Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 430

– О господи, при чем здесь Запольский… – молодой человек говорил как-то вычурно, срывался на фальцет. – Я не знаю ничего о Запольском…

– Хорошо, говорите, что знаете.

– Меня зовут Вениамин… Вениамин Староселов… Мне 28 лет, работаю в отделе Погодиной Ирины Владимировны, технолог по образованию… Я хороший специалист, уверяю вас, имею поощрения, мою статью по переменной стреловидности летательных аппаратов даже напечатали в научном журнале… Год назад меня пыталась завербовать американская разведка.

– Вот как? – удивился Кольцов. – Удивили, Вениамин. Вам доступны страшные секреты?

– Ну, не страшные, – молодой человек смутился. – Это случилось год назад, я тогда занимался другим проектом – улучшением характеристик боеприпасов для тяжелых огнеметных систем… Поверьте, я разбираюсь в этих вопросах, хотя многие считают, что я нахожусь не на своем месте…

Что-то настораживало в этом молодом человеке, но Михаил пока не заострял. В обычных условиях это не бросалось бы в глаза, но сейчас, в момент крайнего волнения… Какие мы ранимые, черт возьми.

– Я сидел в парке на скамейке, ко мне подошел мужчина…

– Опишите его.

– Полноватый, за пятьдесят, такой барсук неприятный… Неплохо говорил по-русски, но это не родной его язык…

«Не Штейнберг, – машинально отметил Михаил, – год назад Штейнберга в городе не было. Стоит проверить, кто работал в представительстве с такими приметами».

– Он назвал меня по имени, сказал, что ему все про меня известно… Я испугался, хотел встать и уйти, но он предложил присесть и выслушать. Мне же не нужны неприятности? Я присел. Он сказал, что работает на ЦРУ – вот прямо так, открытым текстом. Предложил передавать ему секретную информацию, связанную с моей работой. Перечислил названия нескольких проектов, в которых я принимал участие. Он оказался хорошо осведомлен. Сказал, что мне в месяц будут выплачивать по триста рублей независимо от того, что я сделаю…

«Не густо, – подумал Михаил, – хотя и неплохой приработок для молодого специалиста. Про зарплату можно забыть».

За дверью раздался шум, кто-то прошел мимо. Староселов скосил глаза, поежился.

– Я отказался. Хотите – верьте, хотите – нет, товарищ… Он намекал, будто что-то знает про меня, обеспечит неприятностями до конца жизни, но это ерунда. Я обычный человек, у меня нет никаких грехов… В общем, я вежливо поблагодарил, сказал, чтобы больше не обращались, поднялся и ушел. Он так смотрел мне вслед, даже спина чесалась… Очень странно, но продолжения не было. Больше никто не подходил, не пугал, не сулил большие деньги. С того дня прошел почти год…

– Почему вы отказались сотрудничать с американской разведкой?

Вопрос поставил инженера в тупик. Он сглотнул, стал перебирать в голове варианты ответов. Кольцов терпеливо ждал.

– Я советский человек, товарищ офицер, не предатель…

Ответ был правильный. Без пафоса, со страхом…

– Вы уверены, Вениамин, что больше к вам никто не обращался?

– Да, совершенно точно, – он решительно закивал, – с тех пор мне кажется, что все это мне приснилось…

Это было странно, хотя, если вдуматься, не очень. «Крот» в институте уже работал, решили не усложнять, не подставлять основного агента. Несогласованность в действиях случается у всех, даже у вражеской резидентуры. Старуха не без прорухи. Вербовать людей типа Староселова – непроходимая глупость. Это не агент, а полное недоразумение. Хотя, с другой стороны, никто не заподозрит…

– Когда вы пришли в группу Погодиной?

– Семь месяцев назад. Тогда отделом руководил Загибалов, а Погодина была его заместителем…

– Почему сразу не сообщили в органы, что вас пытались завербовать?

– Господи, я так виноват… – Еще немного, и он бы расплакался. – Просто не смог, товарищ, испугался… Решил, что обязательно сообщу, если снова подойдут, но никто не подошел. Целый год ходил озираясь… Клянусь, я не делал ничего предосудительного, не выдал ни одной тайны… В конце концов, это ведь могло быть чьей-то злой шуткой…

– Общаетесь с подобными шутниками?

– Боже упаси, никогда…

– Почему сегодня все же решили сообщить?

