Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 385

Урусов встретил Старцева заинтересованным взглядом:

– Присаживайся, Иван Харитонович. Рассказывай.

Иван присел, приставил трость к краю большого рабочего стола и начал с самого главного:

– По почерку напрашивается вывод, что действуют одни и те же преступники. Жертва связана, во рту кляп, на теле следы побоев. Все как в двух предыдущих случаях, кроме одной детали – на полу рядом с рабочим столом убитого диспетчера найден окровавленный финский нож. На рукоятке нацарапана надпись «Шиша Скобарь».

– Шиша Скобарь, – задумчиво повторил комиссар. И пожал плечами: – Никогда про такого блатного не слышал. Что еще?

– Больших денег у погибшего с собой не было, а вот пропажа ключей от первого коллектора нас озадачила.

– От первого коллектора? Ну-ка поподробнее, Иван Харитонович…

Через четверть часа комиссар Урусов стал таким же мрачным, как Старцев. Повышенное внимание опасных преступников к канализационному хозяйству столицы наталкивало сыщиков на мысль о готовящемся в Москве масштабном преступлении. Или диверсии, что еще хуже. И то и другое требовало от сотрудников МУРа продуманной и молниеносной реакции. Ведь, раздобыв ключи от нескольких входов в первый коллектор, преступники получили доступ ко многим подземным коммуникациям столицы. По запутанным ходам и ответвлениям можно было добраться и до Гохрана, и до Алмазного фонда, и до фабрики Гознака.

Ситуация становилась угрожающей.

Глава девятая

Московская область, село Жаворонки

июнь 1941 года

Москва, 2-й Астрадамский тупик

осень 1943 года – сентябрь 1945 года

Капитан из военкомата дал Екатерине на сборы ровно сутки. Толково разъяснив, что надлежит взять с собой из вещей, он сказал на прощание:

– Ну а я, в свою очередь, подготовлю все документы. Завтра подойдешь к девяти утра, получишь пакет и с сопровождающим отправишься в разведшколу…

К назначенному часу утром следующего дня Катя подошла к военкомату. Одета она была в темные спортивные шаровары и простенькую кофточку с символикой московского спортивного клуба «Пищевик». На плече висел новенький вещмешок, купленный накануне на блошином рынке по улице 8 Марта.

Капитан поздоровался с девушкой за руку, кликнул старшину и передал ему запечатанный пакет с документами.

– Вот последний курсант – Екатерина Лоскутова. Отвезешь во Власиху. Документы на всех шестерых передашь лично в руки начальнику штаба или командиру войсковой части 9903, – негромко сказал он.

Забрав пакет и козырнув, старшина указал девушке на полуторку:

– Забирайся в кузов. Через пятнадцать минут поедем.

Войсковая часть 9903 была спешно создана в июне 1941 года как особая разведывательно-партизанская школа. Командно-преподавательский состав школы комплектовался из слушателей Военной академии имени М. В. Фрунзе. Курсантами в школу на добровольной основе зачислялись лучшие комсомольцы Москвы и Московской области. Опытные преподаватели обучали молодежь ведению активной разведки, минированию автомобильных и железных дорог, созданию в прифронтовой полосе ячеек сопротивления и партизанских отрядов.

Забравшись в кузов, Катя устроилась на лавке рядом с незнакомой девушкой. Та тоже была одета по-простому, на коленях держала небольшой узелок.

– В разведшколу? – тихо спросила Екатерина.

Девушка кивнула.

– Тогда давай знакомиться.

– Маша Игнатова.

– А я Лоскутова Катя…

Сестры Лоскутовы с детства были приучены к самостоятельности и хорошо знали, что любая цель становится достижимой, если начинаешь двигаться к ней сам. Однажды зимой, когда девочкам было лет по шесть или семь, мама отправилась с ними на Красную площадь, где несколько запряженных в сани лошадок катали по большому кругу московскую детвору. Расписные сани да одинокий гармонист на краю огромной площади оставались слабым напоминанием о позабытой и запрещенной Масленице. После Октябрьской революции разудалый праздник с народными гуляниями, с румяными блинами и сжиганием на костре чучела оказался недоступным и идеологически чуждым.

