Слово шамана (Змеи крови) - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 72

— Что же, я рад намерениям твоим таким, Константин Алексеевич, — облегченно кивнул опричник. — А что тебе для этого потребно?

— Кол. Хороший сосновый кол, прочно вкопанный у тебя на дворе.

— Ну, коли нужен, — пожал плечами боярский сын, — то велю сегодня холопам, чтобы вкопали.

— И еще… Награду какую ведьмакам этим обещать? Соблазн для них большой должен быть. Как награда немалая, так и кара жестокая. А дальше пусть сами решают, чего они могут, а что нет.

Из сотен претендентов на звание «придворного мага» и соответствующего вознаграждение через поставленное Костей сито пробралось всего четверо: похожая на бабу-ягу худощавая и сгорбленная старушенция с клюкой, щекастая и добродушная бабулька, укутанная в десятки темно-коричневых пуховых платков, еще крепкий бородатый старик и благообразный монах в потертой, как у самого Росина, рясе. Пятым, пропущенным, можно сказать, по блату, оставался саам. Всех их Костя и собрал в трапезной, с одной стороны подогреваемой жарко натопленной печью, а с другой — обдуваемой морозным ветерком из распахнутого окна.

— Значит, так, товарищи колдуны и чернокнижники, — сообщил, присев на край стола, Росин. — Настала вам пора использовать ваши могучие неведомые силы для блага нашей страны. Коли сможете сделать это, государь обещает вам золота по сто рублей, земли по тысяче чатей, да еще и по деревне в полсотни дворов в вечное наследное владение. Ну, а коли не сможете, так вот кол сосновый из окна хорошо виден. На него и сядете. Верно я говорю, боярин Андрей?

— Истинный крест, — перекрестился опричник. — И то и то исполню в полной мере. Богом клянусь.

— А что сделать-то надо, милок? — поинтересовалась милая старушка.

— Дело надо сделать благое, товарищи чернокнижники, — цыкнул зубом Костя. — Стало нам известно, что по весне войско басурманское от крепости Азов, что на Черном море, к городу Астрахань, что на Каспийском большая рать собирается пойти. Янычар одних семнадцать тысяч, сто пушек, татар несметное количество. Воевать с ними государю недосуг, а потому повелевает он вам чары свои в полной мере употребить, и нашествие это остановить безо всякой воинской помощи. Самим. Вот…

Росин тяжело вздохнул, и закончил:

— Сейчас холопы вас по светелкам вашим обратно разведут, и одних оставят. А охрану я повелел снять. Посидите, подумайте. Коли кто свершить чудо сие способен, сюда возвращайтесь, здесь ждать стану. А коли сомневаетесь в силах своих, и на кол садиться не желаете, бегите лучше сами. Тихо и тайно, дабы имени вашего никто не прознал. Семен! Сюда иди! Разведи гостей наших по комнатам, пусть отдохнут.

Подождав, пока чародеи выйдут из трапезной, Костя подошел к окну с видом на кол и закрыл ставни.

— Нет, боярин Андрей, надо тебе у меня стекла купить. Ну что же это такое: захочешь выглянуть, надо ставни распахивать и мороз внутрь впускать!

— Баловство это, Константин Алексеевич, стекла всякие. Можно окно пузырем бычьим затянуть, можно тряпицей промасленной, можно слюду беломорскую поставить…

— Так ведь не видно же ничего через нее, боярин! — покачал головой Костя. — Ладно, леший с вами. Пришлю несколько листов задаром. И вставлю сам, а то напортачите, как пить дать. Побьете, щелей оставите, по одному засунете ради экономии. А как нормальные окна будет, так сами еще запросите. К хорошему быстро привыкаешь.

— Зря ты так, Константин Алексеевич. Разбегутся ведь!

— Кто? Стекла?

— Да какие стекла! — отмахнулся опричник. — Колдуны твои разбегутся. Кому же охота на кол попадать?

— А ты чего желаешь, боярин Андрей? — Костя покачал головой. — Ну ладно, посадим мы их под замок. Скажем: колдуй, не того запорем насмерть. А толку что, если не может он ничего?! Ты хоть понимаешь, что сделается тогда? Астрахань — тю-тю, море Каспийское — тю-тю, Северный Кавказ — тю-тю, Волга — тю-тю. Ты этого хочешь? Нет, боярин, нахрапом мы тут толку не добьемся. Пусть чародеи-чернокнижники сами решают, способны они подвиг этакий совершить, или нет. Приманка им подкинута хорошая, так просто не откажутся. Коли чуют в себе силу нужную, обязательно попробуют. А коли сами знают, что добиться победы над целым войском им не по силам, так пусть лучше сразу сбегут, дабы надежды лишней нам не давать.

— А если все разбегутся?

— Если все разбегутся, значит и говорить не о чем. Туфта все это колдовство и обман чистой воды. Сразу все ясно станет, без сомнений.

— А государю ты что скажешь?

— Что есть, то и скажу. Нельзя дела государственные колдовскими способами решить. Головой надо работать.

— Ты хоть понимаешь, Константин Алексеевич, что царь с тобой за это сделает?!

— А я не государю, я Родине служу, — мотнул головой Росин. — Волга русская река, и таковой должна оставаться навеки. Скажу я ему, что колдовством тут ничего не сделаешь, что чародеев всех отпустил. Мне-то он, пожалуй, голову и срубит, зато вместо жуликов этих с травками-метелками, нормальную рать в поволжские степи пошлет. А русских ратников победить невозможно. Так что и Волга наша останется, и Астрахань.

— Опять ты крамолу говоришь, Константин Алексеевич, — подергал себя за бороду опричник. — И опять я обидеться на тебя не могу. Только, боюсь, полетит моя головушка следом за твоей.

— Жалко?

— А ты думаешь, Константин Алексеевич?

— А вот скажи, боярин Андрей, — прищурился Росин. — А на поле бранном, супротив янычар сражаясь, за Волгу нашу ты голову сложить готов?

— Живота своего ради Святой Руси щадить не привык! — стукнул кулаком по столу опричник.

— Вот ради нее голову и сложишь, — обещающе кивнул Костя. — А в степи сухой, или здесь на плахе — какая разница? Цель-то одна и та же, Волгу от ворога уберечь.

— С тобой, Константин Алексеевич, поговоришь, так просто сердце радуется, — с явным сарказмом покачал головой Толбузин. — Токмо что ни мысль, а каждый раз у тебя с ног на голову встает!

— А давай выпьем, сын боярский?

— Что ты, Константин Алексеевич? — удивился опричник. — Среда же сегодня! Пост.

— Слушай, боярин, — вздохнул Росин. — Не нам с тобой, при том, чем мы занимаемся, о заповедях церковных вспоминать. Знобит у меня нутро чего-то, до самых позвонков. Выпить хочется, аж жуть. Давай?..