Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 556

– Думал в аспирантуру попробовать поступить, – неохотно ответил Свиридов. Он понял, куда клонит собеседник. Назови он сейчас Сашку, и считай – вывернулся, а упрешься – на три года загремишь в сельскую школу учителем химии или действительно лаборантом на химкомбинат, где половина работающих – заключенные.

– Ты только скажи кто, – задушевно продолжал проректор. – Я в докладной укажу, а ее только ректор и увидит. Так что никто из твоих пацанов ничего знать не будет. Кто, Свиридов? Просто назови фамилию.

Через несколько тяжких минут проректор увидел, как Павел медленно расправил плечи, сел ровно и, глядя прямо в глаза, проговорил:

– Я вам уже все сказал. Решение принимали вместе. Каждый подписал договор. – Было видно, что он принял окончательное решение и от него не откажется.

– Нет так нет, – неожиданно легко согласился Виктор Леонидович. – В служебной записке напишу, что провел воспитательную беседу, ты все осознал, раскаиваешься и обещаешь исправиться. Обещаешь, Свиридов?

Проректор подписал «бегунок» – проект распоряжения, но листок Павлу не отдал.

– Теперь главное, для чего я тебя вызвал, – совершенно другим тоном произнес хозяин кабинета. Юноша опешил:

– Как главное? Значит, не из-за прогулов?

– Я представляю здесь Комитет государственной безопасности. Неужели ты правда думаешь, что мы занимаемся такой мелочью, как прогулы занятий?

– Нет, конечно… – Было видно, что молодой человек лихорадочно пытается сообразить, где он перешел дорогу государственной безопасности.

– Кстати, как ты вообще относишься к спецслужбам – КГБ, НКВД, ЧК, репрессии, тридцать седьмой год, ежовщина, бериевщина? – Взгляд оперативного работника был строг и требователен.

– Мне трудно оценивать. Это было другое время. Я могу судить только по книгам, статьям, чьим-то рассказам. А это вещи субъективные.

– Между прочим, это твои ровесники в тридцатые годы принимали решение, кого карать, кого миловать. В главном ты прав: прежде чем принять ответственное решение, надо собрать объективную информацию. Именно для этого существует Комитет. Мы не караем, мы собираем и анализируем. В этом нам помогают люди. Простые люди, такие как ты.

Взгляд проректора по режиму буквально давил юношу. Его слова как бусинки нанизывались на нитку разговора. Понятно, что он плетет какой-то свой узор, но какой? Этого Павел пока разгадать не мог. Поэтому он молчал. А молчание, как известно, означает согласие. Согласие не только со словами, но и на продолжение этой щекотливой беседы.

– Ты знаешь Анжелику Яненскую? – перешел к конкретике собеседник.

– Анжелу? – Вот уж про кого, а про эту свою однокурсницу вопроса молодой человек никак не ожидал.

– Она подала документы в ОВИР с просьбой о выдаче заграничного паспорта. Хочет посетить двоюродную тетю в далекой Австралии. Ты об этом знаешь?

– Так весь курс в курсе, – невольно скаламбурил юноша. – Если не весь факультет. Ладно я с родителями был в соцстране, в ГДР, а тут – Австралия. Океан, кенгуру, аборигены, бумеранги. Она такая болтушка!

– Отдел виз и регистрации запросил характеристику на нее.

– Да обычная девчонка. Девушка, то есть.

«Сейчас проверим, как ты умеешь оценивать людей. Одно дело – кореш Сашка Подкидышев. Здесь все ясно – своих не сдаем. Другое дело – сокурсница, да еще из параллельной группы».

– Нас интересует только один вопрос. В Австралии сильны антисоветские настроения. В случае провокации может она там остаться или все равно вернется на родину?

– Вернется, – уверенно заявил юноша.

– Обоснуй.

– Во-первых, у нее здесь родители. Отец, мать, бабушка, дед, который в ней души не чает и выполняет все ее прихоти. Вы знаете, кто ее дед?

– Знаю, зампред Областного совета профсоюзов. Так и в Австралии тетка.

– Двоюродная. Анжела ее никогда не видела. Да и нашлась она всего год назад через Красный Крест.

