Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 320

Весточка от Егорова прилетела в кабинет неожиданно быстро.

— Аристархов убит, Ваня, — глухим, уставшим голосом доложил он по телефону.

— Как убит?!

— Просто. Зарезан кухонным ножом несколько часов назад. Звоню из его квартиры — она была не заперта, мы только что в нее вошли в присутствии понятых.

— Ну и дела, — опешил от неожиданной новости Старцев.

— Будь добр, пришли сюда наших криминалистов и Игната Горшеню с фотоаппаратом.

— Сейчас сделаем. Вы там надолго?

— Закончим осмотр, дождемся результатов экспертизы и поедем в Управление.

— Понял. Действуйте…

Иван велел Горшене прихватить криминалистов и ехать на служебной машине на улицу Герцена. Сам же подошел к темному окну, раскрыл пошире створки, закурил…

Сообщение озадачило и заинтриговало. Неужели ревнивец Мирзаян решился на убийство, прознав, что миловидная супруга изменяет ему с Аристарховым? С одной стороны, внешность полного и рыхлого мужчины исключала такой поворот. Исключало его и высокое положение Мирзаяна в обществе — станет ли человек в здравом рассудке ставить на кон все свое благополучие ради мести? С другой стороны, сидевший в камере арестант родился, вырос и долгое время жил в Закавказье. Там другие нравы, обычаи, взгляды. Чем черт не шутит? Сорвался и устроил кровавую расправу. Может такое быть? Запросто.

Даже прохладный ночной воздух, наполненный свежестью и запахом листвы, не бодрил, не отгонял сонливость. Старцев выпил кружку крепчайшего чая. Тоже не помогло. Надо было держаться. Дел еще оставалось много.

Стрелки наручных часов поторапливали. Нужно двигаться в расследовании убийства Барона и пропажи ювелирных изделий. И покуда оперативники с криминалистами возились с убийством Аристархова на Герцена, Иван решил расспросить об успехах Бойко. Тот с молодежью всю вторую половину дня искал следы пропавшего бандита с редким именем Равель. Возможно, только он — этот неуловимый Равель — мог знать, кто и за что всадил нож в спину Павла Баринова.

На данный момент оперативники имели копию призывной карты Равеля Петрова, сделанную в Сталинском райвоенкомате. Рукой прилежного военкомовского работника в графах каждого раздела были выведены основные данные о Равеле Вениаминовиче Петрове. Время и место рождения, национальность и родной язык. Образование и партийность. Отметки о лишении избирательных прав и об освобождении от военной службы по религиозным убеждениям. Социальное положение и место постоянного жительства.

Помимо копии карты Игнат Горшеня добыл копии еще нескольких документов. Среди них было медицинское заключение, на основании которого призывник Петров признавался «временно не годным» и получал освобождение от воинской обязанности. Копию справки призывной комиссии от 25 июня 1945 года, которая аннулировала освобождение и признавала Петрова «годным к строевой службе в рядах РККА»[220]. И, наконец, копия повестки из Сталинского районного комиссариата, обязывавшей призывника Петрова явиться на сборный пункт для отправки в часть.

Во всех документах значился один и тот же домашний адрес: Москва, Сталинский район, улица Большая Семеновская, дом 17, квартира 2.

— Побывал я в этой квартире, — упредил вопрос начальника Олесь Бойко. — Побеседовал с престарелой мамашей, осмотрел две небольшие комнаты.

Старцев держал в голове утренний доклад Горшени по телефону, поэтому спросил:

— Она действительно живет одна?

— Сто процентов.

— Почему ты так уверен?

— Не исключаю, что сынок иногда забегает, но не живет там точно. Во-первых, я опросил соседей — никто из них не видел Равеля уже несколько лет. Во-вторых, квартира плохо убрана, насквозь пропахла старостью и лекарствами. В-третьих, я не заметил ни одной вещи, которая могла бы принадлежать молодому мужчине. От него остались только фотографии на стенах и больше ничего.

— Что она рассказала о сыне?

