Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 689

Грыгорыч, дождавшись, пока осядет пыль, вынул из сумки армейскую куртку и брюки с множеством карманов, такого обмундирования Хайр еще не видел на шурави, не спеша переоделся и предстал перед лейтенантом в майорских погонах. Подмигнул Хайру:

– Теперь будешь до конца рекогносцировки обращаться «товарищ майор». Про Грыгорыча – забудь.

Вместо бежевой «Нивы» на проселке появился армейский «уазик» с металлическим верхом. За рулем, однако, был не Кузякин, а светловолосый, с тонким злым лицом лейтенант. Хайр уже видел и побаивался таких типов – нервных, с водянистыми глазами, резкими движениями. В раскаленном кузове машины, отделенном перегородкой от водителя, сидел еще и солдат, увешанный оружием. Гранаты, сигнальные ракеты, штык-нож, а на коленях – ручной пулемет. Часть пространства занимали ящики с консервами и хлебом. Солдат и ухом не повел, когда Грыгорыч попросил его уложить ящик с буссолью под скамейку. Равнодушно, так, как пустое место, окинул взглядом прапорщика и Хайра и вновь сел вполоборота к злому лейтенанту за рулем.

Такой езды Хайр не видел в своей жизни. Едва выехали на шоссе, «уазик» помчался стрелой, не оставляя ни одной машины впереди. Это ничего, дорога хорошая – асфальт до самого Кашгузара. Однако перед Дех-и-Нау лейтенант резко свернул налево и погнал по неизвестному Хайру проселку, углубляясь в пески Качакум. До Хайра долетел обрывок разговора: «…От Шибакли?» – спросил Кузякин. «Там посты до шестнадцати. На Ташкургане. Сами же просили – скрытно!» – ответил лейтенант.

Вцепившись в скамейку, Хайр колотился спиной о горячее рубчатое железо и проклинал всех джиннов с водянистыми глазами. Он вообще не понимал, в какую сторону они едут, как и тогда, в грузовике с ящиками из седьмой гробницы и хмурыми, жестокими людьми. Только когда показался на горизонте красный песчаный холм Сары-тепа, Хайр успокоился – белесый джинн своими тропами доставил их в Кашгузар.

Понтонная, запасная переправа через Амударью у Кашгузара именовалась на военных картах «Айвадж», по названию ближайшего населенного пункта на советской стороне. Подступы к ней на афганском берегу охраняли бойцы 122-го мотострелкового полка. В развалинах старого афганского пограничного поста окопалось отделение, усиленное танковым экипажем. Главная ударная сила – танк «Т-55» и БМП-1 – была по башни зарыта в песок. Только вот стволы отчего-то смотрели на переправу, то есть на отчий берег, будто оттуда и ожидались главные неприятности.

После недолгих переговоров с командиром поста, звания которого Хайр не разобрал, ему и Грыгорычу отвели тесную землянку, стены которой были затянуты мешковиной, а постелями служили снарядные ящики, застеленные грязными полосатыми матрасами. К его удивлению, на дощатом столике в компании черных от крепкого чая кружек стоял закопченный кумган – кувшин, из которого моют руки и другие места, но здесь он, очевидно, выполнял роль чайника. И уж совсем непонятно было Хайру, почему коврик для совершения намаза был пришит к матерчатой стенке да еще украшен индийскими красавицами из кинофильмов!

Грыгорыч тем временем не терялся: он распаковал ящик с буссолью, разложил на столе бумаги, карту, развернул полевую сумку с карандашами. Землянка обрела штабной вид.

В сумерках появился Кузякин. В дрожащем пламени свечей оглядел «топографов» и негромко сказал:

– Все верно, Хайр. Стоит твой грузовик… Точнее, то, что от него осталось. Грыгорыч, объяснишь, что эти железки для нас вроде репера. Ну, если кто поинтересуется. С нами боец пойдет на всякий случай. Говорят, снайпер – равных нет. Я с ним останусь у кузова. Сами дальше чем на километр не отходите. Если что не так пойдет – давай ракету красного огня.

Что к утру изменилось, Хайр знать не мог, но вместо солдата с Кузякиным на «рекогносцировку» вышел злой лейтенант, вооруженный снайперской винтовкой, о достоинствах которой Хайру много рассказывали на офицерских курсах. Для нее километр не предел, да и два тоже, если стрелок умелый.

