грозном, я не имел морального права делать «разбор полетов». Даже кого-то критиковать. Очень быстро до всех доходило, как надо действовать. Не только офицеры, но и многие контрактники хорошо понимали свои задачи. «Вы скажите, что сделать – мы сделаем!» Пришел, доложил: «Сделали!»

Все понимали, что сначала война, потом все остальное. Малейшее промедление смерти подобно, зазевался – все, шлеп, и готов. Все надо делать на автомате, в бою часто просто нет времени на обдумывание решений.

Потери у нас были минимальные, но какого физического и нервного напряжения всем это стоило…

Из прессы

Зеленые пики полковника Юдина

…На подведении итогов в Ханкале Юдин получает новую – наступательную – задачу. Быстро свернуться и, обойдя Грозный с севера, уже через 12 часов сосредоточить полк между населенными пунктами Примыкание и Ханкала. Его худшие опасения подтвердились – армию опять начали торопить. На подготовку к штурму отводилось меньше суток.

– Сюда, по гаражам, я ударю «керосинкой», – показал Булгаков на карте сектор наступления штурмового отряда полка, – пройдя через гаражи, надо взять кинотеатр и пятиэтажку.

«Керосинкой» называли баллистическую ракету с керосиновым двигателем. Большого урона противнику вне прямого попадания она не наносила, но несгоревшее топливо хорошо горело уже на земле.

Оставив тылы и артиллерию в исходном районе с начштаба полка подполковником Александром Лихачевым, Юдин сосредоточил штурмовой отряд – два батальона примерно человек по 200 и по 25 БМП в каждом – в железнодорожном депо, где организовал и свой КП. Когда опустились сумерки, провели разведку. Вместо обозначенных на карте гаражей оказались лишь ямы под будущие гаражи. Значит, выходя на кинотеатр и пятиэтажку, опереться не на что. Доложив это Булгакову, Юдин попросил еще времени на подготовку, но командующий был непреклонен – вперед.

Условия для наступления были сложными. Сначала частный сектор, потом на открытом месте двухэтажный торговый центр и кинотеатр и вдоль ведущей к площади Минутка трамвайной линии – несколько высотных домов, в которых наверняка духи.

Около 2 ночи Булавинцев с 5-й ротой занял кинотеатр. Заврайский со своей 4-й – пятиэтажку. Духи то ли спали, то ли специально подпустили наших поближе. Едва Заврайский вошел в дом, боевики открыли сумасшедший огонь по обеим ротам. Через три часа ситуация стала критической. Булавинцев лежит в кинотеатре – не поднять головы: здание с огромными оконными проемами хорошо простреливается. Заврайского и вовсе крепко прижали. И у того, и у другого уже и раненые, и убитые… Роту надо спасать, понимает Юдин. Выход один – ничего не докладывая командующему, который точно не даст на это «добро», вытащить роту Заврайского из пятиэтажки! 8–10 минут интенсивного артиллерийского огня своего и приданного дивизионов – и пока боевики очухаются, попытаться вывезти раненых и погибших.

– У меня боеприпасов нет, в полку только НЗ остался, – огорошил командир приданного дивизиона.

Отправляя Юдина в бой, Булгаков придал ему дивизион другого, не штурмующего, а блокирующего Грозный полка. В разгар городских боев снарядов, которые расписывал лично командующий, всегда не хватало. Вот и теперь приданный Юдину дивизион за полчаса боя расстрелял все снаряды. Определяемый командиром полка неснижаемый запас – на крайний случай – расходовался только его решением. Но командира этого полка – полковника Петрова – он знал еще с комбатов. Друг не откажет!

– Юра, выручай, – вышел он на Петрова, – рота гибнет…

– Расстрелять все до последнего снаряда, – приказал Петров своему офицеру, сам со вторым дивизионом оставаясь без боеприпасов.

Рассчитали. Перекрестились. Ну, с Богом! Два дивизиона ударили внакладку по пятиэтажке и за ней. Три снаряда рвутся прямо на крыше. Здорово! Перекрытия рушатся. Духи в замешательстве. БМП из-за кинотеатра рванула к Заврайскому. Булавинцев, к которому к этому времени подошла еще одна – 6-я рота, ведет огонь по боевикам в одиннадцатиэтажке, прикрывая спасательную операцию. Получилось! Удалось вытащить роту, не понеся при этом потерь. Суммарные же ночные потери были ужасными – 19 убитых, 58 раненых. Эта кровь, понимал Юдин, на совести тех, кто подгонял Булгакова, который не дал ему еще хотя бы сутки на подготовку штурма, но легче от этого понимания не становилось. Особенно тяжело было осознавать, что ничего по большому счету не изменилось бы, начни он наступление на следующий день. Тяжкая командирская доля.