Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 647

А чмошник нужен! Нужен как доказательство, что есть вещи похуже войны. Ветераны иногда путают «отказников» с писарями. Это неверно. Писаря и штабные – особая порода. Конечно, обидно, что после войны – все ветераны, даже кочегар в офицерском бараке.

Что мог позволить себе солдат-«отказник» в Афганистане? Все, что связано с нормальным членовредительством. «Случайно» прострелить конечность, довести пустяковую ранку до гангрены, разобрать запал или «снарядик» с ликвидатором, отхлебнуть ядовитой технической жидкости или мочи заболевшего гепатитом. Случались и парные «харакири», но это больше у среднеазиатов: ты мне ухо оторвешь, а я тебе глаз выколю, вот и славно подрались!

Все эти деяния были подсудны. Если дело, конечно, доходило до военного трибунала.

Что мог изобрести «отказник»-офицер? Пить беспробудно, сойдя на афганскую землю, на первом же выходе мгновенно расстрелять парочку местных жителей за то, что «все афганцы – душманы», заболеть внезапным расстройством желудка. Можно было также потерять партбилет и согласиться служить в ТуркВО, или, скажем, святой документ – летную книжку, был и такой случай.

В борьбе с «отказниками» и в поднятии боевого духа помогали: скромное однообразное питание, «жизнь по уставу», т. е. бесконечные построения, придирки, проверки. Полезны были махровая дедовщина, строевая подготовка, боевая учеба и политические занятия. Через некоторое время «отказник» понимал, что такую жизнь следует отдать Родине, не задумываясь, и сбегал от службы на войну. Достоверно, что многие солдаты искренне обижались, если их не брали в рейды. Существовал даже такой вид наказания: не привлекать «на боевые».

Анекдоты из жизни «отказников» весьма забавны и поучительны.

«Чмошник один выпил лизол, чтобы от выходов избавиться. Дозу не рассчитал».

«Пришел новый редактор. Пил по-черному. Если за охранением стрельба, то прятался в шкаф в кабинете. А когда нажирался, то плакал и кричал: «Мы выжили!»

«Узбека из боевого охранения спрашивают: «Как ногу прострелил?» По его версии: хотел в трубе для турника дырку пробить. Ну, что рикошетом – точно, голень распахало капитально. Остальное замяли».

«Двух «духанов» месяц искали! Как в полк привезли, так и растворились. Оказалось, что вырыли нору под офицерским модулем, там и жили. Это же не дезертиры? Части не покидали. Ночью выползали подкормиться. Потянули «дедов» – а кто их прессовал, если и не видели даже?»

ОДА СОРТИРУ

Отправление естественных надобностей в местах неестественного состояния (на войне) поначалу всегда затруднительно. Таков протест организма, связанный с головой. Она иногда думает за нас. Потом все проходит. И вы мочитесь к стене и по ветру, и садитесь в «позу орла», когда вам захочется и не особо задумываясь над туалетной культурой.

Ни слова о женщинах в колоннах, агитационных и гуманитарных рейдах! Кругом малопонятные афганцы, а ей надо за бугорок или кустик – головная боль еще та!

Типичным учреждением для оправки в гарнизонах были железные контейнеры. Летом, а значит, на солнце, температура в них достигала шестидесяти градусов. Дерьмо, нагретое до этой степени, имело свойство прочно ароматизировать одежду. Дыхательные пути и глаза нежно свербили хлорная известь и лизол, разбавленные мочой. Но главной бедой были полчища мух, просто грызущих задницу и более нежные части тела. Уточним: скотских, кровососущих мух, которые ничего не боялись. От них было одно спасение – ночь. Унитазы, почти всегда сломанные, встречались в бараках для офицерского состава и вольнонаемных.

Рукомойники в туалетах встречались крайне редко, а очистка выгребных ям была просто невозможной (прикажете разводить окаменевшее дерьмо привозной водой?). С туалетной бумагой проблем не было, поскольку ее никогда не было, а газет «Красная звезда» и «Фрунзевец», а также тоненьких книжек про Афганистан хватало на всех. Плохо, что эти бумажные вороха высыхали и рассыпались в руках. Впрочем, можно было поплевать и смочить ломкую, пожелтевшую бумагу. Покидая такое заведение, военнослужащий испытывал двойное облегчение. Наиболее удачной моделью следует считать легкие сооружения из рей и «песчаной» масксети, которые легко переносились по мере удобрения дружественной земли на новый участок.

