Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 517

– Спасибо, Марта, – не по-уставному бросил он вслед.

Молодая женщина остановилась в дверях.

– Пока не за что, товарищ. Отдыхайте. Можете осмотреться, пройтись по городу. Но не заблудитесь. Завтра в девять утра за вами заедет машина.

Он смотрел на закрывшуюся дверь. Чувство дискомфорта осталось, хотя вроде все пристойно, чисто – у немцев по-другому и не бывает. Серые однотонные обои, постель, крытая покрывалом, торшер в изголовье. Напротив – шкаф, и больше в спальне – ничего. В гостиной два кресла, круглый столик, небольшая софа, на которой можно спать, подогнув ноги. В углу на крохотном столике – настольная лампа. Телефон отсутствовал. По всем текущим вопросам, очевидно, следовало обращаться к администратору, спустившись на первый этаж. Смутило отсутствие штор – впрочем, подойдя к окну, он успокоился – подглядывать невозможно. До ближайших высоток – коломенская верста. Без стереотрубы не обойдешься. В ванной комнате блестела настенная плитка – чистота уже начинала раздражать. Местная бойлерная, правда, подкачала – вода текла теплая. Но это не имело значения. Зима в Европе – понятие относительное, деревья частично сохранили листву, температура не опускалась ниже плюс десяти. Такое ощущение, что стены имели глаза и уши. Вряд ли это было так, Штази – организация, конечно, интересная, но зачем следить за советскими коллегами? Но ощущение, что за тобой подглядывают, не проходило. Могли ли в Штази разыгрывать собственную комбинацию? Почему бы и нет? Любой организации не нравится, когда через нее делают то, для чего ее создавали…

Паровое отопление, как ни странно, работало. Михаил открыл окно, закурил и стал созерцать окрестности. Окна номера выходили на запад. Простирались кварталы пяти-, шестиэтажных строений. В мутной дымке, казалось, плавали высотки. Город убегал в бесконечность. Где-то за спиной осталась телебашня, знаменитый Трептов-парк с мемориалом в честь павших при взятии Берлина советских воинов – всем известный солдат Красной армии с девочкой на руке. Впереди – примерно в трех километрах – Западный Берлин. Стена, разделяющая зоны, отсюда не видна. Здания вставали стеной – казалось, что это один бесконечный город. Где-то в дымке Бранденбургские ворота, исторический символ Берлина, с которыми при дележке земель произошел конфуз. Формально знаменитая арка находилась в восточном секторе, формировала выступ во «вражескую» территорию. Но и с востока ее заслоняла стена – пониже Берлинской. Граждане ГДР проходить через арку не могли, только любовались со стороны – не говоря уж про граждан Западного Берлина. Еще дальше – знаменитый Рейхстаг у сгоревшего в мае 45-го парка Тиргартен. Бывший парламент находился в западном секторе, что было несколько обидно – сколько душ положили, чтобы его взять! Здание фактически разрушили, обвалился купол. В последние десятилетия его пытались восстановить, кое-что сделали, но первоначальный облик Рейхстаг не принял. Как и знаменитая Потсдамская площадь, которую стена разделила пополам. От былого величия этой достопримечательности не осталось и следа…

Михаил постоял под душем, переоделся. Время медленно текло. В номере не было ни телевизора, ни радио, ни газет. Полный информационный вакуум. На кухне нашелся кофе в железной банке, галеты в упаковке, консервированная продукция вездесущего «Глобуса». Электрическая плита нагревалась медленно, чайник закипал целую вечность. Но кофе оказался неплохим, оживил, разогнал дурные мысли…

Михаил снова закурил, созерцая пейзаж. Почему работу местные товарищи перенесли на завтра? Чем не устраивает сегодня? Почему встречающая сторона всегда считает, что человек смертельно устает в самолете? Он спит в самолете! Назревала необходимость нормально поесть. В кармане шуршали марки ГДР. Не сказать, что они перегружали карман, но на прокорм должно хватить.

В коридоре, устланном ковровой дорожкой, царила тишина. Ворсистое покрытие скрадывало звук шагов. Но лифт работал шумно. Администратор не спала, разглядывала с каменным лицом план эвакуации здания. Кивнула, встретившись взглядом с командированным. Кольцов пересек холл, открыл дверь, затем передумал, вернулся, сделав вид, что развязался шнурок. Администратор сняла телефонную трубку и застыла с ней. «Попалась», – подумал Михаил. Работница плавно положила трубку на рычаг. Она не менялась в лице, но все же смутилась. Возможно, в этом не было ничего ужасного, просто в Штази хотели всё знать. Просто так, для безопасности товарища из СССР.

