Серия "Афган. Чечня. Локальные войны-3". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Щербаков Сергей Анатольевич - Страница 877

— Слушай, как здесь с военными, с аккредитацией?

— Кирилл, дорогой, никаких шансов. Полный бардак, никто не понимает, что происходит. Кто отвечает за работу с прессой, вообще неизвестно.

— А кто рулит-то здесь? Местные, федералы?

— Да федералов вообще нет, а местные ничего не хотят брать на себя.

Ладно, думаю, или жадничает, или правда бардак. Хотя, скорее всего, просто бардак. Как всегда. Ничего, у нас есть ходы поинтереснее.

Второй звонок — в Москву, Тане на мобильный.

— Таня, привет, мы долетели.

— Отлично, какие планы? — Таня суха и очень деловита.

— Как какие планы? Море, шашлык, вино…

— Кирилл, не валяй дурака. Мне надо знать, на что мы можем рассчитывать.

— Танечка, чего ты грузишься? Сегодня воскресенье, расслабься.

— Это сегодня воскресенье, а завтра понедельник и летучка, на которой мне надо докладывать.

— А-а-а… Докладывать… Ну доложи, что здесь полный бардак, работа журналистов парализована, но резидент Крестовников регулярно выходит на связь. Сообщает, что сообщить ничего не может ввиду абсолютной секретности своих замыслов.

— Кирилл… У нас эфир в пятницу…

— Танечка, не парь мне мозги. Послали на голое место, ни хрена не подготовили, понадеялись на мою находчивость. Вот и надейтесь. Все, целую, до связи.

Так, теперь задергают. Выключаю мобильник. А «спутник» мы даже не распаковали. Начинаем автономное плавание. Великий Колумб с Мадридом тоже связи не имел. Ох достали бы его…

Быстрый завтрак, мутный душ, бритье холодной водой. Нагруженные кофрами спускаемся в холл. Легкий переполох. Выходим на улицу. Валэра стоит как штык. Широкая улыбка. Молодец, пунктуальный. Здесь это редкость.

Едем «в адрес». Махачкала — город контрастов. Стамбул отдыхает. Центр — более-менее «сталинский». Все остальное — частный сектор. Звучит красиво. На деле — лачуги. Бедность витает в воздухе. И вот среди этой бедности торчат дворцы. Огромные, в основном красного кирпича, с мощными высокими заборами. Крепости. И все — новые.

Вот один из этих дворцов и оказался нашим «адресом». Подъехали. Глухие ворота. Стучим. Мертвая тишина. Опять стучим. Ничего.

Так, думаю, это плохо. Нас не ждут. Абдул что-то перепутал? Вряд ли. Нас же встретили. «Корсиканец» замутил свою игру? Тоже вряд ли. Не тот калибр. Что ж делать-то? Пошли нехорошие мысли. По телефону с Таней развыпендривался — резидент, секретные замыслы, вы — дураки, я — умный… На тебе, умный. Будешь покупать газеты и в прямых включениях зачитывать передовицы. «Наш корреспондент из зоны боевых действий»… со двора махачкалинского телецентра. Говно.

И вдруг — чудо! Ворота заскрипели и раздвинулись на полметра. В проеме показался очень худой старик. Тонкая желто-седая борода до пояса. Вот он! Кавказский долгожитель! Лет сто пятьдесят, точно. Не иначе в среднем возрасте у Шамиля джигитовал. В Гунибе вместе князю Барятинскому сдавались.

— Здрасьте, — говорю, — уважаемый. Нам тут, э-э-э… — Как объяснить-то? — Нас тут ждать должны.

Старик молча поманил рукой и посторонился. Мы протиснулись в щель. Валэра с кофрами остался в машине. Камера, конечно, при нас. Старик пошел к дому — мы за ним. Вошли.

Теперь попытайтесь меня понять. Я парень продвинутый. Много где бывал, много чего видел. Но сейчас испытал что-то вроде культурного шока. Мы оказались в холле. Понимаете, всего лишь в холле. Что же мы увидели? А вот что.

Высота потолка — метров восемь, точно. На стенах — шкуры. В московских кабаках — не шкуры, а дрянь по сравнению с этими. Помимо шкур — ковры (не из ЦУМа, точно). На коврах — оружие. Оружейная палата ну не то чтобы средненький музейчик, но сопоставимо. На одной из стен в обрамлении шкур и ковров — плазменный экран, метра полтора на три, под ним — штабеля аппаратуры. Я в технике ничего не понимаю, посмотрел на Костю, показал глазами, на сколько тянет, мол. Костя ответил тоже мимикой. Мимика означала, что это очень много денег.