Детей, желавших прокатиться, набралось на Красной площади несколько сотен. Толкучка была невероятной: стоило очередным саням завершить круг и освободиться от одних пассажиров, как их тотчас же штурмовали другие. Мама с дочерьми попытались пробиться к саням, но всякий раз не поспевали.

Наконец она наклонилась к девочкам и сказала:

– Я не могу протащить вас через такую толпу. Вы должны сами протиснуться и сами забраться внутрь. Поняли?

Сестры поняли и уже через минуту, напористо работая локтями, двинулись к цели. И вскоре со счастливыми улыбками уже сидели на самых лучших местах настоящих деревенских саней.

Самостоятельность и понимание высокой ответственности за свои поступки позволили Екатерине сравнительно легко принять непростое решение, подготовиться и сделать шаг к его исполнению. Сидя в кузове полуторки среди таких же молодых москвичей, она глядела на проплывавшие мимо городские кварталы и ни о чем не жалела. Всего к моменту отъезда от военкомата в кузове вместе с Екатериной набралось шестеро пассажиров. Все юноши и девушки были молоды, все были из Москвы или ближайших пригородов.

Ехали куда-то на запад. Что такое Власиха, про которую сказал старшине капитан, и где она находится, Катя не знала. «Вероятно, где-то недалеко от Москвы, иначе повезли бы на поезде», – подумала она и не ошиблась.

Штаб разведшколы был обустроен в селе Власиха, расположенном по соседству с Одинцовом. Туда, изрядно постояв на одном из железнодорожных переездов, они и прибыли.

В часы просветления Даша становилась нормальным человеком. Отсталость в развитии выдавала лишь неспособность быстро мыслить и говорить. Все остальное – внешность, движения, мимика, голос – было в точности как у совершенно здоровой сестры. В такие моменты Даша старалась переделать самую сложную работу, после чего садилась у окна с чашкой крепкого чая и принималась мечтать.

Мечты были предельно простые. Даже в мыслях Даша не хотела становиться известной ткачихой или депутатом Верховного Совета, не думала о получении высшего образования и полезной для общества профессии врача или летчицы. Она мечтала навсегда уехать из серого опостылевшего пригорода с ухабистыми дорогами, с неухоженными домами в кривых переулках, с хмурым небом над головой и вечной грязью под ногами. Одним решительным поступком она хотела вычеркнуть из памяти окружавших ее недобрых людей и поселиться вместе с любимой сестрой Катериной где-нибудь на берегу теплого моря, чтобы по соседству обязательно проживала милая безвредная старушка с загорелым улыбчивым лицом. Чтобы та старушка наведывалась в гости, приносила с собой неизменное угощение – баночку ароматного сливового варенья. Чтоб они все вместе усаживались за стол на веранде с видом на искрившееся на солнце море и пили чай. И чтобы старушка рассказывала придуманные ей волшебные сказки и проявляла родительскую заботу. Ту заботу, которой из-за вывертов капризной судьбы Даше так не хватало.

Но это были мечты. А пока ей приходилось содержать в идеальном порядке баню. Борька с дружками по заведенной традиции появлялся раз в неделю. По той же традиции разудалая компания парилась, выпивала, закусывала и обсуждала дела, сути которых Дарья не понимала. Она загодя отмывала полы, отстирывала простыни и полотенца, покупала продукты, запасала воды, топила печь, готовила вкусный ужин. А потом прислуживала молодым людям, не вникая в их разговоры.

С Борисом у нее складывались странные отношения. Они выросли на одной улице, в дошкольном возрасте он задирал и поколачивал обеих сестер, позже подружился с ними и защищал от других мальчишек, еще позже влюбился в Катьку. Правда, безответно.

К началу войны он заметно изменился: возмужал, окреп, поумнел, стал уверенным в себе мужчиной. И совершенно не боялся того, что Дарья кому-то выдаст укромное место сбора его банды. Она плохо соображала, комкано и медленно говорила. К тому же Борька начал ее понемногу «приручать», еженедельно преподнося подарки в виде блузок, юбок, нижнего белья, отрезов хорошего материала, босоножек, платков…