Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 448

– А сам подумай, как удобно: есть признание, человек мертв, лишнего не скажет – дело закрыто, и все довольны.

– Так бывает, товарищ майор, – подал голос Швец. – В меру запутанная шпионская история с логичным окончанием. Шпионка не выдержала нервного напряжения и покончила с собой. Женщина все-таки. Она сама это сделала, по своему желанию, в трезвом уме и ясной памяти – следствием установлено.

В этом и состояла главная загвоздка. Снова возникало неприятное чувство, что комитетчиков дурачат. Подставляли Запольского, потом Погодину, теперь Мышковец. Не может быть так просто, он это кожей чувствовал. Женщина прямая, своевольная, порывистая. Могла работать на американцев? Безусловно. Одинокая, не нужно утаивать свою деятельность от близких. В этом Вишневский прав. Была ли она шпионкой? Вопрос. Извилины грелись от напряженной работы.

Странные метания Мышковец в последние дни: то туда съездит, то сюда. Шпион бы сидел тихо как мышь. Опять же визит к колдуну – товарищ явно замаскированный, советской властью подобная практика не поощряется. Визит успокоения не принес. Что с ней? Проблемы у родни? Есть дочь и внучка, живут в другом районе. Есть сын от первого брака, проживает в братской Венгрии. Проблемы с ней самой? Что с вами не так, Галина Сергеевна? Приболели?

Ответ лежал на поверхности, следовало только приложить немного усилий.

– Так, – сказал Михаил, – отставить эйфорию, все внимание на меня. Есть ощущение, что нас в очередной раз хотят объегорить. Дама с таким нравом не стала бы совершать самоубийство из одной лишь боязни быть раскрытой. Мы никоим образом на Галину Сергеевну не выходили. Да, нервная система, но волевые качества в порядке. Такие по пустякам суицидом не кончают. Давайте разбираться. Что уставились, товарищи офицеры? Прилетит вдруг волшебник? Не прилетит. Славин и Москвин, найти медицинскую карту Галины Сергеевны, она же прикреплена в какой-то поликлинике? Могла наблюдаться где-то еще, тоже выяснить. Такое понятие как семейный врач устарело, но вопрос проработайте. Мне плевать, что сегодня воскресенье – ищите выход, поднимайте людей в горздраве. Все, летите.

– На чем лететь-то, товарищ майор? – осторожно спросил Москвин.

– Да хоть на ФАУ-2! Вы еще здесь? Вечером – полный отчет, – он начинал злиться. Труднее становилось держать себя в руках. Сколько еще людей должно погибнуть? – Так, вы двое. Первое. Что за история с такси у гостиницы «Центральной»? Мышковец имела в машине беседу. Сотрудник, осуществлявший слежку, лица клиента не разглядел. Номер машины известен. Найти водителя и допросить. Вытянуть из него все до мельчайших подробностей. Второе – родственники Мышковец. Дочь Юлия и внучка Марина. Найти и тактично расспросить. У девушки горе, это понятно, надеюсь, умеете себя вести? Скорее всего, она еще не знает… Второе – сын в Венгрии. Не мне вам объяснять. Все, что сможете вытащить по этой теме…

Вишневский и Швец без пререканий удались.

– А мне куда, товарищ майор? – спросил Некрасов.

– А ты займешься любимым делом, Виктор Алексеевич – пасти Штейнберга. Ты же не рассчитывал отдохнуть в красный день календаря? А я настрою на нужный лад свое начальство. Надо что-то делать с нашим заграничным другом…

Вечером информация выливалась как из рога изобилия! Пухла голова от полученных сведений.

– Фамилия таксиста – Сумин, – ровным голосом докладывал Швец. – Штейнберг, когда ушел от наблюдения, поймал машину в районе улицы Нарымской…

– Стоп, – перебил его Кольцов, – это точно был Штейнберг?

