Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 340

– Да, здесь и живем.

– Как мамашу величать?

– Антонина Афанасьевна.

– Предупредил, что мы занесем оставшиеся бабки?

– Сказал, через день-два придут товарищи.

– Правильно сказал…

На улице Шатун потянул из кармана часы.

– Успеваем? – спросил Хряпа.

– В самый раз. Но надо поспешать…

Троица напрямки по 1-й Инвалидной улице вернулась на Ленинградское шоссе, перебежала на его противоположную сторону и, дождавшись автобуса, поехала в сторону центра.

Глава девятая

Москва, Грохольский переулок

20 августа 1945 года

Когда Лёва услышал условный стук в дверь, все переживания, тяжелыми тисками сдавившие грудь, разом ослабли, отпустили. Шумно выдохнув, он отодвинул щеколду и приоткрыл дверь.

На крыльце торопливо цибарил папироску Авиатор. Лёва сгреб его за рукав плаща, затолкал внутрь и захлопнул массивную дверь.

– Что за фортели опять?! Какого хрена?! – не сдержав раздражения, воскликнул он.

– Тебе, Лёва, хорошо тут возмущаться! – взвился Борька Гулько. – Ты товар принял, бабки за следующую партию отдал и на неделю испарился! А я сейчас был в шкуре дикого кабана, случайно забежавшего в оружейный магазин! Вот, погляди! – Борька показал дырку в нижней части плаща. – Аккурат между ног пролетела. Еще немного, и яйца б отшибла.

– Они тебе все одно без надобности, – ослабил напор Северный. – Опять, что ли, на байдане прицепились?!

– В том-то и дело, что байдан я проскочил как чистый шар в лузу! А после моста на Каланчевской приметил двух сбоку…[249]

Идя за Лёвой по длинному коридору, Авиатор взахлеб рассказывал о своих приключениях. О скоростном забеге по Большой Спасской и Глухареву переулку, о выстрелах возле сквера, о падении…

– …И вот что я тебе скажу, Лёва: ну его к херам собачьим этот шухер вокруг моей персоны! – закончил он эмоциональный монолог. – Я должен залечь на дно недель на несколько, а вместо меня пусть поездит за товаром другой.

– Ответь мне для начала: ты ливер[250] за собой не притащил? – озабоченно нахмурил косматые брови Лёва.

Авиатор уверенно мотнул головой:

– Не! Я через проходные дворы три кругаля нарезал.

– Ладно, заметано. А кого вместо себя предлагаешь?

– Да хотя бы Шатуна! Кореш с головой, с руками и ногами.

– Обмозгуем, пока делаешь еще одну ходку.

– Ловлю на слове, Лёва. Дело серьезное. Если меня заарканят, то сам понимаешь – я к боли очень чувствителен и вида крови с детства не переношу…

Прошли через кухню в примыкавшую столовую и по традиции устроились у старого кухонного стола. Борька разместил на нем чемоданчик, щелкнул замками, откинул крышку. Под несвежей рубахой в несколько рядов лежали упаковки с препаратом. Несмотря на то что упаковки длительное время пробыли в воде, товарного вида они почти не потеряли. Разве что слегка потемнели. А все потому, что предусмотрительный изготовитель – немецкая фармацевтическая компания Pharma Fausto-Rindon – пропитывал упаковку парафином. Примерно так же поступали и некоторые производители боеприпасов, укладывая патроны в специальные влагонепроницаемые пакеты, покрытые парафин-полиизобутиленовой смесью.

Лёва наугад вынул одну из коробок. Ловким движением кухонного ножа надрезал плотный картон по краю и заглянул внутрь. В коробке поблескивали округлыми боками десять ампул с прозрачной жидкостью.

– Козырно, – оценил товар Лёва. И, переложив все упаковки из чемоданчика на стол, позвал: – Адам!

В коридоре от входной двери послышались торопливые шаги.

– Я здесь, Лёва, – сказал появившийся одессит.

Северный протянул ему упаковку ампул и строго напомнил:

– Аккуратнее с дозой. Если кто в первый раз, то коли поменьше.

– Понял.

Подхватив с плиты стерилизатор со шприцем и иглами, Белуга отправился в зал для главного действа.