— Повторила про последнее свидание во второй половине июня 1941 года. Клянется, что с тех пор его не видела. Спросил, что думает о его пропаже. Прослезилась, рассказала, будто незадолго до исчезновения Равель связался с дурной компанией. Она, мол, его и погубила.

— Ну, а так… какие впечатления о родительнице?

— Нормальная женщина почтенных лет — видать, родила своего Равеля поздновато. Сейчас она выглядит не очень: худая, с желтым лицом и трясущимися руками. А до болезни, полагаю, была в полном ажуре. Речь грамотная, манеры интеллигентные; в углу комнаты стоят два шкафа, битком набитые книгами. Муж служил в театре музыкантом, умер еще до войны. Мамаша работала педагогом в школе, теперь живет на пенсию по инвалидности.

— Понятно. Друзья Равеля, одноклассники?

— Глухо. С одноклассниками он не ладил. Был хороший дружок со двора, но погиб на фронте.

Старцев вздохнул и, постукивая тростью, неторопливо прошелся по кабинету. Из доклада Бойко напрашивался вывод: зацепок нет, отыскать Равеля Петрова не получится. Да и не было у майора уверенности в том, что этот тип, связавшийся с такими бандитами, как Барон, до сих пор живой. Век подобных молодцов недолог. Разве что уехал куда подальше от шумной столицы? Или раздобыл чужие документы и скрывается под новым именем? Но попробуй, разыщи такого в огромной Москве!..

Егоров, Васильков и Горшеня шумно ввалились в кабинет, когда часы показывали половину третьего ночи. Глаза у всех слипались от усталости и недосыпа, однако появление товарищей мигом распугало сонливость.

Горшеня сразу помчался в фотолабораторию, а Василий положил на стол перед Старцевым газетный сверток, развернул его и показал большой кухонный нож с широким лезвием, на обеих сторонах которого чернели пятна запекшейся крови.

— Не поверишь, Иван, но на рукоятке эксперты нашли отпечатки пальцев Мирзаяна. Причем довольно четкие.

— Я уже обмусоливал такой вариант. Если бы не знал, откуда он приехал в Москву — удивился бы. А так… хрен его знает. Возможно, и он, — довольно спокойно отреагировал старший группы. — Мы еще покумекаем об этом. Рассказывайте, что там на квартире Аристархова?

— Начну с главного: следов ювелирных украшений в квартире нет. Из интересного нашли только карманный «браунинг» образца 1906 года. — Егоров положил на стол маленький аккуратный пистолет и коробку патронов. — Отпечатки на нем исключительно Аристархова. И вот это.

На стол легла фотография спящей Марии Мирзаян. Точно такая же имелась в той стопке, что Васильков обнаружил в столе заместителя наркома.

— Понятно. Самый удачный снимок решил оставить на память. Что ж, девица привлекательная, интерес Аристархова понятен. Что по убийству?

— Хозяин квартиры никого не ждал, так как был одет в домашний халат, на ногах матерчатые тапочки. Вероятно, в дверь позвонили, он открыл, впустил кого-то и получил кухонным ножом в грудь. Там же в прихожей на полу и скончался. Медицинский эксперт насчитал шесть ударов, почти все пришлись в область сердца. Убийство, по его оценкам, произошло между семью и девятью часами вечера. Борьбы не было, все вещи в квартире находятся на своих местах, убийца следов не оставил.

Васильков напомнил:

— А Мирзаян, между прочим, в половине восьмого вышел из дома и поехал на совещание в Наркомат.

— Мы с ним потолкуем на эту тему. Что еще?

Егоров продолжил:

— Убийство совершено не ради ограбления квартиры Аристархова. Ценности, из-за которых преступники теоретически могли совершить ограбление, остались на месте: мужской золотой перстень с гравировкой «Аристархов С. С.», немецкая фотокамера «Лейка», наручные часы и деньги на общую сумму одна тысяча семьсот двадцать два рубля.

— Плюс «браунинг» с патронами, — дополнил Старцев.

— Согласен. И последняя важная деталь. Аристархов собирался куда-то уезжать: в кресле стояла набитая вещами дорожная сумка, а во дворе его автомобиль — темно-серый трофейный «Опель» с полным баком и запасной канистрой бензина в багажнике.