– Не могу больше носить это в себе… Узнал, что в институте работают органы, и решился. Подошел к вашему сотруднику, рассказал… Решил – будь что будет. Я порядочный человек, никогда не участвовал и не буду участвовать в этих грязных играх…

– Понятно, Вениамин, то есть больше к вам никто не приставал с неприличными предложениями…

И снова эта выспренняя манера, странные слова. То, что раньше скрывалось, вылезло благодаря страху. Староселов нервничал, тер указательный палец подушечкой большого пальца. Что-то жалобное, влажное поселилось в его глазах. Майору стало неприятно.

– Что со мной будет? Меня посадят?

Михаил с усилием скрыл улыбку. Впрочем, Венечка молодец. Для него это, как ни крути, поступок гражданского мужества.

– Вам повезло, гражданин Староселов. Пусть с опозданием, но вы сознались. Завтра зайдите на Коммунистическую, 49, вам выпишут пропуск. Найдите капитана Некрасова и расскажите ему под протокол все, что рассказали мне. И больше так не делайте, договорились?

На миг показалось: сейчас этот тип сорвется с места и будет его от радости обнимать…

Глава шестая

Весь день Кольцова преследовала странная уверенность: зло здесь, оно затаилось, хочет казаться в доску своим. Объяснить природу явления было невозможно, работало не только профессиональное чутье, но и что-то еще, не имеющее отношения к материальному миру…

В восемь вечера члены группы собрались в здании управления. Курили, пили чай из граненых стаканов. Умеренную вольность Кольцов позволял – лишь бы во благо. Отсутствовал Славин: весь день пас Штейнберга.

– Эх, Венечка, Венечка… – покачал головой капитан Некрасов. – Задали вы нам дополнительную работу, товарищ майор. Ладно, зафиксируем, что скажет. Но это пустышка, сами понимаете. Староселов не в деле, иначе не стал бы сдаваться. Задерживать его резона нет, пусть живет. А вообще, эта жеманная публика тусуется на «пятаке» – это место вокруг фонтана в Первомайском сквере. Милиция их гоняет, но они опять приходят – докажи, что не простые отдыхающие. Уголовные дела иногда заводят, но нужны свидетели, очевидцы, крепкая доказательная база. Какой только мерзости здесь нет…

– Приметы, данные Староселовым, отработали?

– Да, это бывший сотрудник германского представительства Людвиг Хоппер – тот еще был барсук… К сожалению, именно его сменил на этом поприще Штейнберг.

– Вот видите, верной дорогой идем. Так, что у нас с наружным наблюдением?

Последние полтора часа провели на свежем воздухе. Работали все. Погода располагала, на улице потеплело, дождя не было. В середине мая темнело поздно, до сих пор сквозь щели в шторах просачивался дневной свет.

Сотрудников спецподразделения «Х» обучали не только ведению антишпионской деятельности. Личный состав был развит всесторонне: сотрудники знали бокс, самбо, могли применять любое оружие – как холодное, так и огнестрельное; знали в совершенстве все виды связи, могли сойти за своих и в бандитской среде, и в научной аудитории; владели навыками наружного наблюдения.

Для связи между собой использовались радиостанции «Нева» и «Чайка» с радиусом действия до 15 километров (для города достаточно). Не сказать, что устройства были миниатюрными, но под куртками помещались и имели вибраторы-«щекотунчики» – сигнализаторы вызова. Для крепления аппаратуры к телу использовалась целая сбруя – справа на груди. Ее называли бесхитростно – «лифчик». Аналогичное устройство для кобуры помещалось слева. Спрятать амуницию в летние месяцы было невозможно – выкручивались как могли. В остальное время года спасала верхняя одежда. В Сибири еще недостаточно потеплело, граждане носили пальто и куртки.

– Итак, круг подозреваемых очерчен, – начал Михаил, – давайте разбираться, что у нас… в круге первом, так сказать. Начну с себя. Директор Богомолов покинул здание в 18.14. Сверхурочные работы не приветствуются – пока, во всяком случае. Наготове стояла ведомственная машина, но он пошел пешком. Оказалось, что живет рядом, на другой стороне проспекта, поблизости от облисполкома – стоит только дорогу на светофоре перейти. Служебную машину он использует для других целей. Пока развернешься в положенном месте – давно пешком дойдешь. Здание переменной этажности в глубине квартала явно не для простого населения.