– Что Сильвестр передал на словах? – вновь обратился Лёва к Авиатору.

Тот закинул свои шмотки обратно в чемодан и захлопнул крышку.

– Ничего нового. Как он и обещал, это была последняя партия, больше на берегу марафета нет. Срочно нужен хороший ныряльщик, потому как в Великом Новгороде такого не сыскать.

– Будет ему ныряльщик, будет. Шатун с Хряпой божатся, что подыскали дельного паренька-спортсмена. Я уже и задаток с ними передал. Так что к твоему отъезду должны привести…

После разговора в столовой дело пошло по привычному распорядку. С той разницей, что Северный приказал Борьке не мотаться домой, а отправиться на вокзал сразу из Грохольского переулка.

– Надо поменьше светить рожей по городу. Твой портрет небось каждому легавому греет душу в нагрудном кармане, – пояснил он свое решение. И приказал: – Так что собирайся в дорогу, Боря, поедешь в Новгород сегодня без трехдневного отдыха.

– Сегодня?! – всплеснул тот длинными ручищами.

– Сегодня, Боря, сегодня. Ты же сам говорил, что Сильвестр ждет ныряльщика. Вот и отвезешь его. И сам скроешься подальше от московских легавых. Отоспишься на свежем воздухе, поешь деревенских яичек…

– А помыться с дороги?! А поменять бельишко?!

– Сполоснешься у меня в ванной, покушаешь и спокойно отправишься на вокзал. А с бельишком… Я оплачу тебе покупку нового. В Новгороде зайдешь в галантерею и купишь, потом у Сильвестра сходишь в баньку и переоденешься.

С этими словами Лёва вынул толстую пачку купюр и бросил ее на крышку чемоданчика.

– Здесь все. И твоя доля, и бабки на новую партию марафета, и полтинник на бельишко.

В общении с Борькой вид больших денег всегда решал любые проблемы и разногласия. Вот и на сей раз Лёва Северный с удовлетворением заметил, как поменялось выражение лица Авиатора. Из возмущенно-недовольного оно в две секунды превратилось в радостно-послушное.

Через полчаса все обитатели купеческого дома были довольны и счастливы. Гости наконец получили по дозе чудо-марафета, и за дверью в зале наступила таинственная тишина. Лёва Северный отсчитал на предстоящую неделю несколько упаковок с ампулами и передал их Белуге. Чистый и посвежевший Авиатор сидел за столом в столовой и уплетал яичницу с колбасой и зеленым луком. И даже трогательные старушки, собравшись вместе, над чем-то заливисто хохотали, словно одна из ампул волшебным образом попала в их потемневшие и сморщенные руки.

В доме наступил тот долгожданный покой, о котором всегда мечтал Лёва.

– Поторопись, – бросил он Авиатору.

Быстро доев яичницу, Борька промокнул платком губы, подхватил чемоданчик и плащ и двинулся своими аршинными шагами по коридору. Лёву он догнал в тот момент, когда шумно распахнулась дверь в зал и на пороге возникла странная парочка – возрастной мужчина с клиновидной седой бородкой и молодая женщина невысокого роста. По лицу мужчины блуждала похотливая улыбка, женщина на ходу стянула с шеи тонкий шелковый платок и расстегивала бежевую блузку.

– Мы с вашего позволения в нумер, – подмигнул мужчина и неуверенной походкой повел спутницу по коридору.

– Проклятые сибариты, – проворчал Лёва. – Надобно вдвое увеличить плату за посещение дальних комнат. А то устроили, понимаешь, бордель…

У выхода Лёва и Авиатор попрощались с Белугой и тихо выскользнули за тяжелую дверь. На каменном крыльце остановились, прислушались.

Рядом с купеческим домом и в переулке не было ни души. Только прямо через двор все так же грустно вздыхала гармонь.

– Знаешь, Лёва, рванем-ка лучше кружным путем, – шепотом предложил Борька.

– А чего не напрямки? – насторожился тот.

– Не лежит у меня душа соваться в переулок, по которому меня гнали как зайца.

Интуиция не раз спасала бывшего контрабандиста, и Северный решил не спорить.

– Айда, – он послушно повернул к узкому проходу меж деревянных сараев.

Глава десятая

Москва, Грохольский переулок