Четырнадцатое, суббота - Жариков Владимир Андреевич - Страница 3

- Тут же кнопки, они под сучки закамуфлированы! Это же джойстик!

Когда я в очередной раз сумел оторваться от миски, Катька сидела верхом на метле, вися в воздухе безо всякой опоры, и упиралась головой в потолок.

- Ты чего, на своей косе повесилась? - я снова попытался сострить, но на меня никто не обращал никакого внимания.

Командор оседлал вторую метлу, делал какие-то манипуляции с черенком, но все равно был прикован к полу законом всемирного тяготения. Ленка старалась отнять у него метлу, аргументируя, что они, метлы, слушаются только женщин. Лёха дергал за прутики Катькину метлу, нетерпеливо намекая, что он - следующий.

- Ребята, пошли на улицу, - кричала Ленка, продолжая вырывать черенок из рук командора. - Тут тесно и душно! А там и полетаем!

"Ну, вот и "белочка", - подумал я. - Вроде и не алкаш, да и вообще почти не пьющий, а поди ж ты!"

В избе стало тихо. Я тоже оторвал свое не очень послушное тело от лавки и вышел на свежий воздух, едва не рухнув с крыльца. Дождь кончился, светила луна. Воздух был тих и недвижим, пахло влажной хвоей. А над верхушками деревьев кружили на метлах Катька и Ленка. Командор, задрав голову вверх, носился по поляне, размахивал руками и заплетающимся языком долдонил:

- Я запрещаю полеты! Вы не прошли медкомиссию! Срочно сдайте кровь на реакцию Раппопорта!

Это он, конечно, из зависти.

- Метлы реально только девчонок слушаются, - пояснил мне Лёха. - Под мужиками они не летают.

- Мы с тобой как две ведьмы, да, Ленк? - сказала Катька, делая изящное пике к нашим головам.

Мы пригнулись, но Катька уже взмыла вверх.

- Слушай, Кать! - сказал Лёха. - У меня сегодня в пороге надувную подушку вырвало из спасжилета, слетай вниз по реке, может, где увидишь!

- Не могу! Метла только возле избы летает! Радиус действия этой вот поляной ограничен!

- Жаль! - сказал командор. - А я думал, вы с Ленкой в магазин слетаете…

- Кстати, - заметил Лёха, - Там, в баклажке, кажется, кое-что осталось.

- Отлично! - заявил командор. - Пошли. Пойдешь?

Это уже относилось ко мне. Я ответил, что с меня хватит, и что еще немного проветрюсь. Я спустился к реке в надежде, что шум переката и свежий бриз с воды окажут свое отрезвляющее воздействие. Луна светила, дул ветерок, где-то кричала ночная птица. Река шумела, как и моя голова, в которой была полная каша.

Глюк или не глюк? - Вот в чем вопрос! Ответа на него я, как и следовало ожидать, не нашел, мне стало зябко, и я вернулся в избу. В избе было темно, я посветил фонариком. Ребята уже вовсю дрыхли, упакованные в спальные мешки, прямо на полу: девчонки по одну сторону стола, парни - по другую. Мне места, конечно, не оставили, черти! Эгоисты! Лавка была очень узкая и неудобная. Лечь на стол я не захотел из суеверных соображений, чай еще не покойник, да и посуду убирать поленился. Попробовал устроиться на печке, ведь в старину спали же люди на печках. Но дело в том, что мы погорячились и натопили ее так, что больше пяти минут я выдержать не смог, я не пирог, чтобы меня выпекать. И куда бедному христианину податься? Прямо хоть иди на улицу и ставь палатку…

А полезу-ка я на чердак! Там сено, там мягко, тепло и просторно. Я взял свой спальник и полез по шаткой лестнице в чердачный люк.

Глава 2. НАВАЖДЕНИЕ

А перебрал я все-таки прилично - в голове шумело, в животе штормило, а все тело ныло и словно раскачивалось. Кажется, уже давно рассвело - сквозь щели просачивался солнечный свет. Который час? Я посмотрел на часы. Без пяти восемь! Черт возьми, пора вставать, сегодня трудный день: надо связать заново плот и пытаться нагнать потерянное время, а тут похмельный синдром! Качает. Все тело качает. Зажмуришь глаза - и будто уже на плоту, штурмуешь Пасть Дракона или Хвост Анкилозавра. Откроешь - избушка раскачивается, вроде даже поскрипывает. А вот и перестала скрипеть. И раскачиваться перестала. Ладно, всё! Хватит почивать, надо собрать волю в кулак и спускаться вниз.