Как только Хайр очутился у сгоревшего грузовика, он оцепенел от тоскливого страха. Будто вновь вернулась та ночь. И в небо, где повисла осветительная мина, откуда грянули снаряды, – было боязно смотреть. Вновь вспомнились большие муравьи с собачьими головами… Они не оставляют свое золото. А вот Грыгорыч…

– Хайр, встань там, где стоял тогда, ночью, – отвернувшись от Кузякина и лейтенанта, негромко сказал прапорщик. – Встань и думай, о чем тогда думал… Ну, напрягись… Сейчас та ночь, Хайр!

Афганец поднял голову и пожалел, что встретился глазами с Грыгорычем. Это были нечеловеческие глаза – казалось, они высасывали мысли и чувства. Хайру внезапно остро захотелось сбегать к ближайшим кустам.

– Хорошо… Теперь иди за мной медленно, да не сопи так. Пошли.

На ходу прапорщик скинул куртку с майорскими звездами, Хайр автоматически повторил его действия, оставшись в мокрой от пота майке. Грыгорыч шел по спирали, удаляясь от грузовика. На третьем круге Хайра будто обдало горячей волной страха. Он запнулся на ровном месте, в горле застрял шершавый ком. Грыгорыч обернулся, и Хайр вновь дрогнул от вида бездонных черных глаз.

– Садись, бародар, покурим. То самое место, так? Сейчас покурим и пойдем по курсу, – негромко и плавно, как будто и не Хайру, а самому себе говорил прапорщик. Хайр послушно потянулся за сигаретами. А вот Грыгорыч дымить не стал. Из оранжевой коробочки достал две опаловые ампулы с иглами на конце и на глазах у Хайра вкатил себе снадобье в обе ягодицы, прямо через шаровары. Чуть погодя из той же коробочки извлек черную трубочку и высыпал на язык темно-коричневый порошок.

– Все, Хайр. Пошли, – скомандовал прапорщик, доставая на ходу странное устройство – блестящие спицы, вставленные в деревянные резные рукоятки. Это было колдовство, и Хайр обреченно подумал, что его жизнь сейчас, среди этих людей, не стоит коровьей лепешки. Два часа рысканья под ярым солнцем, в зарослях карагана и полыни, вытеснили из его головы все мысли. Страх уступил место главной духовной ценности мусульман – покорности судьбе.

– Стоять… Где-то рядом захоронка. – Грыгорыч резко остановился, и Хайр ткнулся носом в его потную спину. Прапорщик вновь достал черную трубочку, высыпал остатки порошка в рот, запил из плоской фляжки. – Хайр, молчи, не двигайся. Дальше я сам.

Внимание прапорщика привлекла небольшая впадина с гладкими краями. Здесь, очевидно, стояла весной талая вода. Несколько таких ямок уже встречалось. Но тут Хайр увидел, как спицы задрожали, медленно сходясь в одну точку. Грыгорыч не спеша обошел впадину по краю, вытягивая руки со спицами к ее центру.

– Все. Кажется, в точку. А теперь, Хайр, твоя задача. Копай. Да поможет тебе твой Аллах. Будь осторожнее…

Он отошел на несколько шагов и, к удивлению Хайра, прилег на песок. А вот то, что через секунду в руках Грыгорыча возник тупорылый «макаров», вызвало не удивление, а новый прилив тоски и страха. Зачем? Ведь он все правильно сказал?

– Копай, Хайр… Только не торопись и слушай меня, если скажу остановиться – замри.

Хайр встал на колени в центре впадины и вонзил саперную лопатку в плотный песок. Сразу почувствовал через вибрацию черенка, как эхом пустоты отозвалось место. А когда показалась крышка ящика, Грыгорыч бросил Хайру клубок тонкой крепкой веревки:

– Отстегни защелки… Не вздумай открывать. Привяжи к ушкам стропу… Крепче… Все. Теперь иди сюда… Да конец тащи сюда, бестолочь!

Разматывая остаток клубка, Грыгорыч отполз на всю длину веревки. Хайр, не осмеливаясь спросить, что все это значит, последовал за ним.

– Окапывайся. Понимаешь? Окопчик стрелковый на двоих, быстро, Хайр.

Афганец быстро заработал лопаткой – этому его научили на полигоне под Чирчиком.

Залегли в неглубокую ямку, и прапорщик начал медленно вытягивать слабину веревки. Хайр было поднял голову, посмотреть, что там, у ящика, но получил крепкий удар по затылку, без всяких комментариев, если не считать странного бормотания Грыгорыча о воскресшем Боге и врагах, исчезающих как дым. Итогом действий стал несильный хлопок у ящика. Так взрываются запалы ручных гранат.