Слово шамана (Змеи крови) - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 45

Юля опустила свой лук, снова присела и прижалась спиной к частоколу. Сердце стучало как сумасшедшее — как-никак, ей пришлось выпрямиться во весь рост и стоять неподвижно, пока руки привычными движениями накладывали стрелы на тетиву, а глаз ухватывал цель. И в каждое мгновение ждать, что с татарского холма прилетит вестница смерти и пробьет ее насквозь от одного бока до другого.

Но Бог миловал. Похоже, толстяк любил поспать и на охоту так рано не выходит.

Юля высматривала жирного коротышку с самого рассвета, надеясь застать врасплох. Но со вчерашнего дня испуг за подстреленного Варлама несколько отступил, и после того, как прозвучал пушечный залп она подумала, что татарские артиллеристы, пожалуй, куда более опасны, чем одинокий стрелок. А еще — что они ковыряются на своей батарее совершенно спокойно, и лучшей мишени просто не придумать.

Теперь каждый татарин десять раз подумает, прежде чем один раз подойдет к поблескивающим на солнце стволам. Пожалуй, ядер сегодня можно будет не бояться.

— Эй, Ефрем! — окликнула она одетого в кольчугу холопа. — Сбегай на кухню, спроси, когда завтракать будем. Думаю, я уже заслужила.

— Юля… Юленька, зар-раза, — покачал головой Тирц, наблюдавший за избиением артиллеристов с высоты холма. — Значит, жива красавица. Вот черт!

Лучница из клуба «Черный шатун» была ближайшим человеком из той гоп-компании, что сперва провалилась вместе с ним в прошлое, а потом погнала его одного зимой через дикие ливонские земли. Он не раз мечтал о том, как захватит ее усадьбу, сделает ее своей рабыней, посадит на цепь — для такого дела настоящую цепь купить не жалко, а потом будет много, много лет развлекаться с ней скучными зимними вечерами. И совсем не теми способами, что могут ей понравиться. Вот тогда-то он припомнит ей все! И то, как мерз в глухом лесу, и как отбивался от собак вонючих сервов, и то, что она всегда называла Россию великой державой. Он устроит ей такую державу, что она станет плакать при одном упоминании слова «русский»!

Однако каждый раз крепостица огрызалась слишком яростно, а обстоятельства складывались так, что навалиться всей силой на одинокую усадьбу не удавалось. Что же, если Юленька по-прежнему здесь, можно попробовать еще раз.

— Как твое здоровье, Менги-нукер? — тяжело дыша, поднялся на вершину холма Кароки-мурза, и бессильно рухнул на ковер. Султанского наместника опять мучила одышка, а под глазами появились сизоватые мешки.

— Спасибо, уважаемый Кароки-мурза, — вежливо кивнул Тирц. — Неплохо. Мечом махать пока не могу, но соображать получается.

— Я рад, Менги-нукер… Очень рад… Ко мне сейчас… Бакы Махмуд приходил… Это его янычары и пушки с нами… В походе…

— И что? — заранее скривился физик.

— У него пять пушкарей русские лучники постреляли… — на одном дыхании произнес Кароки-мурза.

— Я видел, — кивнул Тирц. — А что, разве они не знали, что на войне иногда убивают?

— Пушкари отказываются подходить к бомбардам…

— Что-о? — изумленно приподнял брови Тирц. — Как это отказываются?

— Боятся.

— Не знаю, как у вас, уважаемый Кароки-мурза, — покачал головой физик. — А у нас в армии с трусами поступали вполне определенным образом.

— У нас поступают точно так же, — кивнул осман. — Но у Бакы Махмуда имелось двадцать пушкарей при десяти стволах. Пятерых уже убили. Если мы, Менги-нукер, посадим на кол остальных, кто станет стрелять из бомбард?

— М-м… — заскрипел зубами Тирц. — Опять все наперекосяк получается. Черт, черт, черт!

Он яростно зачесал подбородок, глядя на крепость.

— Вот зараза, оставила без пушек… Вроде и есть, а вроде и нет… Выждать, что ли, еще день, и ночью поставить над ними навес от стрел? — он выжидательно посмотрел на Кароки-мурзу, потом сам же покачал головой: — Нет, не годится. Тогда что…

Он прикусил губу, всматриваясь в земляную стену, в бастионы по углам, в покачивающиеся над частоколом рогатины.

— Ага… Значит, у русских из каждого бастиона смотрит вдоль стены по две пищали. Если они дадут залп, то у нас будет несколько минут, пока их перезарядят. Одним залпом они могут покалечить, но убить не получится… — Тирц повернул голову к Кароки-мурзе, и сказал: — Думаю, пора начинать штурм. Сейчас я подведу к крепости големов. Они развалят стену и один из бастионов. Как только глиняные люди закончат разгром, пусть татары идут в атаку.

— Ну наконец-то, — просветлел лицом наместник. — А я думал, ты собираешься прятать их в овраге вечно. Тогда первыми я пошлю сотни Кара-мурзы. Он хорошо позаботился обо мне этой весной. Он сам и его воины достойны этой награды.

— Ну да, — кивнул Тирц, — кто первый ворвался в крепость, тому и лучшая добыча. — Он закрыл глаза, положил руки на колени и повернул ладонями вверх и тихо сказал: — Идите сюда…

— Боярыня! — без стука ввалился Беляш в горницу, и затыкал пальцем в сторону двора. — Там… Там…

— Что? — не поняла Юля.

— Там… Такое… Скорее…

— Что? — Варлам с перебинтованной головой попытался встать, но оскользнулся рукой по половицам и упал обратно на перину.

— Я сейчас, — Юля поняла, что происходит нечто действительно неординарное, а потому решилась оставить мужа одного.

Да, конечно, смердов с оружием на стенах хватает, У пищалей холопы обученные стоят — а потому и штурму неожиданному, и к обстрелу татарской конницей усадьба готова. Но без хорошего командира все равно может случиться всякое.

Прихватив со стола лук и повесив колчан через плечо, она сбежала во двор, быстро поднялась по лестнице и…

— Этого не может быть…

На склоне татарского холма стояли, выпрямившись во весь свой десятиметровый рост, два слепленных из земли человека. Их можно было бы принять за вылепленные шутки ради огромные скульптуры — хотя, как слепишь этакое чудище за тот час, пока ее не было? Однако… Однако огромные монстры не походили на мертвые изваяния. Они не стояли неподвижно — они слегка покачивали руками, поворачивали из стороны в сторону голову, поводили плечами. То есть — вели себя как самые настоящие живые существа. Как люди невероятно огромного роста… К тому же следы, ведущие из-за холма, явно указывали, как и откуда появились гиганты.