Внизу стояла какая-то подозрительная тишина. Спят, что ли? Ну, я им сейчас покажу! Однако спустившись вниз, я обнаружил, что показывать, собственно, некому - в избе никого (кроме меня) нет. Понятно. Командор с Лёхой уже, наверно, принялись за сборку плота, а Катька с Ленкой… Стоп! А кто-то ведь должен приготовить завтрак Кто же, интересно, нынче дежурный? Какое сегодня число? Вчера было… вчера было тринадцатое августа, значит сегодня - четырнадцатое. Логично? Блин! Вчера дежурили Лёха и Ленка, значит сегодня моя очередь! Я уже должен был разжечь костер, вскипятить воду, намешать сухого молока и сварить геркулесовую кашу, будь она неладна, лично я ее терпеть не могу. Что ж, надо пойти попросить у ребят прощения за задержку и приступить к выполнению своих обязанностей. Я допил прямо из кана остатки вчерашнего чая, подхватил второй кан, который еще предстояло отмыть от засохших остатков гречки, открыл ногой дверь и вышел из избушки.

Поляна как-то немного изменилась после вчерашнего. Нет, мы здесь совершенно ни при чем, пятеро туристов такого натворить не смогли бы. Вчера вокруг нас была только хвойная тайга, это я даже в сумерках успел разглядеть, а сегодня на поляне вырос огромный дуб, а вдали среди ёлок откуда-то взялись березки и осинки. Не было на поляне нашего кострища, на котором вчера мы готовили ужин, не было дров и парочки резиновых мешков с какими-то шмотками, которые мы поленились затащить в избу. Впрочем, мешки ребята могли утащить обратно к реке. Кстати, а где река? Вчера я без труда видел отсюда противоположный берег, а сегодня лес обступал поляну со всех сторон. Я сделал несколько шагов в том направлении, где по моим воспоминаниям должна быть река и остановился, словно пораженный столбняком. Я услышал… нет, не шум переката, не стук топора, не занудную ругань командора. Я услышал голос, старушечий голос:

- Ага, явилась, непутевая! Ну что, нагулялась?!

Я сделал над собой усилие и обернулся. Около избушки стояла древняя старушонка с кривым сучковатым посохом и разговаривала явно с избой. Та виновато втягивала крышу в сруб и переминалась при этом с лапы на лапу. Теперь-то я уже понял, что стояла избушка не на кряжистых пнях, а на внушительных размеров птичьих лапах.

- Всю ночь, стало быть, где-то шляешься, - продолжала бранить старуха незадачливое строение, - а бабка, значит, ступай к лешему! Хорошо, Лешек переночевать пустил, внук все-таки, а нет, так что, до утра вдвоем с моим другом ревматизмом по лесу шастать?

Она замахнулась посохом. Изба присела и услужливо распахнула дверь. Теперь пришла моя очередь втягивать крышу, то есть голову в плечи, ибо, не ожидая столь раннего возвращения хозяйки, я не устранил следов нашего пребывания - на столе осталась грязная посуда, а по углам разбросаны пропахшие дымом штормовки, анораки, рюкзаки и прочее барахло. Надо бы пойти следом за бабулькой, извиниться за нечаянный визит, забрать вещи и скорее дать деру. Похоже, изба вчера сбежала от бабки, заманила нас своим гостеприимством и притащила сюда. Но, все-таки, куда делись ребята? Смылись, бросив меня и наши вещи? Нехорошо оставлять друга одного в такой пикантной ситуации. Ладно, далеко изба уковылять не могла, не скорый поезд, чай. По любому река здесь где-то поблизости. А в моем рюкзаке лежит GPS -навигатор, с ним я найду и ребят, и наш плот. В тот момент моя башка настолько сильно была забита переживаниями, что я даже не удивлялся самому факту существования самоходной избы и не пытался разобраться в принципе ее действия и на каком топливе она работает. Поставив каны в траву, я решительно зашагал к избушке.

- Что, молодец, дела пытаешь, аль от дела лытаешь? - спросила бабка, завидев меня в дверном проеме.

- Вы уж простите, мы тут вчера воспользовались,… чтоб переночевать… мы думали это зимовье… я сейчас все уберу!

Боюсь, что скоро я вывихну челюсть, очень уж часто ей приходится отвисать. В избе царил идеальный порядок. Все разбросанные шмотки были собраны в рюкзаки, а чистая посуда аккуратной стопочкой стояла на выскобленном до блеска столе.