Далее. В одном углу был камин. Я подошел посмотреть. Думал, что-то в этом понимаю (мой отец, пианист, на даче сам выложил два камина). Ничего не понял, но то, что понял, было убийственно. Он был очень большой. Соответственно, решетка у него тоже была большой и массивной. Так вот, она была серебряная! Не посеребренная, а именно серебряная. Вся. Целиком. Щипцы и кочерга были из того же металла. Бедный Дагестан! Самый дотационный регион России!

И тут я подумал: интересно, а есть ли в этом доме горячая вода? Наверняка нет…

Тем временем старик куда-то исчез. Удовлетворив свое любопытство, мы начали томиться. Опять полезли всякие нехорошие мысли.

Он появился так же внезапно и бесшумно, как и исчез. Молча поманил рукой к выходу. Наверное, не говорил по-русски.

Вышли за ворота. Рядом с Валэриным «жигулем» стоял джип. «Дефендер». Идеальная тачка для местных условий. Для боевых условий, кстати, тоже.

«Корсиканец». С ним двое. В маленьких белых шапочках. От этих шапочек опять замелькали нехорошие мысли. Я точно не знаю, не такой уж специалист по исламу. Может, ничего особенного. Но почему-то показалось, что это странно — в таких шапочках открыто появляться в Махачкале. Здороваемся. Двое по именам не представляются. Ладно.

— Куда едем?

— За нами.

Лаконично. Учусь на своей вчерашней ошибке. Больше вопросов не задаю. И тут я вдруг остро ощутил, как мы им НЕПРИЯТНЫ. Даже не мы лично, а мы ВСЕ — люди с другой ПЛАНЕТЫ.

Садимся, едем. Едем, кажется, за город. Выехали на шоссе. Указатель — Хасавюрт. Валэра мрачнеет.

— Валер, ты чего?

— Нэхарашо это.

— Что нехорошо?

— Хасавюрт.

— Почему нехорошо?

— Там лудэй пахишают.

— Так мы, может, не туда, а только в ту сторону.

Валэра молчит. Ребята сзади тоже молчат.

Я чувствую на затылке их взгляды. Но не оборачиваюсь.

Проходит время. Похоже, никуда сворачивать мы не собираемся. У меня, честно говоря, на душе тоже погано. Включаю логику. Если бы хотели убить, похитить, сделали бы это в Махачкале. Запросто. Но ведь ничего не произошло… К тому же главный у них Надир. Самодеятельность вряд ли возможна. А Надиру нас похищать на фиг не надо — у него унитазы золотые, судя по камину.

И тут я смотрю на Валэрины руки. Они судорожно вцепились в руль. Костяшки пальцев — белые. Все, к черту логику. Надо выяснять отношения.

— Обгоняй их и прижимай к обочине.

Выполняем маневр. Они останавливаются. Выхожу, подхожу к джипу.

— Уважаемые, я все-таки хочу понять, куда мы направляемся.

Легкая снисходительная улыбка. Обосрались, гяуры. Но вслух:

— Не переживай. Все нормально.

Проклинаю себя. Какого хрена я это сделал?

Все равно ведь не скажут. В таких делах надо или сразу отказываться, или идти до конца. Затевать разборки по дороге — позор.

Молча смотрю ему в глаза. Разворачиваюсь, иду к машине.

— Поехали, за ними.

— Я в Хасавюрт нэ поэду.

— Валера, родной, двести долляров туда, двести обратно.

Ему становится совсем плохо. Поедет — похитят. Не поедет — прощай четыре сотни. А на эти деньги его семья может месяца три жить. Решение принято. Едем. Ему становится легче. Молодец. Мужчина.

Вот и Хасавюрт, по-видимому, конечная точка нашего маршрута. Зловещая столица дагестанских чеченцев-акинцев.

Что-то тут не так. Какая-то еще заноза сидела в моем мозгу. Что-то меня смущало. Что-то в дороге. А! Вот! Мы проехали по трассе около восьмидесяти километров. Ни одного блокпоста! Да что там блокпосты, гаишников не было. Интересно. Боевики вошли в Ботлихский район, оттуда до Махачкалы без боев полдня пути. С боями, может быть, два-три. Это раз. А от Хасавюрта до Чечни вообще пешком недалеко. Это два. И никаких — ни местных, ни федеральных силовых структур не видно!

Зря я насчет аккредитации переживал. Хорошо, что не стали терять время и метаться по Махачкале в попытках ее получить.

Въехали в Хасавюрт. Та же Махачкала, только без «сталинского» центра и дворцов. Хотя нет, дворцы есть, только меньше. А пыли гораздо больше.