Слежку на улице он не почувствовал. Ее могло и не быть. Карта центральной части Берлина стояла перед глазами – выучил в самолете, пока не сморил сон. Пешком до посольства было далеко. Переулок вливался в улицу с плотным движением. Михаил спустился в полуподвальное заведение с вывеской «Spiegelkarpfen». Внутри было уютно, царил полумрак, играла приглушенная инструментальная музыка. Стены были обиты деревянными панелями, в освещенном аквариуме плавали карпы. В линию выстроились столики. За одним из них обедали двое, приглушенно разговаривали. В нише расположился бар, в нем переливались этикетки бутылок. Равнодушно поглядывал из-за стойки молодой бармен. Подошла крепкая девчушка в переднике, осведомилась, чего желает товарищ. Меню не раздавали, видимо, кухня не блистала разнообразием. Заказ принесли оперативно – даже сигарета не успела догореть до фильтра. Работала вентиляция, дым и запахи уходили в потолок. Сегодня кормили сардельками с жареной капустой – за вполне умеренные деньги. Кольцов поблагодарил.

– Вы, наверное, из Польши? – предположила пухленькая официантка. – Муж моей сестры, когда они приехали из Силезии, говорил точно так же.

– Да, примерно, – согласился Михаил. Поляки – те же славяне, братья до гроба. «Let it be», как пел один талантливый, но буржуазный исполнитель.

Девчушка пожелала приятного аппетита и упорхнула, пообещав принести кофе.

Блюдо оказалось съедобным, даже вкусным, хотя у капусты имелся особый, «немецкий» привкус. Судя по всему, ее предварительно квасили. Вошел мужчина, сел через столик. Он смотрел куда угодно, только не на офицера КГБ. Прибежала девчушка, выслушала его пожелания относительно заказа. Посетитель тянул кофе, гонял вилкой по тарелке что-то среднее между варениками и пельменями. Михаил расплатился, вышел на улицу, присел на первую попавшуюся скамью. День был безветренный, сравнительно теплый. Любитель кофе и шариков из теста из подвала не показывался. Михаил достал сигарету, размял ее. Покурил, наблюдая за берлинской жизнью. В доме напротив работал продовольственный магазин, выходили люди с картонными пакетами и тряпичными сумками. Предполагаемый шпик не появлялся. Видимо, начиналась паранойя. И это в стране, где все люди братья и к приезжим из СССР должны относиться с любовью и заботой? Михаил бросил окурок в урну, направился к тротуару. За остановкой общественного транспорта стояли машины с шашечками. Он сел на заднее сиденье, поздоровался с водителем.

– На Унтер-ден-Линден, пожалуйста.

Глава четвертая

Здание советского посольства в районе Бранденбургских ворот смотрелось величаво. Роскошный образец советской архитектуры в центре Берлина. В войну его фактически разрушили, потом отстроили заново, да так, что площадь здания увеличилась втрое, и оно стало самым заметным в квартале. Люди в штатском проверили документы, сверились со списками и подробно объяснили, как пройти в нужный кабинет. До окончания рабочего дня оставалось три часа. За входной дверью начинался большой зал. Наверх уходила лестница с монументальными перилами и балясинами. В посольстве было людно, сновали работники. На втором этаже находился Купольный зал с часами Спасской башни, воспроизведенными из стеклянной мозаики. Далее – Гербовый, Зеркальный залы. Под ногами паркет из светлых и темных пород дерева – дуба, ореха. Стены отделаны мрамором, бархатом, красным деревом. Михаил где-то читал, что площадь этих залов превышает полторы тысячи квадратных метров. Впрочем, кабинеты сотрудников на верхних этажах были маленькие и простые. В закрытом крыле трудились офицеры КГБ под дипломатическим прикрытием: собирали и анализировали научно-техническую (и не только) информацию по ФРГ и Западному Берлину. Сюда стекались все мало-мальски значимые сведения, тщательно обрабатывались. Сотрудники активно использовали электронно-вычислительные машины – пока еще диковинные для простых советских граждан.