Слово шамана (Змеи крови) - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 62

Персиянка, зардевшись, кивнула:

— Я постараюсь, мой господин…

Кароки-мурза облегченно перевел дух, потом заторопился переодеться сам. Опоясываться оружием не рискнул: а ну, гость подумает, что его опасаются или не доверяют? Но положил у стены на видном месте — пусть знают, что он не обленившийся чиновник, не знающий вида меча. После кроткого колебания переложил на видное место и драгоценный султанский лук.

Снизу послышался громкий стук, и зычный голос:

— Передайте своему господину, что его желает видеть высокочтимый бей и покоритель неверных могучий Касим-паша! Касим-паша уже сел на своего коня и приближается к дому!

Ага… Забывший про одышку наместник крутанулся на месте, отчего полы халата высоко взметнулись, открыв серые атласные шаровары. Кажется, все готово.

— Передайте своему господину, что его желает видеть высокочтимый бей и покоритель неверных могучий Касим-паша! Касим-паша спускается с коня!

Кароки-мурза торопливо сбежал вниз и с преданной улыбкой на губах застыл перед дверью.

Створка распахнулась. В нее, внимательно зыркая глазами по сторонам, скользнули двое янычар, замерли по сторонам от двери. И только после этого в проеме показался сам командующий гвардией султана: в белом, словно летние облака, тюрбане с большим яхонтом надо лбом, белом, шитом серебром, халате с высокими плечами. Под халатом проглядывала белая плотная куртка, тоже шитая серебром и украшенная жемчугом.

Краешком сознания Кароки-мурза успел подумать, что изнутри куртка наверняка проклепана железными пластинами и по сути представляет собой красивый и дорогой доспех, но вслух, естественно, сказал совсем другое:

— Как я рад видеть вас, досточтимый Касим-паша в своем убогом жилище!

— Как я давно не видел вас, уважаемый Кароки-мурза! — раскрыл объятия гость, и наместник, разумеется, не отказался от столь дружеского жеста.

«Он считает нужным завести со мной хорошие отношения, — моментально сообразил хозяин. — Значит, чует за мной какую-то силу».

— Входите же, входите, — отодвинулся Кароки-мурза, пропуская военачальника внутрь. — Прошу простить ужасный вид, но в прошлом году тут все, все разорили проклятые язычники!

— Ничего, — успокаивающе поднял руку Касим-паша. — Я прибыл сюда как раз для того, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

Он вошел во двор, огляделся, поцокал языком:

— Тут приятно, очень приятно…

Кароки-мурза действительно успел восстановить после разгрома почти все — даже фонтанчик в центре зеленого дворика. Но сейчас он думал о другом: догадается кто-нибудь перенести приготовленный для гостя стол сюда, или нет?! Если паше приятно именно здесь, значит здесь и нужно его принимать!

Военачальник подошел к фонтану, опустил в него свои руки, омыл лицо:

— Как хорошо!

Кароки-мурза закрутил головой, и даже открыл рот, чтобы позвать персиянку, но тут увидел идущего с ковром на плече кривого Али. Невольник скинул ковер, раскатал одним сильным движением. Подбежавший Сашка — мальчишка, оставленный мурзой для себя после прошлогоднего похода, рассыпал на ковер подушки, тоже убежал.

— Да, такой дом нужно беречь, беречь… — продолжал восхищаться гость. — И я сделаю это! Как думаете, семнадцати тысяч янычар и ста пушек, выделенных мне великим султаном Селимом, да продлит Аллах его годы, хватит мне для освобождения единоверцев наших в Астархани и Казани?

— Сто пушек… — мечтательно зажмурился Кароки-мурза, вспоминая, чего удалось добиться, имея всего десять стволов. — Ну, разумеется, досточтимый Касим-паша! Тем более, что с вами во имя этого святого дела пойдут еще десятки тысяч правоверных, живущих в этом ханстве.

— А достойно ли будет привести всего семнадцати тысяч отважных воинов при ста пушках, чтобы вручить крымскому хану фирман, написанный рукой самого султана?

— Если сделать это в ближайшие дни, — Кароки-мурза ощутил, как екнуло у него в груди, — то можно ограничиться и несколькими сотнями воинов…

— Вам виднее, уважаемый Кароки-мурза, — оглянулся паша и изумленно вскрикнул, увидев усыпанный подушками ковер и стоящий на нем низкий столик с фруктами и сластями. — Да вы просто кудесник! Откуда он взялся?

Гость подошел, опустился на ковер. Поморщился, вспоминая, на чем оборвался разговор:

— Ах да, янычарский корпус. Наш любимый султан Селим пожелал, чтобы его нынешний наместник в Крымском ханстве Айбек-паша лично доложил ему, насколько благополучно добралась до Крыма моя армия. А посему вручать и зачитывать фирман придется вам, уважаемый Кароки-мурза. После отъезда Айбек-паши его тяжкие обязанности ложатся на ваши плечи.

Во дворе зазвучал дудар — Кароки-мурза даже не представлял, куда Фейха ухитрилась спрятать приведенного музыканта, но видно его не было, а музыка звучала, отражаясь от стен и заполняя собою двор.

— Да у вас тут как в раю! — Касим-паша протянул руку, взял с блюда горсть изюма и кинул себе в рот. — Только гурий не хватает.

И гурии появились! Три умелые гречанки, мелко подрагивая бедрами — так, чтобы звучали натянутые на чреслах бусы из тонких медных пластин, начали, подняв руки к небу, свой неспешный танец. С двух сторон к гостю подкрались черкешенка Зелима и полячка Мария, одетые в легкие, полупрозрачные шаровары и рубахи из воздушной китайской кисеи.

— Воистину, рай, — повторил Касим-паша.

— Я думаю, достопочтенный, — мягко предложил хозяин, — что после долгого морского путешествия вам следует хотя бы пару дней отдохнуть у меня в гостях. Умоляю вас, дорогой гость, принять это предложение.

— Пару дней? — усмехнулся, не поворачивая головы, Касим-паша. — Что же, хорошо…

Кароки-мурза поднялся и подошел к десятнику, сменившему на месте начальника охраны дворца сотника Шауката, негромко распорядился:

— Бери трех коней, мчи в кочевье Мансуровых, к Девлет-Гирею. Передай, что через два дня он обязан быть в Бахчи-сарае с тысячами самых преданных нукеров. Скачи.

В эти же самые минуты боярская кованая конница, опустив рогатины, во весь опор приближалась к сгрудившемуся на берегу Миуса татарскому обозу. Оставленный его охранять отряд в три тысячи сабель уже мчался навстречу с опущенными копьями. Змеи крови опять требовали своего любимого питья — и они его получили. Закованные в железо, привычные к бою русские витязи просто смяли и втоптали в траву отряд далеко не самой лучшей легкой конницы, оставленный на всякий случай для разгона разбойников.