– Предположительно, – допустил Швец. – По сложению вроде он, одет в серый плащ свободного покроя, на голове кепка, надвинутая на глаза. Подбородок прикрывал тонкий шарф… Деталь одежды не по сезону, но клиент глухо кашлял, изображая простуду – думаю, это сценический атрибут. Очки в тяжелой оправе, вроде бы усы… В общем, рассмотрел клиента плохо, но допустил, что человек в машине и человек на фото – одно лицо. Он сидел сзади – выбрав такое место, чтобы шофер не подглядывал в зеркало. Говорил с небольшим акцентом – водитель посчитал, что он прибалт. Сунул червонец, сказал, что на час откупает машину. Сделка Сумина устроила. Червонец – средняя выручка за полдня. Поехали к гостинице «Центральной», там и стали. Потом появилась барышня, клиент ее позвал, попросил водителя погулять. Сумин не возражал, подышал воздухом, купил газету. Беседа в машине продолжалась минут десять-пятнадцать. Женщина ушла – как-то нетвердо, но он почти не смотрел. Сел в машину, клиент сказал, куда ехать. Вышел недалеко от вокзала, направился к арке, выходящей на улицу Сибирскую. В пути клиент молчал. Да, Сумину прокрутили запись с голосом Штейнберга. Записано на рынке, где он покупал продукты. Сумин допустил, что это голос клиента. Но точной гарантии дать не может. Сомневающийся у нас товарищ…

– Сомневается – это правильно, – сказал Вишневский, – с нашим братом – как не сомневаться? Я тоже кое-что нарыл, товарищ майор. Юлия Малиновская, дочь Мышковец, характером, слава богу, не в маму. Известие об утрате встретила горькими слезами. Но я вел себя чутко, успокоил, как мог, и в итоге мы поговорили. Пятилетнюю дочурку временно отвели к соседям. Брак у Юлии развалился, толком не начавшись, есть молодой человек, но там все сложно. Живет в Дзержинском районе, работает преподавателем рисования в художественной академии. Отношения с матерью были неровные, но общались, и своих девчонок Мышковец любила. Мать в последний месяц была задумчивой, часто уходила в себя. Ее что-то тревожило, но на вопросы она отвечала, что все в порядке, устает на работе. У Юлии свои заботы, поэтому она сильно не приставала. Общались в основном по телефону. Пару раз Мышковец приезжала к ним в гости. Случившееся с матерью стало полной неожиданностью. Не может поверить, что мать покончила с собой.

– С дочерью в последнее время ничего не происходило?

– Я спросил. Девушка напряглась, но отнекиваться не стала. В подъезде три дня назад ее сильно напугали. Свет не работал, кто-то гнался за ней по лестнице. Добежала до квартиры, ключи уже в руке – и нет никого, тишина. Чуть кондрашка не хватила. Влетела в квартиру, заперлась. Больше ничего. В милицию заявлять не стала: они же люди занятые, им не до буйных фантазий граждан. А позавчера с дочерью дорогу переходила – чуть машина не сбила. По переходу шли, ничего не нарушали. Лихач на «Жигулях» дал по газам – и резко встал, едва их не ударив. Словно нарочно это сделал. Малышка – в слезы, Юлия – в крик. Перепугались – не описать. А водитель сдал обратно, объехал их и – в ближайший переулок. Лица она не разглядела, номер не запомнила. Полчаса еще трясло, дочку успокаивала. Матери обо всем рассказала в тот же вечер по телефону…

– Пока укладывается в версию, – кивнул Кольцов.

– В какую? – насторожился Вишневский. – Почему у нас нет этой версии? Я, кстати, не закончил. Считалось, что Борис Фирсов – сын Мышковец от первого брака – проживает в Венгрии. Информация устарела, в данный момент он проживает в израильской Хайфе. Переехал туда с новой семьей отца четыре месяца назад. Информация в ОВИР, кстати, не поступила, добывали по ведомственным каналам.

– Интересно, – удивился Кольцов, – но не думаю, что дело связано с антисоветчиной. Мышковец бы за это не наказали и не факт, что уволили бы с работы. Она не отвечает за бывших родственников. Вряд ли сын писал ей из Израиля – такие письма обязательно проходят через наше ведомство. Ее бы вызвали на беседу. Но ничего такого не было.

– Не было, – подтвердил Вишневский. – Но факт есть, и он прямо вопиет. Кстати, известно, что Бориса вызывали в израильскую полицию и пытались инкриминировать связь с русской мафией. Это, конечно, вздор. Когда бы успел? Но кто-то настучал, а сигнал обязаны проверить. Бориса отпустили, но посоветовали далеко не отдаляться. Парню, кстати, 28 лет. Его сестре Юлии – 24. Отец непрост, раз ухитрился отвоевать опеку над сыном.

– Горжусь нашими органами, – усмехнулся Кольцов. – Мы за считаные часы узнаем, что происходит в другой стране с интересующими нас людьми. Осталось научиться выяснять, что происходит у нас под носом.