– Я в курсе, что старшую сестру ее бабки немцы угнали в Европу во время оккупации и после войны ее занесло на край земли. Давай что во-вторых.

– Во-вторых, Яненская почти не знает английского, а тетка плохо помнит русский. О чем общаться без языка людям разных поколений и менталитета?

– Согласен.

– В-третьих, она девушка капризная, привыкла жить в достатке, а тетка ее миллионерша?

– Далеко нет. Живет на пенсию и небольшие накопления.

– Тем более. К тому же живет не в Сиднее, не в столице. И даже не на берегу океана. Мы смотрели по карте. Этот городишко почти рядом с пустыней. Я так думаю, ни развлечений, ни крупных магазинов в нем нет. Так что Анжелку без языка, без денег, без специальности может там привлечь?

– Логично.

«Как четко парень мотивацию девушки разложил. Умеет сразу вычленить главное, не вязнет в мелочах. Четкая аргументация, грамотный анализ поведения».

Виктор Леонидович ненадолго задумался, потом продолжил:

– Парень у нее есть?

– По-серьезному вроде бы нет. Ей же принц нужен на белом коне.

– А ты сможешь подойти к ней перед отъездом, взять за руку и, пристально глядя в глаза, сказать: «Я очень буду ждать тебя, Анжела». Чтобы у нее сердечко забилось?

Павел засмеялся:

– Нет, она не в моем вкусе.

– Даже если мы попросим?

Юноша посерьезнел и добавил:

– Хотите ее еще больше привязать? Я знаю человека, кто может это сделать.

Проректор одобрительно кивнул головой. Он явно был доволен собеседником.

– Ты сам-то, Свиридов, не хочешь съездить за границу? На зимние каникулы от университета через бюро молодежного туризма «Спутник» отправляется группа в Чехословакию. Ты же хорошо летом заработал. Не все еще потратил?

– Да я и не тратил. Только как в эту группу попасть? Там столько желающих.

– У ректората есть возможность поощрить особо отличившихся студентов, – весомо заметил оперативный работник. – Не забывай, что я все-таки проректор.

«Парень, судя по всему, оценил перспективу, значит, надо закреплять».

Виктор Леонидович придвинул к собеседнику чистый лист бумаги и ручку:

– Пиши.

Молодой человек насторожился:

– Что писать?

– В верхнем правом углу, – ровным голосом стал диктовать хозяин кабинета. – «В управление КГБ нашей области». Посередине листа – «Согласие».

Павел замер. Затем медленно выпрямился, лицо его окаменело. Он даже убрал руки со стола, как будто они сами, помимо его воли, могли написать эту расписку. Тихо, но твердо заявил:

– Я стучать на своих не буду.

– А тебя кто-нибудь об этом просил? – проректор повысил голос, но тут же перешел на спокойный тон: – Товарищ Свиридов, нам нужна ваша помощь как специалиста в области химии.

– Какая помощь? – удивился юноша. Повороты в разговоре с проректором были слишком крутые и неожиданные.

– Пока не напишете расписку о неразглашении, я не могу ничего сообщить. Поверьте мне, ничего постыдного в сотрудничестве с органами нет. Вы в любой момент можете отказаться. – Виктор Леонидович выдержал паузу и добавил: – Ты же комсомолец, Павел.

Немного подумав, юноша взял ручку и стал писать.

«Я, Свиридов Павел Анатольевич, обязуюсь оказывать помощь органам государственной безопасности, – запятая, – хранить в тайне и не разглашать полученную информацию». Дата. Подпись.

Виктор Леонидович взял листок, пробежал его глазами, положил в сейф и демонстративно громко щелкнул ключом в замке.

– Итак, Павел, – тон проректора был подчеркнуто деловой. – Ты знаешь, какие нужны компоненты и оборудование для производства взрывчатки?

– В общем, имею представление, но сам никогда не делал.

– Нас, как ты понимаешь, интересуют не хлопушки, а серьезные материалы с высоким разрушающим эффектом. Задание тебе предстоит непростое.

Собеседник сделал особый упор на слово «задание», но юноша воспринял его без видимых мимических проявлений.

– Надо проанализировать, есть ли в химической лаборатории при вашей кафедре признаки того, что кто-то изготавливает взрывчатое вещество. Что тебе для этого понадобится?