«…Взрывы в знаменитом полковом туалете типа «сортир» гремели с ужасающей регулярностью, так как отдельные военнослужащие – видимо, из-за необратимых изменений в психике, а может быть, из хулиганских побуждений обвязывали нитками запалы гранат Ф-1, выдергивали чеку и бросали их в зловонную жижу. После перегнивания нитки – а это могло произойти и через несколько лет – происходил взрыв. Хорошо, что у нас при этом ни разу никто не пострадал».

В поле было проще. Конечно, опасность «вступить в г…о» возрастала. Про отхожий ровик солдату не объясняли. А уж в то, что ночью «Господь ходит по стану твоему», никак не верилось.

Афганцы очень гордились тем, что за их приобщение к «зеленому змию» они отплатили нам полезнейшим навыком – подмываться после дефекации. Ничего смешного! Побегайте по горам летом с грязной задницей! Пот не только глаза ест. Некоторые вдумчивые командиры выдавали бойцам вату для прокладки между ягодицами. Но весь секрет был в том, чтобы мыть жопу, не ссылаясь на то, что это привилегия мусульман.

AFGAN – ТАТУ

Афганские наколки (тату) не отличались разнообразием. Во-первых, всего полтора-два года в боевой или, как повезет, ситуации; во-вторых, от безделья не маялись; в-третьих, неформальной иерархии практически не было. Командир – подчиненный, «дед» – «молодой». А статья у всех одна: воинская обязанность. Поэтому ни звезд на плечах и коленях, ни перстней, ни церквей или змеюк на кинжале.

Чаще всего кололи группу крови, несмотря на то, что медикам при переливании эта информация до лампочки, у них свои тесты имеются. Традиционно над и под левым соском, поближе к сердцу, на левом плече, в верхней трети.

Вторым по популярности изображением был горизонтально расположенный патрон (скорее, от трехлинейки) и в нем буквы «AFGAN», «ДРА», «ОКСВА», реже в патрон вписывалась группа крови. Иногда слово «Афганистан» было «начертано» арабскими буквами.

Встречались надписи «Кабул», «Баграм», факелы с аббревиатурой ОКСВА, ДРА.

Традиционная наколка десантников (парашют, крылышки) дополнялась информацией о месте службы.

Из природных мотивов были наиболее популярны контуры гор, орлы и тигры, кобры. Редко, но встречались контуры минаретов.

Кольщики использовали машинки из механических (пружинных) бритв или миниатюрных электродвигателей. Краситель – черная тушь.

Мистика, но области тела, где были наколки, «притягивали» пули и осколки чаще других.

СТРАСТИ ВО ПЛОТИ

Если верно, что любовь (секс) и голод правят миром, то ограниченный контингент был образцом управления! О качестве кормежки уже упоминалось, а вот сексуальные потребности – особая статья. Мастурбация презренна, гомосексуализм еще не популярен, а женщины для солдата практически недоступны – в основном ввиду их скромного количества.

Женский пол, в массе своей, попадал на афганскую войну в надежде поправить свое материальное положение. Условия набора: отсутствие брака и оформление опеки над несовершеннолетними детьми. Стандартное обещание в военкомате – после Афганистана определить на работу в группе войск (Польша, Германия, Венгрия).

Многим женщинам действительно удавалось здесь заработать и даже устроить личную жизнь (мало ли семей разрушил Афган вовсе не по причине супружеской неверности?).

Следует также воздать женщинам ОКСВА бла-годарность за смягчение офицеров и прапорщиков. Длительное половое воздержание на войне извращает и ужесточает нравы командиров.

Категорически неприемлемы обвинения злостных ханжей в том, что женщины отдавались за чеки и подарки! Напротив, их упрашивали, умоляли о половой близости, о кусочке домашнего быта с занавеской из простыни и пельменями из тушенки! Верно, иногда из-за них совершались суровые разговоры, мордобой и даже стрельба, но это остатки рыцарского отношения к женщине как к собственности и предмету губительной страсти.